Вверх страницы
Вниз страницы

ЗНАКИ ИСПОЛНЕНИЯ ПРОРОЧЕСТВ

Объявление

ПРАВИЛА ФОРУМА размещены в ТЕХНИЧЕСКОМ РАЗДЕЛЕ: http://znaki.0pk.ru/viewtopic.php?id=541

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ЗНАКИ ИСПОЛНЕНИЯ ПРОРОЧЕСТВ » Живый в помощи. Чудеса случаются. » По ту сторону земной жизни.


По ту сторону земной жизни.

Сообщений 81 страница 91 из 91

81

"Грешника и на самом деле можно вымолить. Моя очень хорошая знакомая верующая рассказала такую историю. У ее знакомой умер муж, который при жизни вел далеко не праведный образ жизни: пил, гулял, жену обижал. И вот после смерти его видит жена сон, как муж прикован цепями по рукам и ногам к стене, а под ним горящий котел и он взывает к жене о помощи. После этого она стала постоянно молиться о нем, ездить по монастырям, муж периодически приходил к жене во сне, то у него с одной руки цепи упадут, то с другой. И вот по истечению 20 лет молитв жены о муже своем приходит он к ней с благодарностью и говорит: спасибо, меня отпустили. И вот она старенькая уже, что то не помнит, но молитвы всегда при ней."
(с)Наталья   08.01.2016 21:34   http://www.logoslovo.ru/forum/all/topic_10095

………

из книги "Поучения, пророчества старца Лаврентия Черниговского и его жизнеописание":

"..Рассказывает далее м. М.: «Когда умирал отец, я попросила его, чтобы он, по молитвам о. Лаврентия, приснился мне, и он пообещал.
   Один раз приснился: «Благодарю за булочки. Лучше ничего не надо, они помогают мне. Я знаю, что ты в долгах, но без «булочек» я погибну», – сказал мне покойный отец во сне.
   Я пошла и рассказала Батюшке. Батюшка сказал, что это не булочки, а просфоры, которые подаются на проскомидию. Ими смываются грехи человека.
   После сорока дней приснился опять. Я спрашиваю: «Ты мертв?» Он отвечает: «Я и мертв, и живой». Я спрашиваю: «Где твое место? Куда ты определен?» Он отвечает: «Я еще никуда не определен».
   Пошла к Батюшке, рассказала сон, а он и говорит, что отец еще не прошел мытарства. Бывает, проходят за три дня, 20 дней, 40 дней, год, два и сорок лет, смотря какие грехи. Где на каком мытарстве задержат, то много надо подавать милостыни и просфор на проскомидию. А сорок лет проходят мытарства те, за которых некому молиться и кто имеет за собой большие грехи».
https://azbyka.ru/otechnik/Lavrentij_Ch … eopisanie/

0

82

Нет мертвых для Бога Вечно  Живого. Все ждут наших молитв. Каждая наша молитва жертва Богу, но каждая наша молитва битва с силами зла.Поэтому молиться надо по нашим силам

0

83

«..Молодой Степан увлекся жизнью большого города и начал посещать его увеселительные заведения.

Однажды в Петербурге давали театральное представление «Страшный Суд» (это было на Масленицу). Степан посетил это представление и, увидев священную сцену в неприличном месте, вознегодовал на глупость театра и даже бежал из него. Через несколько минут после его выхода театр вспыхнул, начался пожар. Вскоре после этого он сильно захворал и два месяца был в крайнем изнеможении.

Однажды, когда болезнь брала уже над ним верх, он видит и слышит, как двое юношей вошли к нему, взяли его за руки и сказали: «Следуй за нами!» Больному представилось, что он, не чувствуя никакой болезни, встал, оглянулся на свою постель и увидел, что тело его осталось на ней. Тогда только понял он, что оставил земную жизнь и должен явиться в иной мир.

В юношах он узнал Ангелов и в сопровождении их долго шел по чрезвычайно трудным и мрачным местам. Наконец ему послышался шум как будто огненной лавы, визг и вопль людей. В страхе и трепете он увидел что-то вроде печей, в которых бушевал огненный вихрь, крутилось пламя, и посреди него раздавались страдальческие стоны людей. Но печи были наглухо закрыты, и только огонь проглядывал сквозь трещины их. Тогда юноши начали объяснять, за какой грех уготовано то или другое огненное место.

Наконец показали ему страшное наказание, тоже пламень и различные виды мучений за народные бесчинные увеселения, а трепетавшему Степану сказали: «Если ты не отстанешь от своих грехов и привычек прежней жизни, вот твое место.» Несчастный, видя огненное свое жилище на целую вечность, дрожал как осиновый лист и ни слова не мог вымолвить.

Вслед за тем один из Ангелов восхитил одного человека из среды пламени, и Степан увидел, что этот несчастный черен как уголь, весь обгорел и вдобавок окован с ног до головы так, что ужасно было посмотреть на гибельное его положение. Тогда же оба Ангела сняли с мучившегося оковы, и, как мрачная шелуха, слетела с него чернота. Этот человек сделался чист и светел, как Ангел, вышел прекрасен и с неописуемой райской веселостью в очах. Бог весть, откуда Ангелы взяли одеяние, похожее на царскую порфиру, блиставшее как, свет, и одели ее на страдальца. Степан между тем, видя все это, недоумевал, восхищался и благоговел пред тайной совершавшегося пред ним чуда видоизменения человека, дотоле страшного и обгорелого, как головня.

— Что это значит? — наконец смиренно спросил он Ангелов. — Ради Господа, объясните и скажите мне.

— Это душа, — отвечал один из Ангелов, — была очень грешна и потому, отлученная от Бога, должна была по делам своим вечно гореть в этом пламени. Между тем родители этого грешника по смерти его много подавали за него милостыни, много делали поминовений на Литургии и панихидах, и вот ради поминовения и молитв родительских и ходатайства Церкви Бог умилостивился, душа эта избавлена от вечного мучения и теперь пойдет предстать пред лицом своего Господа и радоваться со святыми Его вовеки. А ты, — продолжал Ангел, — иди еще в свое место и, если хочешь избавиться этой геенской муки, исправься и перестань грешить.

При этих словах видение закончилось. Степан очнулся от сна и увидел, что его домашние плачут по нему и распоряжаются приготовлением тела его к погребению. …»
http://fund-panteleimon.ru/press/smi/my … sentyabrya
……………………

«..При «Описании знамений и исцелений в 1863 году от Святыни Афонской в России» приложено литографированное письмо, адресованное афонскому иеромонаху Арсению 21 декабря 1863 года, следующего содержания:

«Много скорбели мы, – начинает рясофорная монахиня симбирского Спасского женского монастыря, мать Досифея, – о смерти нашего брата, князя М. Н. Чегодаева, последовавшей в 1861 году, в Самаре. И тем более печалились, что смерть его была внезапной без покаяния и напутствования святых Таинств. Но вот вижу сон, будто я и покойный мой брат идем вместе по прекрасной местности.

Подходим к новому, как бы недавно построенному селу, при входе в которое стоит новый высокий деревянный крест, а при выходе из села высится чудесной красоты дом, также новый. Приблизившись к нему, брат с радостным видом сказал мне:

– Вот какое богатое село недавно купил я, и этой покупкой я очень и очень обязан моей жене Ташеньке; надобно написать к ней и поблагодарить ее за сделанную милость для меня.
Я же сказала ему:
– А мне можно, братец, войти в ваш чудный дом и полюбоваться на него?
Он отвечал:
– Можно, пойдем и посмотрим, как в нем все хорошо.

Вдруг очутилась тут же и его жена, княгиня Татьяна Никифоровна, которую брат стал благодарить за все, что она сделала для него, кланяясь ей до земли. Значение этого сна скоро объяснилось.

Я получила письмо от Татьяны Никифоровны, в котором она меня извещала, что ей Господь помог устроить вечное поминовение по мужу, моему брату, во святом Афоне, во время нахождения в Самаре Святыни Афонской из русского Пантелеимонова монастыря».
https://azbyka.ru/zagrobnaya-zhizn#n43

0

84

Из записок казанского протоиерея Бориса Филипповского:

«Явление во сне моей жене Зине ея умершей подруги по учению в гимназии девицы Веры Владимировны Гостевой с выражением благодарности за память и молитву.

Факт этот был в городе Старом Осколе в ночь с Пасхального Воскресения на Светлый Понедельник 1912 года. Когда я был женихом Зины, то приезжал в Курск на каникулы и на Святки. Года за полтора до свадьбы в Рождественские святки под Новый Год, Зина говорит мне:
– Боря, пойдем встречать Новый Год к моей подруге Верочке Гостевой, у нее тоже есть жених Алеша Королев.

Мы пошли и я в доме у Гостевых в первый и последний раз увидел худенькую девушку приветливо поздоровавшуюся с нами. Отец у нее умер. Мать и она были хозяйками дома. Встретили шумно в полночь Новый Год и провеселились до утра, и, больше я Верочки этой не видел. Оказывается у нее вскоре развилась скоротечная чахотка. 10 июля старого стиля Верочка умерла, о чем Зина написала мне. Так мне жаль было ее, хоть я видел ее, несколько часов среди шумного веселья!

Похоронили Верочку богато на Херсонском кладбище, могилка с чугунной решеткой, но молиться за нее вряд ли было кому. Жених – ученик реального училища Алеша, вряд ли, насколько я знал его, молился (он убит на войне с австрийцами на Карпатах в 1914 году) а я еще тогда бывши студентом Академии, записал девицу Веру в свое поминание и, как только совершалась Литургия в нашем Академическом храме, подходил к жертвеннику и просил священника вынуть просфору за нее. А когда в мае 1911 года сам стал священником, то ни одной Литургии не пропускал, чтобы от всей души и всего сердца не помянуть угасшую во цвете лет Верочку.

Когда я с молодой женой Зиной, священником приехал в Курск – наше желание было сходи
ты на Херсонское кладбище и отслужить над могилкой панихиду. Как сейчас помню, Зина говорит мне:
– Сходим, Борис, к Верочке на могилку.

Что и сделали. Через месяц еще раз сходили и отслужили вторую панихиду. Таким образом получилось, за чужого, по родству, человека, молимся, как будто усерднее, чем ее родные, что она и высказала во сне.

Настала Пасха 1912 года, первая. Пасха в моем священническом сане. Еще надо было объяснить, почему Верочка со своей благодарностью явилась именно на Пасху, не раньше и не позже.

Наша Церковь верует, что на Пасхальной неделе нет такой преграды между, земным и небесным миром, нет мытарств для умерших: два мира как бы сливаются в духовном общении: внешним знаком чего служат, открытые всю неделю Царские врата в храмах. И, на данном примере оправдалась эта вера Церкви. Верочка Гостева со всею благодарностью явилась не в какое другое время, а именно на Пасхальной неделе, в первую же ночь по наступлении Пасхальной Седмицы. Рано утром в Светлый Понедельник Зина будит меня и возбужденно говорит мне:
– Боря, Боря, какой я видела сейчас чудесный сон! Мне сейчас Верочка Гостева явилась и благодарила. В белом платье, такая веселая и сказала: "Спасибо, мои, дорогие друзья! Вы оказались самыми добрыми из всех моих родных и знакомых! Но вам, пока рано умирать: поживите, потерпите, а потом мы с вами будем вместе!

Эти слова Верочки, переданные мне Зиной сейчас же после сновидения, я буквально запомнил на всю жизнь! Я далек от того, чтобы каждый сон считать вещим, и придавать каждому сну значение. Но такой сон, как сон Зины, такие слова Верочки, слова – соответствующие фактам, ибо мы молились за нее больше, чем родные, я считаю действительным явлением из загробной жизни и благодарностью "оттуда"!

Этот сон Зины, много содействовал моей любви молиться о умерших и чувствовать связь с ними. Всю потом нашу жизнь с 1912 по 1941 год ни я ни Зина не видели во сне Верочки и только недавно – месяца два тому назад (апрель 1941 год) я как в тумане видел во сне, что будто бы я весь день был на прогулке за городом и не заметил как быстро прошел день. Вдруг настал поздний вечер, мгла, туман, а я далеко за городом и жутко идти одному, вдруг, вижу, но неясно, как в тумане Верочку, а еще подальше совсем неясно сидит ее жених Алеша и Верочка говорит мне:

– Пора домой.

И чувство у меня такое появилось, что я не одинок, мне не жутко, они проводят меня до города. Тем сон и кончился. Если этот сон имеет значение, а не просто игра фантазии во сне то он указывает мне на близкий переход из этой жизни, что "Пора домой". То есть – пора готовиться!
http://www.tatarstan-mitropolia.ru/libr … ki_fedora/
…………….

0

85

Замечательное сновидение

Рассказ послушницы Феклы

"Послушница Тихвинского Введенского монастыря (Новгородской губернии) по имени Фекла 5 декабря 1902 года, после причащения Святых Тайн, придя из церкви после обедни, почувствовала слабость и необычайно захотела спать, так что успела только снять с одной ноги чулок, да так и уснула и спала двадцать с половиною часов. Во время сна начала вздрагивать, страшно стонать, слезы текли у нее из глаз, всю ее сильно передергивало, как бы от страшного испуга; то она вдруг замирала, так что едва можно было уловить ее дыхание, а по всему лицу и на конечностях выступал пот; многие из монашествующих приходили смотреть на нее; все думали, что она до утра не доживет.

В одиннадцать часов вечера был позван фельдшер; он нашел, что пульс у нее нормальный, но разбудить ее не мог; пробовал поднять веко, но оно не поднималось; рот тоже невозможно было открыть; давал нюхать нашатырный спирт, но никаких признаков пробуждения не было видно, так ее и оставили до тех пор, пока она сама проснулась.

С трех часов дня до шести часов вечера она все улыбалась; хотя и были подергивания, но видно было, что они не от испуга, а от радости. В продолжение этих трех часов три раза громко сказала: "Господи", а сама все улыбалась. Потом сделала движение руками, как будто старалась что-то поймать, и громко на всю келью сказала: "Царица Ты Небесная". После этого лежала тихо и все улыбалась; еще раз сказала вслух: "Господи", - и потом проснулась.

Когда я уснула, вижу идет ко мне моя родная сестра Пелагея, умершая тринадцать лет тому назад в чахотке, шестнадцати лет от роду, девушка. На голове у нее был венчик, платье белое; и сказала она мне с улыбкой: "Пойдем со мной". И я пошла с ней. Шли мы полем прямо и пришли к такому темному месту, что и сказать трудно, а по ту и по другую сторону рвы: в один из них иноки падали, а в другой выходили. Тут сестра моя скрылась, а ко мне явились два юноши, светлые, красивые, такие, каких у нас и нет, и сказали они мне: "Пойдем". Тут я спросила их, за что эти иноки падают в ров? Юноши ответили мне: "За свою нерадивую жизнь в монастыре; они падают и встают опять, потому что нет теперь на земле наставников и руководителей и спасаться будут только одними болезнями и скорбями".

Один из юношей скрылся, а другой остался со мной и сказал мне: "Бодрствуй и крестись и пойдем со мной вперед". Взял меня крепко за руку и мы пошли. Место было темное, тесное, шел он очень скоро, так что я с трудом поспевала за ним. Вдруг явились страшилища (так она называла демонов); в руках у них была большая хартия, вся исписанная словами. Они поднесли ее к моим глазам и я тут увидела все свои грехи, от юности записанные.

В это время опять явился другой юноша, и я увидела у него крылья и догадалась, что это был Ангел-хранитель. Он строгим голосом сказал: "Не смейте сегодня устрашать эту душу, она причастница, и не показывайтесь впереди нас". Тут я увидела, что хартия сделалась совершенно чистая, грехи мои все изгладились и страшилища скрылись.

Тогда я с первым юношей пошла вперед, Ангел же хранитель скрылся. Путь был очень тесный, так что я с большим трудом шла боком за своим путеводителем по, темной лестнице, на которой страшилища, хотя и являлись, но не ловили меня. Мы с юношей подошли к большим печам, их было три; около печи были страшилища, они бегали с крюками, а в печах на решетках были точно дрова, которые горели, а страшилища вытаскивали их из печей, точно головни, и колотили их молотом. Вдруг из головни делался человек и с сильным ревом бросался опять в печь; тут я очень устрашилась, боялась, что попаду туда же, но юноша улыбнулся и сказал мне: "Крестись и пойдем дальше". Когда мы отошли, я спросила у него, за что эти люди посажены в эти страшные печи? Юноша ответил мне: "Сюда попадают все христиане, которые только по имени были христианами, а дела творили неподобные: не почитали праздники, бранились скверными словами, пировали рано утром. Бодрствуй и крестись", - сказал мне юноша и мы пошли дальше.

Пришли мы к очень темному месту, тут я увидела две высокие лестницы, демонов на них было очень много; по одну сторону этих лестниц была пропасть, по другую - большой чан, наполненный кипящей смолой; в этот чан бросали человека, который очень стонал, а кругом чана было много народа. Я спросила у юноши, за что же этих людей бросают в чан? Он мне ответил: "За зло и за гордость, это безкорыстный грех; а в пропасть - за клевету и осуждение".

Дальше мы пошли тем же путем и пришли к храмине, у которой не было потолка, а из этой храмины был слы-. шен сильный крик и визг. Когда мы вошли в нее, то я увидела множество людей: одни из них были одеты очень худо, другие - совсем голые - сидели друг к другу спинами, как бы не видя друг друга. Вдруг эта храмина заколыхалась, заклокотала, и я спросила у юноши, отчего это? Юноша ответил мне: "Сейчас сюда прибыла грешная душа". А на мой вопрос, почему эти люди сидят и не видят один другого, юноша ответил: "Эти люди жили на земле безпечно, не было за ними ни худого, ни хорошего, им нет теперь поминовения: потому и здесь не видят ни муки, ни отрады. Поминовением их можно было бы искупить, но поминать-то их некому".

Из храмины мы вышли и опять шли таким же узким путем, и я услышала еще издали шум и визг. Когда мы опять подошли к такой же храмине, увидели, что в ней было очень много народа: все сидели, наклонив головы на грудь. Здесь юноша оставил меня и я испугалась, когда увидела страшилищ, которые стали меня стращать: своими длинными руками они хотели меня схватить и сбросить на весы, которые стояли посреди храмины и на которых взвешивали добрые и худые дела; я очень испугалась, вся затряслась. Вдруг я увидела, что явился Ангел-хранитель и принес мой платочек, который я когда-то дала нищему, бросил его на весы, и платочек перетянул все мои худые дела. Я обрадовалась и вышла из храмины; Ангел же хранитель опять скрылся: ко мне явился опять юноша и мы с ним пошли дальше, но он шел так быстро, что я не успевала за ним и изнемогала от усталости. Юноша ободрял меня и говорил: "Крестись и бодрствуй". Я крестилась и мне становилось легче.

Мы опять подошли к храмине, около которой был смрад и визг. В этой храмине я увидела женщину, которая сидела посреди, платье на ней было все в кровавых пятнах, на голове, точно венец, обвилась медяница и было много разных червей; вокруг шеи тоже обвилась- змея и пастью своей впивалась ей в губы, а хвостом хлопала по ушам; другая большая змея обвилась вокруг ног и пастью доставала до груди и впивалась в нее; женщина манила меня рукой и просила помочь ей. Около нее был прикован как будто баран, но с лицом человека. Мне стало здесь страшно, я стала умолять путеводителя, чтобы он не оставлял меня, и мы с ним вышли из храмины. Я спросила его, за что эта женщина страдает здесь? Он ответил: "Это блудница, она на земле вся отдалась своим страстям, а здесь получает возмездие за дела свои".

Идя дальше, мы опять подошли к храмине очень большой и высокой; внизу этой храмины была большая пропасть с сильным пламенем. Посреди храмины был столб, обвитый змеями, на этом столбе были укреплены точно нары. Все они шатались, народу на этих нарах было очень много, все были очень страшные, а страшилища всех этих людей бросали в пропасть, сдирая с них платье, демоны же крюками из этой пропасти тащили их в нижнюю пропасть бездонную, где они и тонули. Я очень боялась, что и меня туда бросят. Здесь был такой смрад, что я задыхалась от него; змеи на меня разинули рты и хотели проглотить, а у одной змеи было три головы. Вдруг на воздухе является святая великомученица Варвара с чашей в руках; юноша здесь оставил меня одну. Она сказала мне: "Не бойся". Тогда опять ко мне явился Ангел-хранитель и сказал: "Вот что значит в понедельник пост всем Ангелам". Я спросила: "За какие грехи страдает этот народ?". Он отвечал: "За содомские грехи".

Потом привел меня юноша к стеклянным воротам; через них я увидела огромную комнату, посреди были накрыты столы, на них кипели самовары, стояли вина, а на тарелках были мыши, лягушки и разная скверность. За этими столами сидел народ, а другие плясали в пламени, и все эти люди очень кричали, точно чего требуя, а страшилища обливали их кипятком. Юноша на мой вопрос ответил: "Они не почитали праздников, рано, во время обедни, пили, ели и пьянствовали". Недалеко от этого народа целая партия плясала в пламени: они перестанут плясать, а их заставляют снова плясать. "Это за то, - сказал юноша, - что они во время церковной службы плясали и занимались разными играми".

Около этой храмины я увидела женщину, которая ходила и щелкала зубами; во рту у нее была сулема, она старалась то выплюнуть ее, то проглотить - и не могла. Юноша сказал, что это за сладкую пищу.

Тут опять мы пошли в храмину небольшую; там я увидела несколько человек, привешенных за средину живота, и за язык к потолку, они очень стонали. Мне сделалось очень страшно и я спросила у юноши, за что это они повешены так? "Эти люди кумовья, - ответил он, - жили худо, имели плотской союз между собою".

Потом мы опять пошли темным, тесным путем и подошли опять к храмине; когда мы вошли в нее, то я увидела, что какой-то человек стоит посреди храмины, в уши у него продеты раскаленные докрасна цепи и краями прикованы к двум противоположным стенам, у другого язык вытянут, и два страшилища режут его горячим тупым ножом, а у третьего из ушей пышет пламя. Я с великим страхом спросила у юноши, за что такое мучение? Он отвечал мне: "Первый разговаривал в церкви во время службы, за то у него пилят язык, а другой стоял невнимательно, не слушал пения и чтения, вертел головой, и вот за это она прикована у него здесь цепями. У третьего пышет пламя из ушей, этот человек слушал клевету и передавал ее другим".

Из этой храмины мы пришли к ледяному колодцу, у которого сидела женщина и разливала поварешкой воду в обе стороны. Я спросила у юноши, что эта женщина делает? Он ответил мне: "Она при жизни своей продавала молоко и разбавляла его водой, вот за это ее теперь и заставили отделять воду от молока".

От этого колодца был темный, тесный путь; юноша шел скоро, точно летел, а меня он уже тащил за руку, потому что я не могла следовать за ним. Я сказала ему, что не могу больше идти, он же сказал мне: "Бодрствуй, крестись и иди". Я почувствовала, что мы вошли на лестницу, прошли две ступеньки и вошли на третью: вдруг к нашим ногам упал человек и свалился в пучину, которая была под лестницей. Страшилища опять стали являться и я очень испугалась. Когда мы прошли лестницу, я спросила у путеводителя, за что этого человека ввергли в пучину? Он ответил мне: "Этот человек прошел все мытарства, а вот этого не прошел, потому что был жесток и немилосерд".

Идя от этой лестницы, я едва опять поспевала за юношей, так как он быстро шел. Вдруг я услышала страшный шум, а впереди увидела пламя. Путеводитель мой здесь скрылся и я очутилась около реки огненной, в которой вода сильно волновалась, но не такими волнами, которые бывают от ветра, а как-то особенно крутилась; в этой реке народу было очень много; через эту реку были перекинуты две тоненькие жердочки, и я увидала своего путеводителя на другой стороне реки. Он сказал мне: "Переходи сюда". А я говорю ему, что я боюсь упасть в реку и не могу идти. "Иди, не бойся, - говорит мне юноша, - ведь ты меня знаешь". - "Нет, я не знаю тебя, - отвечала я ему, - у нас нет таких как ты". Он опять говорит мне: "Ты знаешь меня, от юности ты любила меня, молилась мне и я привел тебя и устроил в обитель, а теперь ты меня забыла, вот уже два года, и не молишься мне". - "Нет, я не знаю тебя", - отвечала я ему опять. - "Я великомученик Георгий", - сказал он мне, и с этими словами опять приблизился ко мне. А до него страшилища гнали меня, говоря, что никому не миновать этой реки.

Святой великомученик Георгий взял меня за руку и повел через реку, а Ангел летит. По обеим сторонам образовались две стены, так что я не видела реки и безбоязненно перешла на другую сторону со святым великомучеником Георгием и мы пошли по берегу реки; народу было в ней множество, все они как будто старались выпрыгнуть, но снова окунались и громко кричали: "О, люто мне, люто мне".

В реке я увидела знакомого мужика из нашей деревни, который кричал мне: "Зачем ты здесь, уйди отсюда, тебе не вынести и одной искры этого пламени". В это время я почувствовала, что искра упала мне на руку (левую) и я вздрогнула. Я спросила у святого великомученика Георгия, за какие грехи здесь страдают люди? Он отвечал мне: "Здесь будут все самоубийцы и христиане, которые только назывались христианами, но дела делали не христианские, все те люди будут ниже неверных в этой реке, и освободить душу из этой реки очень трудно, надо много молитв и труда для этого освобождения".

Мы всё шли берегом, народу в реке было все меньше и меньше; наконец, подошли мы к широкому мосту, перешли его. Вдруг я увидела глубокий снег, был сильный ветер и вьюга, так что я шла с большим трудом, едва вытаскивая ноги; было ужасно холодно, я чувствовала, что все мои члены начинают стынуть от холода. Тогда святой великомученик Георгий сказал мне: "Бодрствуй и крестись". Подошли мы к большому полю, оно было покрыто льдом; лед был очень толстый и опять была сильная вьюга, святой Георгий скрылся от меня. И тут узнала я иноков (по одежде); сидят они, волосы у них распущены, все трясутся от холода и сильно щелкают зубами; мне стало их жаль, и думаю я, за что же эти иноки попали сюда? И, не видя святого Георгия, я и за себя испугалась, думала, что и мне здесь придется остаться. Но вот я почувствовала, что меня как будто теплым обдало и вдруг я увидала около себя святого Георгия, который сказал мне: "Эти иноки жили в обители и, нося ризу Царицы Небесной, жили безпечно, нерадиво несли послушание и роптали на трапезу. Там, на земле, они много колотили языками, а здесь Господь их заставил колотить зубами, но по молитвам Царицы Небесной они избавлены от вечного пламени".

От этого поля мы пошли дальше; я чувствовала, что становится все теплее и теплее, необыкновенный свет разливался по тому месту, по которому мы шли; вдруг я увидела огромное поле, покрытое травой и цветами; посреди протекала небольшая речка. Святой Георгий сказал: "Это обетованная земля и кроткие наследуют ее".

Мне стало так радостно и весело, что я стала улыбаться, и чем дальше мы шли, тем больше становилась трава и цветы красивее; свет становился такой, как бы светило не одно солнце. Среди этого поля стоял огромный храм, а близ него проходной коридор, где висело много черных мантий, в которых хоронят, их заменяют белыми. А кто не достоин, те будут черные, как головешки, и я видела несколько таких, но не узнала; им нет ни мучения, ни огня; они недостойны, чтобы им развязали руки.

Мы взошли на паперть и я услышала пение, да такое чудное, что нет слов передать его. Пели: "Свят, Свят, Свят", и "Воскресение Христово видевше". Внутри храма была такая красота, что и передать невозможно: двери, которые вели в храм, были точно из бисера и сияли разными огнями. В храме было очень много колонн, около них стояли монахини; по обширности храма их казалось мало. Я узнала некоторых живых еще наших монахинь и послушниц, но святой Георгий сказал мне: "Обратишься назад в житейское море, не говори никому про живых, кого здесь видела, чтобы они, узнав про себя, не возгордились. Что не запрещаю, то все можешь сказать".

В храме так было чудно хорошо, что я невольно воскликнула: "Господи, Ты..." Посреди храма была огромная гора, точно хрустальная, переливалась она разными радугами, я хотела взглянуть наверх, но там было так светло, что меня сразу ослепило и я скорей опустила голову. Святой Георгий сказал мне: "Храм этот приготовлен для последних иноков, но мало их будет: нет теперь на земле наставников и руководителей, и немногие могут спастись, но зато какое блаженство Господь уготовил им!". Удивляясь всей этой красоте, я только и могла говорить: "Господи, Господи...".

Вдруг святой Георгий сказал: "Смотри, смотри, вот Царица Небесная спускается сюда". Я взглянула и увидела Величественную Жену, красоты неизреченной, в короне и в порфире. Она спускалась по воздуху, улыбалась и близко подлетает ко мне, так что я хотела обеими руками схватить Ее, и я воскликнула: "Царица Ты Небесная". Она улыбнулась, перекрестила меня три раза и тихо сказала: "Святой Георгий, возврати эту душу обратно".

Святой Георгий сказал мне: "Молись Ей, молись всегда. Она Заступница всех христиан, день и ночь Она молится перед Сыном и Богом, а особенно молится за иноков, чтобы они не посрамили ризы Ее, которую носят".

Тут я увидела, что все попарно идут прикладываться, и я со святым Георгием прикладывалась. На аналое лежало Евангелие и икона Знамения Божией Матери.

Когда мы вышли из храма, то пошли в храм рядом с этим, но гораздо меньше. Посреди храма - три стола, вокруг этих столов стояли прекрасные юноши, сидели отроки и плели венки из разных цветов, которые были насыпаны на всех столах в великом множестве; юноши эти учили отроков плести венки; все они вместе очень хорошо пели "Аллилуйя".

Среди этих отроков я увидела своего племянника, который умер в этом году: он, увидя меня, улыбнулся, но не подошел ко мне, и мне сделалось очень обидно, что он не заговорил со мной. Здесь я долго стояла, и мне не хотелось уходить, но святой Георгий взял меня за руку и мы пошли из храма. На мой вопрос, для кого плетут эти венки, святой Георгий ответил: "Для праведных".

Недалеко от этого храма я увидела три обители; святой Георгий сказал мне: "Это обитель Введенских Игумений". Когда мы подошли к ним, то из одной обители вышла (недавно умершая) наша игуменья Рафаила, она обратилась ко мне и сказала: "Ты, Феклушка, здесь уже? Да я тебя еще не возьму, тебе надо еще потрудиться в своей обители". Еще спросила у меня, как поживаем, и когда я стала ей рассказывать, то она сказала мне: "Я знаю, все знаю. Помоги, Господи, матушке Апполинарии, я за нее и за всех сестер молюсь".

Когда матушка отошла от меня, я пошла к красивому домику; у дверей ломика я увидела свою старицу монахиню Людмилу, она отворила дверь и радостно сказала: "А, и ты пришла сюда, да тебе еще рано, я еще не возьму тебя". Она ввела меня в келью, где было множество икон; здесь было у нее очень хорошо. Потом она села к столу и что-то писала. Вдруг послышался звон и старица сказала: "Теперь иди домой, а мне надо идти к обедне".

Когда я вышла от нее, то встретила матушку Поликсению; она очень обрадовалась, когда увидела меня, и сказала: "Ах, Феклушка, ты уже здесь? Но ведь еще рано тебе". Крепко меня обняла и показала свою келью: это был красивый одноэтажный домик. Она сказала: "Я все знаю, молюсь за своих келейных и жалею их".

Когда она отошла, я встретила первую мою старицу (старшую при молочной на скотном дворе). Она тоже очень обрадовалась, крепко меня обняла, говоря: "И ты, Феклушка, пришла к нам?". Я спросила у нее: "Матушка, ведь вы - умершая, хорошо ли вам здесь?" - "Было раньше не особенно хорошо, - отвечала она, - сама знаешь, с народом жила, много греха было; но сестры в шесть недель умолили за меня, теперь-мне хорошо".

Она отошла от меня, я осталась стоять среди поля, тут явился святой Георгий, и мы пошли дальше. Поле становилось все красивее; вдали виднелись ворота; вдруг я увидала, что посреди поля идут монашествующие, все больше полками, в белых, светлых и парчовых мантиях, в золотых и серебряных венцах.

Много шло святителей в золотых одеждах, в венцах и с крестами; в пятом полку узнала своего священника, очень хорошей жизни.

Впереди монахинь шли игуменьи с посохами; много узнала своих умерших сестер, некоторые рясофорные были в мантиях белых с золотыми венцами, а другие в белых с серебряными венцами, у некоторых были букеты из чудных цветов. Все знакомые монахини кланялись мне и улыбались, а одна послушница сказала: "Феклушка, и ты пришла к нам! Да не совсем - вернешься обратно".

Во главе священства шел святитель в митре, весь в золоте и с крестом в руке. В пятом полку узнала трех иеро монахов большого Тихвинского монастыря, в том числе и отца Клавдиана, с крестами в руках. Все они были веселы и все как будто в одних годах, лет тридцати; а мирские шли по краям с двух сторон, их было так много, как бы в воздухе комаров; все они проходили в ворота.

Вдруг явился около меня седой старичок в блестящей одежде и в крестах, я узнала в нем святителя Николая:

"Пойдем, теперь надо возвратиться обратно". И мы с ним пошли. Тут я никого не видала; пришли мы на другое поле, которое похоже на нашу сенокосную полянку, только течение реки как будто другое, с восточной стороны; на этом поле я увидела своих монахинь и послушниц, которые косили траву, а некоторые гребли сено, и светло было у них; они пели очень хороший псалом: "Пресветлый Ангел мой Господень".

Вдруг в воздухе точно блеснуло что-то и я увидела небольшой венчик над тем местом, где работали наши: он золотой и все делался больше и больше; то он поднимался, то опять опускался; а с восточной стороны идет точно игуменья с посохом в руках, а сама все крестит всех, но я не узнала, которая игуменья.

Тут я оглянулась и посмотрела за реку, там было очень темно. На самом берегу стояли наши, живущие в монастыре; волосы у них были распущены, им, по-видимому, хотелось перейти на эту сторону, но только они подойдут ближе, берег реки начинает обваливаться, и они вместо того, чтобы приближаться, все отдалялись; мне стало их очень жаль. Вдруг, в это время явился ко мне в облачении с крестом о. Клавдиан. Он сказал мне: "Не говори никому, кого ты видела за рекой, они, быть может, милосердием Божиим и покаются".

После этих слов я опять увидела около себя святителя Николая, он сказал мне: "Теперь пойдем, я провожу тебя". И точно, мы пришли в келью, и он скрылся.

Вдруг открывается дверь в келью и входит умершая наша матушка игуменья Рафаила, в парчовой блестящей мантии и в венце на голове. За ней входит другая монахиня, высокая, черная, а одежда на ней еще светлее, на голове корона; она стояла позади матушки игуменьи и улыбалась, а матушка подошла ко мне и сказала: "Вот ты теперь больна, пособоруйся и поправишься". Тут матушка три раза перекрестила меня. Я спросила: "Матушка, кто это с вами?". Матушка ответила мне: "Это наша благоверная царица, схимонахиня Дарья". Она стоит и улыбается, издали перекрестила меня и они обе скрылись.

После этого я проснулась, окинула взглядом всю келью, и какая грязная и мрачная показалась она мне после того, что я видела. Сначала никого не узнала, кто был около меня, такие они мне показались дурные, черные, после тех, каких я видела в поле и которые шли полками.

Немного погодя я совершенно пришла в себя, узнала всех и первое слово мое было к ним: "Девушки, не делайте никому зла. Что будет вам на том свете за зло, страшно и подумать".

После этого сновидения она пролежала в постели пятнадцать дней, была очень слаба, можно сказать, находилась между жизнью и смертью, сильный был у нее страх, все ночи горела лампа, каждую ночь двое или трое приходили к ней спать, с одной своей старшей она боялась оставаться. Так она была слаба, что когда приходилось вставать с постели и не успевали ее поддержать, то она падала на пол.

В девятнадцатый день вечером ее соборовали, с Трудом ока могла стоять; во время Евангелия ее поддерживали под руки, по прочтении же последнего она почувствовала крепость, какую-то особую бодрость, и с этого дня стала поправляться, и теперь совершенно здорова, ходит на все послушания; страх ее также прошел.

Девица эта живет в монастыре семнадцать лет, почти неграмотная, с трудом читает Псалтирь, целыми днями находится в монастырских послушаниях, весьма хорошей жизни, усердная в труде, кроткая, скромная, одним словом, живущая в страхе Божием. В настоящее время ей тридцать три года; несколько лет она жила при больной старице и ходила за нею безропотно. Первое время она и говорила плохо, так как в их деревне Олонецкой губернии особое наречие. Об участи праведных и грешных она мало имеет понятия, так что воображение на нее не могло действовать" (Взято из Почаевского Листка, а также из Афонского Листка, изданного обителью Вознесения Господня, на котором отмечено: "Перепечатано с дозволенного цензурою").
http://www.truechristianity.info/myster … rld_01.php

........................................

Приведем здесь прекрасный рассказ, взятый нами в сокращении из книги известного русско-галицкого прот. Иоанна Наумовича.

"Дед Онуфрий однажды рассказал своему внуку Николаю следующую историю про ясновидящую, дочь помещика того имения, где он жил.

- Богаты были наши помещики, - так начал он свой рассказ, - ужасно богаты, и деток им Бог послал тоже, но те у них как-то все не росли. Бывало, родится ребенок дюжий, здоровый, но как только вступит в пятый годок - вдруг скоропостижно умирает, точно косой его скосит. Так умерло у них десять детей, и все по пятому году. Сколько покойница барыня ни убивалась, сколько ни раздавала денег нищим, на церкви - ничто не помогало.

Умер десятый ребенок, и пять лет после того детей у них уже не было. Едет она, бывало, на кладбище, велит разобрать каменные могилки, открыть гробики, - плачет над ними, убивается - до обморока. Опротивели им уже всякие имения, да и подлинно: на что ж человеку все это, когда нет у него ни одного ребенка? Но вот раз приходит к ним в усадьбу старик нищий, седой совсем, старый-престарый. Барыня вышла к нему, подала серебряную монету, да и говорит: "Молись, дедушка, чтобы Господь нас помиловал". А дед-то ей в ответ: "Помилует вас Господь милосердый, помилует, только вы покайтесь, не обижайте народ, будьте к нему милостивы. Поезжайте-ка вы в Почаев, в лавру, говейте там три дня, потом исповедайтесь и причаститесь, да пусть монахи отслужат вам обедню заказную с акафистом Богородице, а вы всю ту службу чтоб оба стояли на коленях, а когда будут читать Евангелие, можете с колен подняться". Барыня послушалась, подала дедке еще такую же монету, и сама побежала к барину, - а нищий тем часом куда-то исчез.

О чем там они говорили, - неизвестно, но назавтра барин велел запрягать лошадей, и поехали они оба в Почаев.  Молитвы ли чернецов, милость ли Божия, только после того года - великая радость у наших господ: послал им Бог снова дочку, и окрестили они ее Анной. В тот день, когда ее крестили, созвал барин своих управителей, писарей и всех присмотрщиков и сказал им так: "Смотрите, чтобы во всех моих имениях нигде следа не было ни палки, ни плети. Кто из вас посмеет ударить кого-нибудь из людей моих - лишится места! Кому сделано какое притеснение, обида - за все наградить; ничьей обиды и притеснения я не желаю".

И растет их девочка, растет,- не ребенок, а настоящий ангел: так хороша собой да прекрасна, что, кажется, весь свет исходи, другой такой нигде не сыщешь. Проходит уже пятый год, в котором все старшие их детки умерли, - господа от забот не знают покоя ни днем, ни ночью: все холят, да нежат ее, да берегут. На пятом же этом году везут они ее в Почаев, к тому старенькому монаху, что предсказал им Божие помилование. И читает монах над ней молитву и Евангелие, двенадцать других чернецов правят соборную обедню, - и обмывают ее родители Почаевской водой, и что кто ни укажет - молитву ли какую читать, жертву ли куда принести, все то охотно делают.

Господь, точно, их помиловал: девочке пошел шестой годок, а она растет себе, красуется на радость родителям, что твой маков цвет, - такой красавицы, говорю тебе, ни до того, ни после у нас не видали. Но еще краше была ее душенька. Бывало, всякий день идет к обедне в церковь, стоит там степенно и со страхом, - как сейчас вижу ее перед собой, сердечную! - и молится горячо и с умилением; а по окончании божественной службы раздает нищим деньги и всем вдовам, больным, убогим, всем, кто не в силах сам работать и кормиться, велит приходить и присылать в усадьбу за мукой, за крупой, солониной и всяким добром. Зато у нас на посаде все про нее, про барышню Анну, только и говорили, как про настоящего ангела, хранителя и утешителя.

И выросла девица прекрасная, и со всех сторон стали наезжать к ней женихи: тот богат, этот еще богаче, один красавец, другой еще лучше; но никто не пришелся ей по сердцу. Она все лишь читает святые книги, все только молится, да творит добрые, милосердые дела.

Анне минуло восемнадцать лет, и была она всегда здорова и весела, точно молоденькая серночка в лесной чаще. Никто и не думал, чтоб ей на долю выпала не такая свадьба, о какой мечтали ее батюшка с матушкой. В самую Великую Пятницу, когда мы собирались к плащанице, стали в народе говорить, что барышня Анна разболелась. На другой день, коляска за коляской, скачут уж к нам в усадьбу доктора из Львова; пробыли у нас несколько дней, думали, гадали и разъехались, сказав, что такой болезни никто никогда и не видывал. Плакал народ на всем посаде из конца в конец, даже жидовство, и то молилось в своей "школе", и не было человека, кто бы горячо о ней не молился. А болезнь ее, точно, была особенная, невиданная. С утра говорит со всеми, ни на какую боль не жалуется, только лицом стала бледнее, да с тела спала, и так была слаба, что руки не могла поднять. А как двенадцать часов пробьет, с полудня значит, закроет глаза и лежит как мертвая, губами только шевелит, и все говорит, говорит, говорит!

И так чудно, милый мой, говорила такие все слова, что я сам никогда бы не поверил, ежели бы своими ушами не слышал. Говорила про души человеческие, куда они по смерти отходят, и рассказывала, что она их видит и с ними беседует. Всякого узнавала, и при том всякого такими словами наставляла, учила, что никто из бывших там не мог удержаться от слез. Хотя глаза у нее постоянно были закрыты, - перстами книгу читала, сказывала, сколько времени на часах, минута в минуту, когда часы прикладывали ей к сердцу, и про каждого из знакомых все знала, и где что на свете деется - угадывала. Старые господа оба заболели; при ней находилась только ее верная старшая горничная девушка, да другие слуги, а народ валил к ней смотреть, будто на какое диво. Но когда приходил человек, тяжко перед Богом грешный, например, жил обманом, кривдой людской, или безбожник какой, в Бога не верующий, или такой, что любил непотребные, гнилые слова говорить, или клясть, или такой, что худо в супружестве жил, дурной пример подавал детям, - то человек этот был еще на дворе, а она уже видела его духом и говорила: "Не пускайте ко мне этого человека (или эту женщину): это безбожный человек, как он войдет, со мной будут корчи".

Николай. И ты тоже был у нее, и видел ее, и слышал ее разговор?

Онуфрий. Разнеслась по всему околотку кругом молва, что с барышней Анной приключилась болезнь, да не простая: в сонном видении она все знает и дивные речи говорит. Повалил к ней народ валом, - идут и идут в усадьбу, точно на базар или в церковь к явленной иконе. Я сначала не поверил, - знаю ведь, народ наш зачастую сглупа болтает, да еще, как говорится, к былям всякие небылицы привирать любит; но потом и меня взяла охота побывать в усадьбе. Иду, но тут как раз повстречался мне ныне покойный батюшка, отец Андрей Левицкий, да и. спрашивает: был ли, мол, в усадьбе, видел ли барышню Анну?

- Сейчас вот собрался, - отвечаю. - Но не возьму я все хорошенько в толк, батюшка, что это народ к ней так повалил? Идут и едут без конца!

- Стоит идти и ехать, мой милый! Есть на что посмотреть, есть что и послушать. Такие дела незауряд дается видеть и слышать человеку.

- Что же это такое? - говорю. - Подлинно ли, батюшка, духовный отец, она святая?

- Поистине святая, потому что душа чистая и богобоязненная, - отвечает батюшка. - Ежели и был на ней

грех какой, то лишь самый обыкновенный, и она очистила его своими добрыми делами. Она, понимаешь ли ты, ясновидящая.

- А что такое ясновидящая? Я этого слова не понимаю.

- Издавна, сын мой, бывали люди добродетельные и чистые, перед Богом, которые получали от Бога такую благодать, что не только яснее видели здешнее, земное, но еще при жизни, в этом мире, возносились душой своею превыше земли и зрели дела загробного мира. Такая ясновидящая и есть Анна. Она, видишь ли, жила вся в Боге, в молитве, в добрых делах милосердия и сострадания, и она поистине была "не от мира сего". Потому что мир наш - мир злой, лукавый, нечистый, грешный. Она явилась здесь лишь на короткое время, чтобы показать другим, как жить праведно, богоугодно. Потому-то теперь наступает конец земной ее жизни, и отходит она в свое истинное, небесное отечество, к чистым и светлым духам, но пока еще отойдет, говорит нам о небесном, чтобы мы покаялись и начали совсем другую жизнь, коли хотим получить спасение.

- Вы были уж у ней, батюшка?

- Был, она велела позвать меня к себе, как только занемогла, с первого дня, и просила, чтоб я от нее не отходил. Я пробыл там четыре дня, но больше не мог выдержать ее разговора: кто ее ни слушал, все были не в силах удержаться от плача.

- Что ж она говорила?

- В первый день, как только впала она в этот сон свой, велела позвать барина с барыней и всех слуг, всю дворню, и сказала при мне, что умрет непременно, но чтобы никто о ней не плакал, потому что отходит она в такое место, где нет ни горя, ни скорбей; а жили бы все по-христиански, в молитвах, в любви, да в добрых и святых делах.

- Это ты, отец Андрей, - промолвила она. - Спасибо, что пришел проведать!

А потом к Тимофею служителю:

- Подойди поближе, Тимофеюшка, ты верный слуга мой, и друг, и брат мой милый! Не плачь, зачем плакать! Зачем все вы плачете? И ты, отец Андрей, плачешь?

Я не мог вымолвить слова, меня душили слёзы, безмерная печаль сжала всю душу мою! Выплакавшись вволю, я оправился и сказал:

- Как же об вас не плакать, когда вы так больны! Все мы вас так любим, барышня, госпожа наша милая! Душа невольно ноет и болит!

- Не называй меня ни госпожей, ни барышней, - говорит, - это земные слова. Там, куда я иду теперь, нет таких слов. Один Бог - Господин всего мира, а мы все - братья и сестры, и я, видишь, говорю тебе "ты".

- И она все так, - спрашиваю, - с закрытыми глазами говорила?

- Пока бывала в том сне, постоянно имела глаза закрытые, но видела всякого, кто к ней приходил, всех узнавала, всякому что-нибудь особенное говорила. Мы даже давали ей книги и запечатанные письма, и она перстами их читала, не глазами, а именно перстами, лучше сказать - духом своим, каким-то особым чутьем. Оттого-то люди в таком сне и зовутся ясновидящими, что они видят и сквозь переплет, что написано в книге, и сквозь каменные стены, что делается на дворе, и за тысячи верст, что где происходит на свете.

Николай. Как так? Стало быть, она знала будущее, что должно случиться?

Онуфрий. Нет, этого она не знала, будущего не предсказывала и ни о чем таком, что еще только должно случиться, кроме смерти своей, не говорила. Когда мы ее спрашивали насчет будущего, - кто сколько лет проживет, например, или что другое, она или молчала, или отвечала коротко: "Бог весть".
Николай. Я не понимаю, как могло быть, чтоб она видела на такую даль, за тысячи верст, где что на свете деется!
Онуфрий. Душа без тела, или, как говорится правильнее, вне тела, совсем иначе видит все и знает, чем как душа в теле, потому что земное тело грубое, тяжеловесное и держит душу как бы в темнице, в плену, в неволе.
Николай. Ну, а ее ж душа была разве не в теле?

Онуфрий. Такова была Божья воля, что, и не совсем еще отделившись от тела, могла она уже вознестись в другой мир.

Николай. Мне просто не верится почему-то, чтобы так могло быть на самом деле!
Онуфрий. Если мне не веришь, поверь святому апостолу Павлу. Он тоже рассказывает, что знал двух подобных людей, одного - "восхищена бывша даже до третьяго небесе", другого - "восхищена бывша в рай и слышавша неизреченные глаголы". Значит, уже во времена апостола Павла в числе обратившихся ко Христу людей было двое таких, что еще при жизни вознеслись духом, один до третьего неба, а другой - гораздо выше, в самый рай, и этот другой слышал там какие-то слова, которых человек и сказать не может, и не в силах.
Николай. Чудеса ты мне говоришь, дедушка! Но продолжай, что еще рассказывал тебе покойный отец Андрей?
Онуфрий. Передам тебе лишь вкратце, потому что рассказывать все отняло бы слишком много времени. Говорил он мне еще, что Анна три дня рассказывала про ад. Явился ей в первый же день болезни, дух, Ангел-путеводитель, который водил ее по тем бедственным местам, что мы называем адом. Рассказывала про тьму и страшные муки, в которых пребывают великие грешники, те, что при жизни здесь, на земле, противились Богу и Его заповедям, но подолгу смотреть на это она не могла, только все повторяла: "Люди, люди, братья! Почитайте образ Божий - душу свою, любите Бога и ближнего, хвалите Бога и крепко держите Его заповеди, чтобы не прийти в это несчастное место! Всякий, кто попадет сюда - будет безмерно и безконечно жалеть о своем неразумии, потому что здесь грешник проклинает час, когда родился; но паче всех мучаются те, что других доводили до греха, наставляли на зло". Когда говорила про те муки, слезы текли у нее из глаз, а люди, слушая ее, плакали, и много было таких, что искренно каялись.
Николай. Однако же, все это она говорила во сне?
Онуфрий. Да, во сне. Когда сильно уставала и не могла более выносить того, что видела, сейчас приказывала себя будить.
Николай. Как же будить-то?
Онуфрий. Ты верно думаешь - так будить, как будят спящего? Вовсе не так, потому что можно было шевелить ее, даже сильно уколоть чем-нибудь острым, - она ничего не чувствовала. Чтобы пробудиться, она приказывала приложить стекло себе к сердцу, и после того только открывала глаза и была такая измученная, усталая, что не могла промолвить слова. Когда расспрашивали ее про то, о чем она во сне говорила, она ничего не помнила.
Николай. А про жизнь на небесах тоже говорила?
Онуфрий. Про это я и хочу теперь рассказать тебе как очевидец, потому что я был у нее уже на четвертый день, вместе с отцом Андреем Левицким. Когда мы вошли, она уже лежала во сне с закрытыми глазами, но она сейчас обоих нас узнала и проговорила шепотом наши имена. Мы подошли к ней; она лежала на спине со скрещенными руками - как есть покойница, только чуть-чуть заметно дышала! Потом вдруг заговорила:

- Ах вижу свет, прекрасный свет! О, как тут сладко, как любо! Слышу вдали тихие звуки, - ах, какое дивное пение! Но это не земное пение, не земных голосов, - это такое пение, что и сказать вам не могу, потому что в языке человеческом для этого нет слов!
Вид ее совсем изменился: грудь тихо воздымалась, на лице было написано великое счастье, блаженство. Отец Андрей стал ее расспрашивать:
- А есть теперь при тебе твой путеводитель, Анна.
- Есть, но он уже не такой грустный, как в те дни, когда мы носились по местам темным, среди темных и несчастных духов. Ах, какой он нынче прекрасный, какой ясный! Не могу наглядеться на красоту его, не могу надышаться и насытиться той любовью, что разлита по всему этому небесному воздуху и наполняет собой все!
- А зришь ли, Анна, каких-нибудь блаженных духов?
- Вижу, и сама уже нахожусь между ними.
- Видишь ли кого из знакомых?
- Вижу много знакомых.
- А кого видишь ближе всех?
- Старую бабушку Семеновну из нашего посада, которую мы недавно хоронили, которую никто не хотел проводить по-христиански до могилы, потому что бедна была, не на что было угощенье справить, водки купить, - о, какая мерзость! - она говорит со мной. Она здесь не старая, а прекрасная, дивно прекрасная, преображенная.
- А как ты ее узнала?
- Души здесь все между собой знакомы, потому что видят всё ясно.
- Что ж она тебе говорит?
- Благодарит за то, что я ей рубашку сшила и тело ее проводила до могилы.
- Разве такое доброе дело - проводить покойника до могилы?
- Да, это означает любовь, а любовь выше всего. Примолкла немного, как будто от усталости, потом опять сильнее начала дышать, и снова заговорила.
- Люди, братья мои! Сколько между вами таких грешников, что не думают никогда о загробной жизни, не ходят в церковь из лености, не молятся, предаются недобрым мыслям, творят злые дела, ни о чем не заботятся кроме тела! А что такое тело наше? Ничтожная оболочка, подобная той, что сбрасывает с себя крылатое насекомое, улетая на вольный воздух. О, как бы мне хотелось рассказать вам все, что здесь вижу, но не могу!
- Почему не можешь, Анна? - спросил отец Андрей. - Расскажи нам все, расскажи! Мы хотим знать, что там будет.
- Невозможно рассказать. У вас на земле нет для того слов, а у меня в груди - силы. Ежели бы всякая капля моей крови превратилась в тысячу языков, да всяким из тех языков я могла бы говорить так, как умел говорить свт. Иоанн Златоуст, поймите, - я все-таки не в силах была бы высказать и одной стотысячной доли того счастья и той красоты, какие здесь вижу. О, просите братьев ваших, соседей, друзей, молите их, увещевайте, - пусть оставят грешную жизнь, пусть каются и начнут вновь жить честно, по-христиански: тогда все будут счастливы, блаженны.
- И в чем же заключается это счастье, Анна? Что составляет это блаженство?
- Любовь, любовь! Святая любовь, что царствует здесь между всеми блаженными духами!
- А еще что?
- Красота и величие, безконечная глубина, и высота, и широта дел Божиих! Это звездное небо вы стараетесь изучать на земле - вычисляете, догадываетесь, и все-таки мало знаете о нем, а здесь все видно и все ясно. А как безконечны эти светила и красота и величие их, так безконечно блаженство - видеть и познавать дела Божий и прославлять Бога!
- А духи могут возноситься к этим светилам, куда ни пожелают?
- Могут, куда ни задумают и ни пожелают, но лишь на такую высоту, какая им по силе: есть и такая красота, которую не может вынести и дух чистый, доколе еще совершеннее не очистится, еще более не приблизится к Богу.

- А ты далеко ль видишь?
- Нет, теперь еще недалеко, потому что я еще не совсем свободна от тела. Оно еще влечет меня к вашей земле. Завтра тело мое еще более ослабеет, и проводник мой поведет меня выше. О, как я жажду видеть все чудеса красоты, которые теперь вынести была бы не в силах!
- Как это ты была бы не в силах вынести?
- Да так, подобно червяку, привыкшему с рожденья рыться в земле. Земной червяк не в силах переносить свет солнечный, и когда выбросят его на солнце, он вьется, коробится и погибает: так и душа, рожденная на земле, не может сразу вынести действия высших небесных красот и блаженства
- А там все равны между собой?
- Все равны любовью, но не все равны совершенством. И там есть степени совершенства и степени блаженства.
- Кто ж там выше всех поставлен?
- И в том небе, где я теперь, я вижу некоторых духов в венцах. Они тут более всех прочих блистают. Проводник мой говорит: "Это учители и просветители народов!". Их наибольшая перед Богом заслуга, им тут наивысшая и честь. На то учители, чтобы всем умом и всем сердцем учили познавать истину и правду, в церкви ли или в школе, словом или писанием - распространяя свет Божий и любовь к Богу и ближнему между людьми и народами. Но горе тому учителю и тому духовному пастырю, который напрасно лишь занимает свое место, или дурно учит, дурной пример подает собою другим! Такие сюда не придут! Когда она это сказала, я вспомнил нашего покойного учителя Леоновича и спрашиваю:
- Анна, скажи мне, не видишь ли ты там моего учителя Леоновича?

- Нет, не вижу.
- Отчего?
- Оттого, что он выше, гораздо выше, - мой проводник это говорит. Но его можно вызвать сюда
- Каким это образом?!
- Духи с высших небес могут приходить на низшие ступени, только низшим на высшие нельзя
- И ты вызовешь его, Анна?
- Проводник мой вызовет. Три минуты времени на это надобно.
Отец Левицкий посмотрел на часы, и когда прошло ровнехонько три минуты, она сказала:
- Вижу его, - прекрасный, увенчанный! Все здешние духи воздают ему честь, славят его песнями. Ах, как все это дивно, как прекрасно. - не могу и сказать вам! О, если бы я могла хоть отчасти описать вам то, что здесь вижу! Но это невозможно, это не для вас, земных!
- А к нам  в этот мир, не сходят ли иногда духи из другого мира?
- Сходят и являются иным в сновидении, кто заслуживает это, присутствуют при богослужении за их души, хоть они и не имеют нужды в наших молитвах, но радуются нашей любви. О, иду дальше, возношусь выше и выше, и все сильнее и яснее чувствую здешнее неизреченное счастье, блаженство! Разбудите меня, потому что я не в силах долее его выдерживать.
Отец Левицкий приложил ей стеклянный стакан к груди, она проснулась и открыла глаза. Когда мы стали рассказывать ей, что она говорила, - она ничего не помнила и не могла повторить, потому что душа ее, вступив обратно в тело, видела уже только земной мир - комнату, постель и людей, ее окружавших.
Сильно была утомлена и слаба, но, когда предлагали пищу - ничего не принимала, чем она и жила - непонятно. Но я, сынок; никогда бы и не закончил, ежели бы все стал рассказывать. Потому скажу тебе только, что барышня Анна после того еще три дня говорила о небе, и все выше и выше возносилась, - видела святых, и про них рассказывала, и нас наставляла почитать их память и учению их следовать, чтобы достигнуть вечного спасения и небесной жизни. О, кто в силах рассказать, что мы слышали! От ее слов самый закостенелый и жестокосердый грешник не мог не плакать, как дитя, и много людей обратились на правый путь, - пьяницы перестали пить, насильники и обманщики ближнего и всякие грешники каялись.
Четвертого дня к вечеру больная сказала, что ровно в семь часов и пять минут душа ее совсем отрешится от тела, и велела себя разбудить. Когда проснулась, подозвала к самой постели отца Андрея Левицкого и поцеловала у него руку, поцеловала потом верную свою подругу и неотступную сиделку в болезни - старшую горничную девушку Марью; велела обнять и поцеловать за нее отца и матушку, утешить их и попросить, чтобы не плакали; но они лежали оба больные без памяти, и врачи никого к ним не допускали; попрощалась со всеми, велела созвать всех дворовых людей, благодарила их за услуги и всякого благословила. Тут поднялся плач безмерный: все рыдали, у меня у самого слезы лились в три ручья, потому что никогда такой кончины я не видел. Когда часы показывали семь и пять минут, больная глубоко вздохнула, и душа ее оставила прекрасное земное ее тело. Никогда не видел я такого прекрасного, ангельского лица, никогда не замечал у покойника такой светлой и радостной улыбки, как у нашей барышни Анны, когда одели ее в белое платье, гроб и всю ее усыпали цветами...

На похоронах Анны премножество было народу со всех сел, и множество господ понаехало издалека, и все плакали, потому что все лишились в ней земного ангела ("Четыре путеводителя доброй жизни").
http://www.truechristianity.info/myster … rld_01.php
* * *

+1

86

«…Мама у Евдокии тяжело болела, была гангрена ног, под кожей все мышцы сгнили, стали как кисель. Евдокия смажет ноги святым маслом, ей легче. В 1980 году она умерла. Начала матушка (Наталия Буранова) читать канон по умершей, читала несколько дней. Во сне видит: в дверь входит умершая и просит читать канон Паисию Великому: "Только Паисий поможет, ты одна меня не вымолишь". Канона не было, нашли только молитву. Почитала молитву 40 дней, она снова явилась и сказала печально: "Как жалко, как много там осталось". В другой раз матушка рассказала, что канон нашли, долго молилась, и умершая снова пришла - много, говорит там еще осталось.

Стала матушка за многих умерших читать канон Паисию Великому. И шесть лет читала его без перерыва: 40 раз прочитает, снова 40, снова 40 раз... В синодике было записано 1080 человек своих земляков - две деревни и много из Ижевска...
Сестра Евдокии умерла раньше мамы на год, до 40 дня явилась к матушке на кухне, спросила: "Где Евдокия? У меня ниток не хватает. Мне некогда, я пойду". В другой раз явилась в церкви на левом клиросе во всей одежде, говорит: "Мои-то погибают, поставь свечу Тихвинской и Взыскание погибших", мне некогда, я пошла".

В третий раз явилась и говорит: "Скажи моей дочери, чтоб в среду и пятницу ела постное". А дочери своей приснилась во сне и говорит: "Что же ты меня не перепишешь, скоро день рождения, а ты не перепишешь". Она ей отвечает: "Бумаги потеряла". А ты, говорит, иконки-то раздавала, там она и осталась. А она была записана в монастыре навечно о здравии, за упокой после ее смерти не переписали, квитанцию потеряли. После сна она вспомнила, кому отдала иконки, и записи нашла. Последний раз пришла через год вместе с мамой, сестра впереди, мама сзади, трясут матушкину кровать. Проснулась. "Спасибо, - говорят, - что помогли".

Как начала матушка читать за умерших канон Паисию Великому, стало много искушений, страхов. Сидела как-то на кровати в сенках, вдруг взорвалось что-то очень сильно, пламя на кухне, хруст, как будто сухари грызут. Оградила крестом - ничего не стало. Пожаром пугали, проснулась: полная изба дыму, испугалась, стала звать Евдокию - все исчезло. В другой раз ночью вязала в темноте, без света, вдруг за окном пламя, будто соседи горят, разбудила Евдокию - вспыхнуло и не стало.
Много раз видела ад. Пугают, морозят, на лоб кладут холодные руки, угрожают убить. Когда рассказала об этом о. Василиду, посоветовал, чтобы не читала о самоубийцах.

Сами умершие являлись к ней, просили помолиться. Матушка еще не знает, что они умерли, а деревенских опросит - умерли недавно. Говорят: "Скоро Страшный суд, до Страшного суда помоги нам, Нина".

Пришла к ней врач Евдокия Степановна домой, говорит: "Помоги мне, Нина". Спросила у деревенских: да, умерла.
Умерла жена двоюродного брата неверующая, еще письмо не пришло о ее смерти, а она уже видела, как ее тащили "туда". Умер Иван, муж сестры Евдокии. Матушка лежала, не спала, глаза закрыла и видит Ивана: лежит длинный, длинный, голова коровья.

Много видела матушка Наталья чудес наяву и много чудных сновидений. Ей открывалась загробная участь умерших, о ком она читала канон Паисию Великому. Многих она вымаливала из ада, а может быть, и все за кого молилась.

Окружающие стали замечать, что по ее молитве люди получают утешение, исцеление и всякую помощь в своих нуждах. К матушке Наталии стали ходить и ездить посетители, как всегда ходят к тому, от кого получают реальную помощь. Люди приходили с разными неутешными скорбями: у кого-то случилось горе, несчастье или другие незначительные проблемы, не смог устроиться на работу…

Придя к матушке однажды, невозможно было уже туда не ходить, она становилась тебе самым родным, близким человеком. Очень трудно описать словами, какая она была доброжелательная, мягкая, теплая, всех жалеющая и всем сочувствующая. Она как бы жила в твоей душе и поэтому каждый из нас думал, что матушка любит тебя особенно.

Невозможно о ней вспомнить без умиления, она была как агница, такая кроткая и очень смиренная. Встречала людей сидя на полу со сложенными на коленях маленькими, совсем детскими ручонками. Миловидное умиротворенное лицо ее было всегда наклонено к полу. Голосок такой нежный, певучий, часто на голове повязано несколько платков, уши заложены ватными тампонами. А на теле несколько кофточек, потому что она сильно замерзала. Говорила: "Даже щеки мерзнут". Но несмотря на такой слой одежды, выглядела всегда опрятно. …

Много раз Господь продляет матушке дни земной жизни - чтобы молиться за умерших. Каждый день к ней приходили их души и просили молитв. Иногда их собиралось полный дом. Однажды видит как бы во сне: много-много людей, полная улица, в огороде, в хлеву и в навозе лежат, даже не шевелятся. У мамы спрашивает: "Почему эти люди так лежат?". Она ей говорит: "Ты их всех сводишь в баню". Через два года снова видит: они все стоят и ходят, столько их много. Своей племяннице матушка сказала, что вымолила из ада 7 колен.

Матушке было еще 6-7 лет. Мама ей говорит "Нина, ты за усопших молись. Если за усопших будешь молиться, долго жить будешь". Она ей отвечает: "А я ведь никого не знаю". Тогда мать стала называть ей имена своих родственников и друзей – умерших. Так по благословению своей матери матушка с малых лет начала молиться об умерших. Родные все у нее тогда еще были живы, молилась за совсем незнакомых ей людей.

Мама, бабушка, дядя - все были в аду. Матушка их всех вымолила и видела в райских селениях. Про свою маму она говорила, что в таком страхе Божьем жила всю жизнь и все равно попала в ад - за то, что не любила свекровь. Долго молила за брата Леонида, который умер без покаяния. Он все у матушки есть просил, в последнее время и его увидела в хорошем месте.

За прабабушку молилась, не знала имени и в молитве спрашивала, как ее зовут. И видит ее года за два перед смертью в такой маленькой комнатушке, так живет - мучается - бес ее мучает. Спрашивает: "Зачем ты отсюда не выходишь?" "На замок, - говорит, - закрыта, не могу отсюда выйти". Спросила: "Как зовут?" "Анна", - говорит. Вот лет 200 уже, как она в земле, и только недавно матушка ее вымолила, так она обрадовалась. За всю деревню молилась, а усопшую из одного дома записать забыла. Из этого дома пришла к ней умершая и говорит: "Почему ты меня не поминаешь?". Матушка сразу записала и стала о ней молиться.

Много-много людей видела матушка, как они из огня геенского выходили, прямо горящие, изо всяких мест мучения. Многие приходили к ней домой благодарить. Бесы за это страшно пугали ее по-разному. Раза четыре в нее стреляли. Матушка их очень боялась, но ради Господа терпела все. И никогда из-за страха не прекращала борьбу с врагом человечества….»

Зоя Батырева. "Жизнеописание матушки Наталии: Воспоминания о монахине Наталии, в миру Нине Михайловне Бурановой"
http://2001-7.izhiza.ru/2001_7/rubrikat … atalia.htm

0

87

" Зинаида Владимировна Жданова (у которой проживала Матронушка с 1941 по 1949 годы) вспоминает: прибегает Анна Георгиевна к Матушке и рассказывает, что умерла ее сестра Наталья, она ее похоронила, а на сороковой день увидела сестру в сне и та ей сказала: "Вот, ты меня всегда ругала, что я много трачу времени, без конца записываю умерших, записываю знакомых и незнакомых. А когда я проходила мытарства, я прошла их как стрела. Отовсюду неслись вопли: "Господи, помилуй Натилью, она нас поминала!".
Казалось бы, малое дело подать записочку об упокоении усопших, а душа спаслась любовью к ближним."

http://svmatrona.ru/content/o-pominovenii-usopshih

0

88

https://youtu.be/AMyfuzKKeqs  -  Видео:    Клиническая смерть. Свидетельство диакона Сергия Досычева

диакон Досычев Сергей Евгеньевич из Санкт-Петербурга во время клинической смерти был в раю, на небе, видел ад....
.................................

" – Здравствуйте, мы сегодня находимся в гостях у диакона отца Сергия. В миру он Досычев Сергей Евгеньевич, служит в одном из наших храмов в Санкт-Петербурге. Однажды, лет сорок с небольшим назад, с отцом Сергием – тогда он был еще совсем молодым, – произошло одно очень необычайное событие, о котором мы сейчас хотим поговорить, о котором о. Сергий согласился нам рассказать. Начнем, наверное, с того, где, когда это было, кем ты тогда был, и что с тобой случилось в тот необычайный день.

– Необычайным, естественно, он стал после того события, когда оно произошло, а до того это был самый обычный день, и даже не самый лучший. Я был тогда студентом второго курса института и болел. Болел непонятно какой болезнью: болело у меня и в животе, болела грудь и сердце, все болело, и никто не знал, что это такое. Кто не знал? – Не знали врачи из поликлиники, например. У меня был отец, который, к сожалению, недавно ушел в мир иной. Тогда он был полон сил, был профессором Первого медицинского института, и он взялся за мое здоровье – договорился, отвел меня в больницу Мечниковскую, и там меня приняли в гастроэнтерологическое отделение. И в ту же ночь – еще до всяких анализов, до всяких лечений, я неожиданно для самого себя умер. Понял это только тогда, когда уже довольно долго – несколько минут, а может даже и полчаса, находился сам в смерти, когда я сам видел свое тело, когда я пытался разобраться, где же я – вот я стою, а вот лежу…

– То есть ты воспринимал это сперва как сон? Первые ощущения – какие? ......."

0

89

Из проповеди настоятеля Свято-Авраамиевского храма г. Болгар протоиерея Владимира Головина:
".. Моя бабушка была старенькая, больная уже совсем, а на Радоницу обязательно шла в церковь. Я говорю: «Баб, ты, может, не пойдёшь в этот раз?» А она: «Нельзя. Они там все придут, будут меня ждать. Мне нужно хоть на карачках ползти, но быть». Она крашеные яички несла в этот день: специально красила накануне в понедельник. Мне, когда был мальчишкой, приснился сон. Бабушка только ушла в храм, и приснилось, как будто я в церкви в Ульяновске на кладбище. Народу много. Вместо алтаря впереди длинный-длинный стол, на нём много угощений и за ним сидят разные люди. Я во сне понимаю — это умершие пришли. Я смотрю на них и узнаю, а они узнают меня. Я не знаю, кто это такие, но знаю, что это мои родные предки. А рядом стоит моя бабушка, я на неё смотрю: она такая довольная, счастливая, что она их порадовала в этот день, накормила их. И они рады, и бабушка рада. Я смотрю, и мне хорошо. Мы совершаем молитву, милостыню ради тех, кому, кроме нас, помочь некому. Они нуждаются, сами себе помочь не могут. Молитва — самая высокая милостыня, жертва, подвиг, которые можно сделать. А если всё это усиливается через Причастие Христовых Таин, когда мы соединяемся с Господом и с ними, и наша молитва обретает совершенно особую силу — тогда мы выполнили главное. Поэтому от всей души хотелось пожелать нам с вами, чтобы мы, православные, зная эту церковную правду (не просто традиции), вот этим живым духовным опытом тоже бы жили…

Сегодня батюшки стояли у жертвенника и беспрерывно частички вынимали из просфор — молились за каждого. Там этих частиц гора сегодня. И когда было освящение Святых Даров и в Чашу ссыпали частицы с молитвой: «Омой, Господи, грехи поминавшихся здесь Кровию Твоею Честною, молитвами святых Твоих». Выходит, не на себя надеемся: Господи, мы Тебя просим ради нашей любви к ним, Кровию Твоей Честною омой Ты Сам. Нам эту традицию, выражающую смысл, дух и жизнь православную, не потерять бы, этим бы жить. Это очень важно.»
http://www.pravchelny.ru/all_publicatio … y/?id=8217
…………………………………

Свидетельство о важности отпевания усопшего, рассказанное священником Валентином Бирюковым, проживающим в г. Бердске Новосибирской области:

«Случай этот произошел в 1980 году, когда я был настоятелем храма в одном из городов Средней Азии. Подошла как-то ко мне одна пожилая прихожанка и говорит:
— Батюшка, помогите. Сын совсем замучил, сил больше нет.
Зная, что живет она одна, я удивился и спросил:
— Какой сын?
— Да погиб который в 1943 году на фронте. Снится мне почти каждую ночь, да сны одни и те же: будто сидит он посреди грязи, а его сердечного бьют палками со всех сторон, да этой грязью забрасывают. А сын смотрит на меня жалобно, вроде просит о чем.
— Отпет сын-то твой? — спрашиваю.
— Да Бог весть. Может, и отпевали их на фронте, а может, и нет.
Записал я имя убиенного воина и совершил положенный чин отпевания. Буквально на следующий день прибегает ко мне радостная прихожанка и сообщает:
— Сын-то опять приснился, да по-другому — будто идет он по твердой дороге, радостный весь и бумагу в руках держит, а мне говорит: «Спасибо мама, что пропуск мне выхлопотала. С этим пропуском мне везде открыта дорога».
Показал я ей разрешительное письмо, что читается при чине отпевания:
— Эта бумага была при сыне?
— Да, батюшка, эта».
Удивительный случай этот должен вразумить нас позаботиться об отпевании наших усопших близких.


Из книги схиигумена Саввы (Остапенко)
«Полное собрание проповедей и поучений»:

Одна благочестивая женщина (умершая) явилась своим родственникам во сне и сказала:
- Вы всё мне сделали хорошо: последний долг отдали, почтили меня, по-христиански похоронили, но когда вы пришли домой и стали меня поминать спиртными напитками, то всю меня так жгло, что я не знала, как вас предупредить, чтобы вы этого не делали. По неведению вы причинили мне большие-большие не только огорчения, а даже муки. Умоляю и прошу вас, чтобы в будущее время вы не поминали усопших спиртными напитками.
Видите, оказывается, как усопшим неприятно, когда их поминают спиртными напитками!

После усердной молитвы за усопших чувствуешь такое утешение! Внутреннее такое отрадное состояние. Я не знаю, как вы чувствуете. Хорошо чувствуете? Значит, усопшие радуются, и этой радостью они делятся с нами.
Было много откровений, что чувствуют усопшие, когда их поминают, когда частицы за них вынимают и когда отпевают.
Один священник имел родного брата. Брат был маловерующим и имел некоторые пороки: выпивал, курил, дозволял себе порочную жизнь, и так он скоропостижно умер без покаяния. Священнику сделалось жалко его, и он всегда старался вынимать на проскомидии за него частицы. И однажды умерший брат явился ему и говорит:
- Я весь находился в особом мраке, с головой туда ушел, и мне нечем было дышать, было очень трудно. А теперь вот видишь, моя голова свободна.
И он, действительно, видит своего брата, погруженного в какой-то мрак и смрад, и только одна голова свободна. Брат дышит свободно и благодарит его. Сон кончился.
Священник усилил молитву. Через некоторое время брат опять является во сне и указывает на себя:
- Теперь я уже свободен по пояс, теперь мне еще лучше стало, благодарю тебя.
Проходит некоторое время, и этого батюшку перевели в другое место, в другой приход, даже в другую епархию. Никто не знал, что у батюшки есть брат и что он умер. Но этот священник всё вынимает частицы за своего усопшего брата и поминает его имя.

Однажды одной благочестивой женщине снится такой сон. Является к ней незнакомый человек и говорит:
- А знаешь ли ты, что в нашей церкви, куда ты ходишь молиться, священник – это мой родной брат? Я умер, а он за меня вынимает частицы и поминает. Хочешь знать, какую доставляет нам радость, когда поминают наши имена и в особенности, когда вынимают за нас частицы?
Она его спрашивает:
- А какую же вы радость ощущаете, когда вас поминают и вынимают частицы?
- А вот, - говорит, - передать на вашем земном языке очень трудно. Вы этого понять не сможете. Потому что земная жизнь – это одна жизнь, а наша жизнь другая. Ну, например, можно сопоставить с таким полотном, экраном, на котором вы просматриваете какие-нибудь виды, Иерусалимские и другие. Вам яснее видно на полотне через свет и в большем размере светлее и величественнее. Вот, примерно такое же положение и у нас, как будто бы экран. Только у нас такое светящееся место. И вот, когда вынимаются частицы за нас, появляются золотые буквы на земле, пишутся имена: Иоанн, Екатерина, Мария, Елизавета. Таких имен на земле было много, миллионы, а усопшие чувствуют, что это именно его имя, это тот Иоанн, которого на земле помянули, это та Мария, за которую вынули частицу, и от этого золотого имени на огромном экране усопший испытывает такую радость, что передать на земном языке невозможно… Сегодня ты пойдешь в храм и передай моему брату-священнику, что по его молитвам я освобожден совершенно. Ты видишь, я сейчас хожу и ни мрака, ни смрада не ощущаю, и я сейчас совершенно свободный. Вот какая радость у меня теперь!
Она проснулась. Приходит в церковь и обращается к священнику:
- Батюшка! У вас был брат, он умер?
- Да, был. А откуда вы его знаете?
- Скажите, он такого роста?
- Да.
- Такой наружности? – перечисляет особые его приметы.
- Да, - говорит священник, - это мой брат. Вы были знакомы с ним?
- Нет! Он сегодня приснился мне и просил передать Вам его слова. – И рассказала ему всё, что он говорил. Заплакал священник и сказал:
- Поистине велика милость Божия!
Вот как, оказывается, Господь нас любит! Помоги нам, Господи, поминать усопших. А усопшие, в свою очередь, в благодарность молятся за нас, которые имеют перед Богом дерзновение молиться. Поэтому, возлюбленные, не тяготитесь, когда вы приходите сюда на панихиду, и у кого есть неотпетые родственники, близкие, просто знакомые, постарайтесь отпеть.

Старец советовал за умершего человека, чтобы его душа легче переносила мытарства, 40 дней утром и вечером делать по 12 поклонов с молитвой об упокоении.»
http://lektsia.com/9x7ed5.html
……………………………………….

«В ночь на Родительскую субботу рабе Божией Галине приснился умерший дальний родственник. Низко кланяясь, он благодарил ее за то, что она помянула его в записке о упокоении. «Совсем не то, что в обыденной жизни, — делилась она, — там, во сне, я почувствовала жгучую вину перед близкой душой, — и с болью и стыдом поклонилась ему в ответ. – Прости... пожалуйста, прости меня, но я тебя никогда не поминала. Я даже совсем забыла о твоем существовании...» Но он возразил: «Нет. Ведь ты написала в конце записки: «И всех сродников» — и Бог меня помянул!»
Рассказала этот случай отцу Владимиру, и не забуду, как он прореагировал: «Ужасно, что мы так плохо, безчувственно молимся. И за своих усопших в том числе! Скоро мы все встретимся, мы предстанем перед лицом своих дорогих — тысячи людей, которые каждый день ждали нашей молитвы, — глянут нам в глаза... Как мы выдержим этот взгляд?! Но ведь наше собственное состояние в прямой зависимости от загробного состояния наших родных... Боже, дай нам сострадание хотя бы к близким нашим. Господи, дай горячую молитву о наших живых и усопших. Если бы мы, хотя на миг, глянули в ад — наше спокойствие навсегда бы нас покинуло!» («Пасхальная память» / Воспоминания об иеромонахе Владимире (Шикине)/, Изд. 4-е, М., 2005. С. 290.)
http://lektsia.com/9x7ed2.html
………………………………………

«..Особо следует сказать о помянниках отца Виталия (Сидоренко). Это несколько пухлых записных книжек, куда были вписаны имена сотен людей, которых отец Виталий поминал ежедневно. Список о упокоении начинался с иверских, карталинских, кахетинских, абхазских, имеритинских и других грузинских царей с древнейших времен. Далее поименно поминались Византийские императоры, Русские Великие князья, Русские цари и императоры, первосвятители и патриархи православных церквей. Особо были выделены убиенные в советские годы епископы, архимандриты, игумены, иеросхимонахи, иеромонахи, протоиреи, иереи, иеродиаконы и монашествующие. Если не были известны имена, то записывалось общее количество погибших — «две тысячи человек, потопленных на пароходе» (новоафонских монахов). (* Инокиня Лидия Чикина из Гудаут вспоминала, как отец Виталий рассказывал ей и другим, сколько мучеников было потоплено у берегов Черного моря в 20-30-е годы. «Это море святое, — говорил он, — ходите по утрам в нем купаться». Когда ему возразили: «Батюшка, там столько голых на пляже», — он отвечал: «Матушка, что ты говоришь. Это все ангелы Божии, никаких голых там нет».)
Рядом с именами поминаемых Батюшка часто писал название города, откуда они. География его духовничества — это Россия, Украина, Грузия, Эстония, Польша, США…
Когда отец Виталий болел, то вынимал частицы, лежа в постели, — помянники же давал читать своим чадам и строго следил, чтобы каждое имя было четко произнесено.
И как всякое Богоугодное дело вызывает ненависть врага рода человеческого, так и отцу Виталию однажды явился враг и сказал: «Я тебе отомщу за синодик».
Месть последовала прежде всего через близких ему людей. Для некоторых из них совсем была закрыта подвижническая сторона его жизни, а та любовь, которую имели к нему прихожане и владыка Зиновий, вызывала лишь зависть…
Господь нередко открывал отцу Виталию загробную участь человека. Об одной сухумской матушке он сказал, что та остановлена на 16-м мытарстве и надо усердно молиться, чтобы помочь ей….
…В храм он приходил задолго до начала Литургии. Проскомидию совершал с вечера, чтобы успеть вынуть множество частиц за живых и усопших. Отец Виталий говорил, что когда за человека вынимается из просфоры частичка, он исправляется. И советовал всегда подавать записки на проскомидию. …

Анна П. (г. Таганрог):
«Мне Батюшка как-то сказал, что, когда он вынимает частички, то видит всех, кого поминает. Он предупредил, чтобы я при его жизни никому об этом не рассказывала. Сам отец Виталий, скрывая от окружающих свои духовные дарования, говорил так: «Вот отец Андроник, когда вынимает частички на проскомидии, то все, кого он поминает, стоят в алтаре, в ожидании получить свою частичку, несмотря на то, что там огонь. Там можно увидеть и другое…».
Однажды сторож храма Святого Александра Невского ночью увидел, что весь храм наполнен людьми. «Как они сюда вошли, — подумал он, — ведь церковь заперта?» А в это время отец Виталий совершал в алтаре проскомидию — это «стояли» те, кого он поминал. Настолько была велика потребность усопших душ в молитве праведника».

Священник Павел Косач (г. Тбилиси):
«Я тогда был диаконом. Отец Виталий на проскомидии вынимал очень много частиц, особенно во время поста — он очень за многих молился. Мне было трудно сразу потребить столько частиц. Тогда он предлагал: «Давай вместе». И всегда радовался этому».
https://nasledie77.wordpress.com/2015/05/22/о-жизни-схиархимандрита-виталия/
……………………………….

Почему нужно молиться за наших умерших близких: изречения афонских святых

В Православной Церкви 11, 18 и 25 марта по-особенному почитаются три субботы Великого поста, которые называются Родительскими. Особенностью богослужения в эти дни является то, что Церковь поминает усопших. Мы собрали изречения трёх афонських святых о необходимости поминовения усопших.

Молитва от чистой скорби о умершем
Любит Господь народ Свой, в особенности умерших, я каждый вечер проливал за них слезы. Мне жалко, что люди лишаются такого Милостивого Господа. И однажды сказал я духовнику: «Жалко мне людей, которые мучаются во аде, и каждую ночь я плачу за них, и томится душа моя так, что жалко бывает даже бесов. И духовник сказал мне, что эта молитва от благодати Божией». (Преподобный Силуан Афонский).
***
Один подвижник спросил меня: «Плачешь ли ты о грехах своих?» Говорю ему: «Как-то мало, но за умерших много рыдаю». Тогда он говорит мне: «Ты плачь о себе, а других Господь помилует. Так сказал игумен Макарий». Послушался я, и стал делать, как он мне сказал, перестал плакать за умерших, но прекратились тогда слезы и за себя. (Преподобный Силуан Афонский).
***
Спросил я этого подвижника: «Молиться ли мне об умерших?» Он вздохнул и сказал: «Я, если бы было можно, всех вывел бы из ада, и только тогда душа моя успокоилась бы и возрадовалась бы». При этом он сделал руками движение, как бы собирал снопы на поле, и слезы текли из очей его. После того не стал я больше останавливать молитвы за умерших, и слезы вернулись ко мне, и много рыдал я, молясь за них. (Преподобный Силуан Афонский).
***
Когда молитва идет от чистой скорби о живом или умершем, то в ней нет пристрастия. Душа в этой молитве скорбит о нем и усердно молится, и это есть признак милости Божией. (Преподобный Силуан Афонский).

Усопшим нужна молитва

Если мы поставим себя на место больных или усопших, это поможет нам молиться с состраданием; сострадание сходит в сердце, и молитва наша становится сердечной. (Преподобный Паисий Святогорец).
***
Даже просто свечку поставить за душу почившего уже большая польза. Усопших надо помнить и всегда о них молиться. Не будем забывать молиться об их душах, дабы обрели упокоение. (Преподобный Паисий Святогорец).
***
Я, хотя никогда не думаю о родственниках, если вдруг из-за усталости или по отсутствию времени не помолюсь об усопших, то вижу потом во сне своих родителей. Потому что когда я молюсь вообще об усопших, то и они получают помощь и радуются, а если не молюсь, то лишаются этого утешения. Если наши ничтожные молитвы приносят бедным усопшим помощь, тогда с нас, монахов, если мы о них не молимся, нужно с живых содрать кожу и посыпать солью. Усопшим нужна молитва. (Преподобный Паисий Святогорец).
***
Усопшим молитва нужна больше, чем живым, потому что для живых ещё есть надежда покаяния. И Бог хочет, чтобы были люди, которые просят Его об усопших, потому что окончательный Суд ещё не произошёл. (Преподобный Паисий Святогорец).
***
Трудно обуздать ум, который носится со скоростью, большей скорости света. Нужно «взять его за ручку» и повести к страждущим, больным, покинутым, усопшим. (Преподобный Паисий Святогорец).

Не следует оплакивать усопших

Не оплакивайте усопших, а если любите их, делайте всё возможное для блага их душ – поминайте их, заказывайте сорокоусты, панихиды и литургии, возжигайте свечи, ладан, масло, поститесь, молитесь и раздавайте милостыню. (Равноапостольный Косма Этолийский).
***
Христиане, сыновья и дочери Христовы, также остерегайтесь того, чтобы чрезмерно оплакивать усопших, в особенности ваших детей, которые сразу попадают в Рай как Ангелы. Они принадлежат Богу, а не вам. Вы радуетесь, когда Бог даёт ребёнка. Научитесь же радоваться и тогда, когда Он забирает его. (Равноапостольный Косма Этолийский).
***
Бог принимает усопших в месте светлом, в месте покойном. Не надо траура и причитаний, этим вы очень им вредите, пусть этим занимаются нечестивые и неверующие, а мы, христиане, надеемся и исповедуем воскресение из мёртвых. Не следует нам вовсе оплакивать усопших. (Равноапостольный Косма Этолийский).
http://athos-ukraine.com/rus/news/poche … yatyh.html
………………………………..

0

90

Из бесед на Пермском радио настоятельницы Успенского монастыря игумении Марии (Воробьёвой)

В ближайшую субботу перед днём памяти великомученика Димитрия Солунского, который мы отмечаем 8 ноября по новому стилю, Православная Церковь совершает поминовение усопших - так называемую Димитриевскую субботу.
Наша любовь к ближним простирается и в загробный мир. Весь год отмечен специальными днями памяти умерших - "родительскими субботами".
Обычай поминовения воинов в канун памяти Димитрия Солунского связан с Куликовской битвой.
Традиция возникла после завершения сражения на Куликовом поле, которое, как известно, состоялось в день Рождества пресвятой Богородицы.
Божия Матерь любит Святую Русь, поэтому в день Своего Рождества даровала нам эту замечательную победу.
Тогда было убито огромное количество русских воинов, и потребовался целый месяц и даже более, чтобы завершить их захоронение. Когда все воины были погребены, по ним была отслужена Великая панихида. После этого начальник русского войска, благоверный князь Димитрий Донской, постановил: ежегодно совершать поминовение воинов в субботу, предшествующую дню памяти святого Димитрия Солунского - его небесного покровителя.

Со временем стёрлась память о причине возникновения этой традиции, но Димитриевская суббота осталась в православной жизни, и христиане её свято чтят. Помните, как написано у царя Давида: "Душа моя яко земля безводная тебе". Вот так же и душа человеческая, словно земля безводная, жаждет богообщения, как благодатного дождя, без которого ничего доброго не произрастает. Когда мы живём на земле в физическом теле, то должны стараться прожить отмеренный нам срок очень достойно, необходимо заплатить все долги, ведь иначе мы умрём должниками и с нас взыщется после смерти. Однако после смерти мы будем не в состоянии вернуть то, что задолжали здесь, на земле, потому что вновь станем скуделью, то есть растворимся в земле, из которой когда-то был взят наш праотец Адам.

Когда человек умирает, то на похоронах его близкие проливают много слёз.
Они оплакивают не тело, а родную и дорогую душу.
Сказано: "Персть во гробе не поет и прегрешений не избавляет", - то есть сами умершие не имеют дерзновения молиться Богу о себе, о своей душе, а вот о нас они молятся Богу и ждут, чтобы и мы о них ходатайствовали.
Как нужно ходатайствовать об умерших?
Добрыми делами, совершаемыми в их память, милостыней - духовной или материальной.
На земле всегда столько нуждающихся, поэтому важно оказать помощь кому-нибудь ради памяти об умершем родственнике или друге, это много значит в очах Божиих.
И конечно, самое высокое поминовение - это поминовение в церкви.
Иногда люди спрашивают, как лучше поступить: пойти с утра на литургию (то есть в церковь) или - на кладбище?
Конечно, ради умершего надо пойти на литургию, подать в алтарь записки с их именами.
Это называется "проскомидия", во время которой за христиан вынимаются частицы из просфоры и кладутся в Чашу для причастия.
Эти частицы омываются в Крови Господа Иисуса Христа, следовательно, омываются человеческие грехи и, для умершего, поверьте, нельзя сделать ничего больше этого.
Правда, есть одно уточнение: если покойный не был крещён или если он оказался самоубийцей, то Церковь его поминать не может.
Теперь только самые близкие ему люди могут ему помочь.
Они должны о нём молиться, но, повторяю, не имеют права подать записки в алтарь.
Если же они позволят себе подобную дерзость, то и умершим пользы не будет, и с них самих за этот грех взыщется, и могут начаться большие скорби.
Поэтому если мы действительно любим тех, о ком молимся, то должны быть смиренны и покорны воле Божией.
Наша задача не самоуправствовать, а вымаливать прощение своим близким.

Существует особая молитва, написанная Оптинскими старцами, о тех, кто умер без покаяния.
Позволю себе зачитать её:
"Взыщи, Господи, погибшую душу (называется имя), и аще возможно есть, помилуй её.
Неисследимы пути Твои, не поставь мою молитву во грех, но да будет на всё Твоя святая воля.
Аминь".
Вот такая смиренная молитва.
Оптинские старцы знали, как молить Бога, чтобы действительно помочь умершему.

Нередко бывает, что люди с затаённой хитростью посылают в алтарь записки о тех, о ком не положено молиться в церквах, и этим отягощают участь своих умерших родственников и друзей, да и свою жизнь осложняют, потому что бесы начинают над ним глумиться.
Было бы гораздо лучше, если бы они приобрели "Псалтирь" и читали её, поминая умершего человека.

У некоторых прихожан пока ещё очень примитивное представление о церковных таинствах, им кажется, что они купили себе индульгенцию, если заплатили деньги за свечи, заказали сорокоуст, что-либо на панихидный стол положили и подали записки в алтарь.
Им кажется, что они сделали главное и больше от них ничего не требуется - долг выполнен.
А на самом деле умершие в первую очередь ждут наших молитв.

Был один архиепископ по имени Лука, в миру его звали Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий.
Он был профессиональный хирург и человек великой судьбы.
Святитель Лука прошёл через гонения, тюрьмы и лагеря, очень много пережил, а в конце жизни на-писал книгу воспоминаний.
Там он рассказывает о своём брате, страдавшем жестокими запоями, который умер, так и не примирившись с Богом.
Архиепископ Лука много и со слезами молился о своём брате.
И вот однажды после молитвы он задремал и ему приснился брат, который поцеловал его таким ледяным поцелуем, что от холода этого прикосновения архиепископ проснулся.
Как человек духовный он понял, что вымолил для брата послабление в наказании: огненная геенна ему заменена тартаром. В аду ведь существуют разные виды мучений.
Нашу душу дьявол убить не может, потому что она бессмертна, и те, кто стали слугами сатаны, наследуют вечный ужас и вечные муки.
По молитвам святителя Луки его брат был переведён в другое адское узилище, где, видимо, муки легче.
Возможно, владыка со временем всё же вымолил своего брата даже из тартара, и тот получил лучшее место в потустороннем мире.

Если мы действительно любим своих близких, ушедших в мир иной, то постоянно должны молиться о них. На вечерних и утренних молитвах следует поминать всех, кто нам дорог - живых и умерших.

У человека должно быть какое-то общение с Богом, нужно нарабатывать традиции богообщения!
У нас есть Псалтирь, её следует читать, поминая своих близких.
Но многие хотят свалить эти обязанности на Церковь - мол, пусть священнослужители и монахи молятся, а мы положим сколько-нибудь рублей и купим себе отпущение грехов.

Богу нужны не деньги, а наши сердца.
Велика и искупительна жертва на храмы, монастыри, на помощь нуждающимся.
А сколько их в наше время!
Не стоит испытывать Божие долготерпение, лучше постараться приобрести надёжный духовный капитал, чтобы построить чертоги в Царствии Небесном - себе и своим детям.
http://www.hram-feodosy.kiev.ua/colocol/101/276
…………………





Из книги «Он хотел жить и умереть странником. Воспоминания об иеросхимонахе Алексии (Данилове)» (с)монахиня Иулиания:

«..И брат мой Борис также тепло к монахам и странникам относился, много помогал им. Братьям-пустынникам подвозил продукты в опасные горные места, куда больше никто не рисковал забираться. Он помогал им носить ноши в их кельи, принимал их у себя дома. Все его знали, любили и шли к нему за помощью.

Владыко Зиновий так вспоминает о моем брате: «Боря Зимарин очень много помогал нам, подвозил в горы, носил ноши монахам. КГБ не боялся. Тогда же монахов воспринимали как врагов-антисоветчиков, их травили, за ними охотились. Когда мы приезжали за продуктами для пустынников, то полностью заполняли либо его машину, либо ГАЗик матушки Ольги и отвозили на пасеку(последнее место, куда могла доехать машина).
Кельи матушек-пустынножительниц находились недалеко от пасеки, но несколько километров надо было подниматься в горы и знать к ним дорогу. Поблизости от их келий и было место – «тайник», где мы оставляли мешки с провизией для пустынников. Чаще всего провожал нас туда именно Борис».

Как-то тайно привезли к нам послушника Василия. У него началась гангрена, он просто погибал, ногу хотели отнять. Брат сразу привез врачей, они оказали ему первую помощь, потом мы лечили его народными средствами. По Божьей милости, у него все прошло, его выходили.
Я познакомилась с отцом Василием в другой раз, когда он лечился у Бориса после того, как сильно обжег пятку об раскаленную печку во сне. Был очень слаб и прикован к постели. Мы за ним ухаживали.

Здесь хочется дополнить рассказ Марии. Борис был охотником, ходил, в том числе, и на медведей, которые очень докучали пустынникам. Продукты для них прятали в земле, в специальных «тайничках». А медведи их часто обнаруживали и съедали запасы. Однажды Борис расставил капканы на медведя и по неосторожности сам попал в один из них. Помощи оказать ему было некому, так как места эти были безлюдные. Он истек кровью и погиб. Нашли его через несколько дней мертвым. Узнав об этой трагедии, многие братия спустились с гор, чтобы помолиться об упокоении его души и проводить его в последний путь. На сороковой день одному иеромонаху приснился сон «Сарай из досок, в нем много людей в рабочих грязных одеждах. А в конце сарая – Борис среди них. Там было почти темно, свет чуть-чуть пробивается в щели. Дверь закрыта. И вдруг она открывается, и появляется монах. Зовет Бориса. Он идет к нему через толпу. Слышатся голоса: «Да, Бориса монахи вымолили, а нас кто?»
В своей земной жизни Борис творил много милостыни, добрых дел. А это избавляет от погибели души. Упокой, Господи, его душу в селениях праведных. Отец Мардарий его любил и молился за него как за благодетеля.
http://fanread.ru/book/11871483/?page=30

+1

91

https://youtu.be/uMF4-boPrXY  -

Вернувшись с того света.
О том, как Василий Лазарев умер, увидел Христа и воскрес

Мы продолжаем знакомить наших читателей с программой телеканала «Спас» «Мой путь к Богу», в которой священник Георгий Максимов встречается с людьми, обратившимися в Православие. Опыт, пережитый гостем этого выпуска программы, – драматичен и одновременно… светел, ибо в корне поменял его жизнь, стремительно несущуюся под откос, повернул ко Христу. Как и почему оказался Василий на том свете, что пережил там, как чувство Христовой любви помогло правильно осмыслить жизнь здесь, – его рассказ.

Священник Георгий Максимов: Здравствуйте! В эфире передача «Мой путь к Богу». Сегодняшний наш гость, скажу сразу, пережил весьма драматичные события в своей жизни, которые и привели его к Богу. В среде людей, далеких от веры, есть такая поговорка: «С того света никто не возвращался». Произносится она с тем подтекстом, что будто бы никто не знает, что нас ждет после смерти. Однако история нашего гостя эту поговорку опровергает. Но прежде чем переходить к разговору о его смерти и возвращении, поговорим немного о предыстории. .....

0


Вы здесь » ЗНАКИ ИСПОЛНЕНИЯ ПРОРОЧЕСТВ » Живый в помощи. Чудеса случаются. » По ту сторону земной жизни.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC