Вверх страницы
Вниз страницы

ЗНАКИ ИСПОЛНЕНИЯ ПРОРОЧЕСТВ

Объявление

ПРАВИЛА ФОРУМА размещены в ТЕХНИЧЕСКОМ РАЗДЕЛЕ: http://znaki.0pk.ru/viewtopic.php?id=541

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Исцелись верою

Сообщений 21 страница 37 из 37

21

Как отец Валериан с осуждением боролся
Рассказ

Ольга Рожнёва

После долгих зимних вьюг в монастырь пришла весна. Яркое солнце, мартовская капель, звонкое пение птиц – всё радует душу. Старенький схиархимандрит Захария на сугревке – на крылечке сидит, чётки перебирает, на солнышко жмурится. Братия дружно с крыш келий талый снег скидывают, дорожки песком посыпают.

Из трапезной уже доносится аромат грибного супа, скоро послушник Дионисий с колокольчиком побежит по обители, собирая иноков на трапезу. Хорошо!

Настроение у отца Валериана было радостное, он споро рыл канавку для отвода воды от храма и молился про себя, как и положено иноку. Обернулся на шум мотора и нахмурился: в монастырские ворота въезжал чёрный блестящий «Мерседес». За рулём сидел Вениамин Петрович, давний гость и благодетель монастыря.

Высоченный, выше и крупнее даже самого отца Валериана, росту которого могли бы позавидовать баскетболисты, Вениамин Петрович выглядел настоящим богатырём. Только был он какой-то вечно хмурый, суровый. Маленькие глазки смотрели на окружающий мир невозмутимо и даже надменно. Впрочем, может, эта надменность только чудилась отцу Валериану?

И вот сейчас инок почувствовал, как тускнеет радостное настроение и проворчал про себя:

– Какие люди – и без охраны…

Отец Захария на крылечке привстал, улыбается этому Вениамину как родному, благословляет, спрашивает что-то тихонько. А тот басит в ответ важно на всю обитель:

– Да, отче, из Цюриха только что прилетел… Да, вот в монастырь заехал…

Поздоровавшись со старцем, Вениамин Петрович отправился в храм. Важно прошествовал мимо инока, легонько головой кивнул – поздоровался, значит. Отец Валериан поклонился в ответ и почувствовал, как растёт раздражение: зачем этот Вениамин сюда ездит? В братской трапезной толком не ест – то ли брезгует, то ли после дорогих мирских деликатесов простая монашеская пища не нравится. В храме стоит – толком не перекрестится, на братию сверху вниз смотрит.

Успешен, богат – чувствует себя, видимо, хозяином жизни… Ну, летает по своим цюрихам этот успешный и богатый бизнесмен, и пускай дальше летает, что он в обители-то забыл?

Ещё старец его привечает… Это уж и вообще загадка… Привечает явно не из-за денег – кроме нескольких икон, духовных книг, да плетёнки под кроватью со сменой одежды – у отца Захарии богатств отродясь не водилось. Да и помнил хорошо инок, как старец не благословил принимать крупное пожертвование на обитель от одного известного политика из области: не всякие деньги монастырю на пользу.

В чём тут загадка, и за какие-такие достоинства отец Захария и настоятель монастыря игумен Савватий привечают Вениамина Петровича?

Отец Валериан тряхнул головой и напомнил себе слова преподобного Амвросия Оптинского: «Знай себя и будет с тебя». Ну вот, только осуждения ему, иноку, и не хватало! Да ещё так мгновенно он впадает каждый раз в осуждение при виде этого бизнесмена! Стал усиленно молиться, чтобы прогнать дурные помыслы и ещё быстрее заработал лопатой.

Но искушения, связанные с Вениамином Петровичем, на этом не закончились. Целый день этот самый Вениамин так и попадался на пути у инока.

На трапезе бизнесмена почему-то не было, зато, когда после обеда отец Валериан, как келарь, занимался подготовкой продуктов для дежурных трапезников на следующие несколько дней, тот появился и уселся за стол.

Послушник Дионисий, домывавший посуду, быстро поставил перед гостем тарелку грибного супа, положил на второе тушёную капусту, налил компот.

А Вениамин Петрович громко спрашивает:

– Брат Дионисий, рыбы нет? Так что-то рыбки хочется!

Отец Валериан даже перестал со своими крупами возиться, только что вслух не фыркнул: «Ишь, рыбки ему!» А Дионисий вежливо отвечает:

– Нет, Вениамин Петрович, сегодня рыбу не готовили.

Только он так сказал, как дверь в трапезную распахивается, заходит трудник Петр и вносит на чистом листе копчёного судака:

– Вениамин Петрович, тут ребята отцу Савватию рыбку приготовили, так он благословил вас угостить!

Бизнесмен снисходительно кивает и спокойно ест судака. Отец Валериан от удивления дар речи потерял. А тот доедает кусок рыбы и опять громко спрашивает:

– А пирожков нет? Сейчас пирожков бы!

Дионисий опять вежливо отвечает:

– Нет, Вениамин Петрович, не пекли пирогов сегодня.

Отец Валериан уже на дверь косится. И что вы думаете? Тут снова дверь открывается, и заходит послушник Петр с тарелкой, полной пирожков:

– Мама приезжала, пирожки привезла! Одному не справиться – налетайте, братия! Вениамин Петрович, угощайтесь, пожалуйста!

И Вениамин Петрович не спеша, с удовольствием, ест пирожки и компотом запивает.

Отец Валериан опешил. Думает про себя: «Это что ещё за скатерть – самобранка в нашей обители?! Прямо по щучьему велению, по моему хотению… За какие-такие заслуги?!»

В общем, сплошное искушение, а не Вениамин Петрович! Поел, встал, помолился, снисходительно кивнул братии, и пошёл себе из трапезной.

Отец Валериан свои дела келарские закончил и в храм отправился в очередь Псалтирь читать. У него очередь как раз перед Всенощной была. Читает он, значит, Псалитирь за свечным ящиком, а сам мыслями по древу растекается – всё ему бизнесмен представляется. Не выдержал инок такого искушения, прямо за ящиком на колени опустился:

– Господи, вразуми, избавь от искушения и осуждения!

Слышит – дверь открывается, а кто в храм заходит – из-за свечного ящика не видно. Только слышно – поступь тяжёлая. Прошёл человек вглубь храма.

Выглянул отец Валериан из-за ящика – а это опять Вениамин Петрович. Подошёл прямо к иконе Казанской Божией Матери – и на колени встал. Икона та – непростая, она явилась людям на источнике в восемнадцатом веке, в обители почитается как чудотворная.

Отцу Валериану теперь из-за свечного ящика и показываться неудобно, как будто он специально прятался. Не знает, что и делать. Смотрит за гостем, наблюдает: чего это он по пустому храму разгуливает, не дожидаясь службы? С добрыми намерениями зашёл ли?

А бизнесмен самоуверенный стоит на коленях перед иконой и молчит. Молчит, молчит, а потом вдруг всхлипнет громко – как ребёнок. А в пустом храме всё далеко разносится. И слышит инок, как Вениамин Петрович молится со слезами и повторяет только:

– Матушка… Матушка… Пресвятая Богородица… Ты мне как Мама родная! Прости меня дерзкого грешника… Недостойного милости Твоей… Ты знаешь, как я люблю Тебя, Матушка! Знаешь, что не помню я своих родителей… Один, совсем один на земле… Только на Тебя, на Твою милость уповаю и на Сыночка Твоего, Господа нашего! Матушка, а я вот подсветку для храма сделал, старался очень… Хорошо ведь с подсветкой будет… И отец Савватий благословил, разрешил мне пожертвовать на обитель… Прими, Матушка, в дар! Прими от меня, недостойного!

Отец Валериан густо покраснел и на цыпочках вышел из храма. Встал на дорожке, как будто он только войти в церковь собирается. Стоит, ждёт, когда можно вернуться будет, дальше Псалтирь читать. Стоит и чувствует – а он никогда сентиментальным не был – как дыхание перехватило и слёзы близко. Искренняя молитва, от сердца идущая, она ведь касается и того, кто слышит её.

Смотрит инок: старец Захария к храму тихонечко бредёт. Он всегда заранее на службу и в трапезную выходит, чтобы не опаздывать. Подошёл старец, только глянул на инока и словно всё понял о нём. Улыбнулся ласково. А потом говорит как бы сам с собой:

– Да… Вот уж служба скоро… Знаешь, отец Валериан, я иногда за собой замечаю… Часто я людей по внешнему виду оцениваю… Иногда думаю про человека: какой он самоуверенный да надменный… И за что его только привечают в обители… А Господь и Пресвятая Богородица зрят в самое сердце. Человек-то, может, к Пресвятой как ребёнок к родной Матери приезжает… От души на монастырь жертвует… И Она его утешает – ласкает, как младенца по голове гладит… Да… А я в осуждение впал…

– Отец Захария, простите, помолитесь обо мне!

Старец улыбнулся, благословил инока и положил ему на голову свою большую тёплую руку.

Из храма вышел Вениамин Петрович, как обычно сдержанный, суровый. Почтительно поклонился отцу Захарии, легонько кивнул отцу Валериану. И в этом лёгком кивке не было надменности. Просто небольшой дружеский поклон. И отец Валериан тоже дружелюбно поклонился в ответ.

А обитель потихоньку оживала: распахивались двери келий, слышались голоса братии – все собирались на Всенощную.

http://www.pravoslavie.ru/put/62265.htm

+1

22

Святые отцы об обидах

Терпя обиды, неприятности, несправедливости, не дерзай по гордости винить в них своего ближнего.

Поверь, вина лежит не на нем, а на тебе: Господь желает очистить грехи твои, вот и посылает тебе как бы незаслуженную скорбь и обиду, но опять напоминаю тебе: она заслужена тобою, твоими грехами разными, прежними; прими скорбь с радостью, как лекарство очистительное от Самого Господа, а обидчика считай небесным другом, целителем твоей души; тогда никакая обида не потревожит тебя, а только будет звать тебя к покаянию, будет увеличивать здравие твоей души и делать тебя любезным Богу.

Бойся судить обидчика, укорять его, ведь он - твой благодетель, допущен Богом для очищения твоих грехов, для твоего смирения и терпения.

Если грехов у тебя мало, а обид много, то опять не беспокойся: за все получишь богатые возмездия от Бога; сказано: «Блажени есте, егда поносят вам и ижденут и рекут всяк зол глагол на вы лжуще, Мене ради: Радуйтеся и веселитеся, яко мзда ваша многа на небесех» .

Будь покоен за обидчика, и над ним есть строгий Судия - Господь, Который будет судить и его и тебя нелицемерно. Но ты не радуйся, если обидчик впадет в беду: все же он твой целитель был, допущенный или прямо посланный Богом.
Осуждая его или злорадствуя его беде, ты сам становишься другом демонов, поэтому по истине поступишь, если о всех будешь мнить только доброе, за всех молиться и всем благотворить, особенно обидчикам: они твои целители и духовные друзья.

Но скажешь: «Как мне стерпеть, когда близкий обижает меня, поступает несправедливо?» Хорошо, а сам ты не оскорбляешь ежеминутно Бога, не хулишь Его Всесвятое имя твоими беззакониями всяческими и маловерием? А Он вместо казни тебя щадит, о тебе заботится и необходимое посылает тебе в жизни, а за покаяние поставляет тебя в число Своих друзей; разве не должен поэтому и ты прощать ближнему от всего сердца все обиды? Если не прощаешь - и тебе Господь не простит. Аминь

«Часто мы сами напрашиваемся на скорби. Лучше в простоте сердца предаваться воле Божией, а напрошенный крест трудно нести».

«Господь посылает скорби за наши грехи и тотчас милует душу в ее раскаянии».

«Через скорби Господь воспитывает человека для вечной жизни».

«Когда Господь не наказывает за грехи - это страшное состояние: «Ревность бо Моя отступила от тебя».

«Кто хочет спастись, тот всегда мученик, ибо он терпит нападение от мира, плоти и диавола».

«Когда кругом тебя бури и непорядки, то не ужасайся, а радуйся благоприятному моменту в короткое время получить много венцов за терпение и за помощь всем окружающим по своей силе и умению, забывая себя и свой покой».

«Советы принимай с радостью, напраслины, клевету терпи с радостью, а если не можешь радоваться, то не высказывай другим своего огорчения, не жалуйся никому».

«Если есть у тебя недоумение, то сделай три поклона и скажи: «Господи! Ты видишь, Милостивый, что душа моя в недоумении и я боюсь погрешить, вразуми меня, Господи!» И первое, что родится в душе после молитвы, принимай за указание свыше».

«Часто за одно приветствие ближнему душа чувствует в себе добрую перемену; и, напротив, за один косой взгляд на ближнего теряется благодать и любовь Божия. Опыт показал, что не надо плохо мыслить о человеке, потому что за это теряешь благодать Святого Духа. Для мира душевного надо душу свою приучить, чтобы она любила оскорбившего и молилась за него. Мы страдаем до тех пор, пока не смиримся. Если кто тебя обидел, молись за него Богу и тогда сохранишь мир в душе».

Афонский старец Силуан.

«Не на ум рассчитывай и не на здоровье, а на благодать».

«Всегда прибегайте за помощью к Божией Матери. Она, Владычица,- язва для бесов и первая нам Помощница!»

Владычице неба! О, Матерь Святая,

Усльши моленье и вопли земли,

Покровом Твоим всех людей покрывая,

Предвечнаго Бога о падших моли!

«Цель жизни нашей христианской есть стяжание Духа Святаго Божия, и притча о десяти девах говорит о том, что елей в сосудах дев есть благодать Святаго Духа, необходимая для спасения, ибо добрые дела еще не составляют цели жизни христианина. А цель жизни иная - приобретение благодати Святаго Духа, или, яснее, приобретение состояния умиленного единения с Духом Святым, чтобы быть под Его водительством, ибо «Это состояние души выше и ценнее самых добрых дел».

http://www.agioritikovima.gr/russian/in … -tio-tl-bd

+3

23

Святитель Иоанн Златоуст :"О сохранении Души своей ..."

...Размышляя о бесчисленных благах, данных (человеческому) роду, я не нахожу высшего блага, чем красота души, - ничего другого, более соответствующего природе человека.

Человек гораздо лучше неба, и может стяжать душу превосходнее красоты небесной.

Как здравие тела доставляет великую радость, так и благосостояние души приносит еще большее удовольствие.

Душа по природе своей имеет нужду в движении и не терпит спокойствия. Бог сотворил ее существом деятельным, и потому деятельность свойственна ее природе, а бездействие - противно...

Откройте, прошу, душевные очи, и я покажу вам душевную наготу. Что такое одежда души? Ясно, что - добродетель. А что нагота? Порок.
Телесную красоту Бог заключил в пределах природы, но красота души, как несравненно лучшая телесного благообразия, свободна от такой необходимости и подчиненности, и вполне зависит от нас и от воли Божией.

Если красота телесная так поражает и увлекает души многих, то когда она заблистает в душе, что может сравниться с такою красотою и благообразием?

Не только телесные, но и душевные раны, будучи оставлены без внимания, причиняют смерть. Между тем мы дошли до такого безумия, что о первых очень заботимся, а этими пренебрегаем.

...Смерть телесную сможет уничтожить воскресение, как скоро наступит оно, а погибели души ничто уже не вознаградит, за нею следует уже... необходимость вечно страдать.

...Пока душа вращается на земле, тело и чувства телесные облагают ее бесчисленными цепями, со всех сторон собирая страшную бурю преходящих удовольствий: и слух, и зрение, и осязание, и обоняние, и язык вносят в нее извне множество зол. Но когда она воспаряет и предается занятию духовными предметами, то заграждает вход греховным мечтаниям, не закрывая чувств, а направляя их деятельность на <духовную> высоту.

Золото и по природе своей имеет великий блеск; а когда оно получает еще блеск от огня, то зрелище бывает еще величественнее и поразительнее. Если так бывает с веществом, то, когда это произойдет с золотою душою <в огне благодати>, тогда будет зрелище вожделенное не только для людей, но и для Ангелов.

Душа благоразумная видит, что должно делать, не имея нужды во многих пособиях, а неразумная и бесчувственная, хотя бы имела множество руководителей, предавшись страстям, остается слепою.

Ничего так не принимает и не любит Бог, как душу кроткую, смиренномудрую и благодарную.

Как чувственный огонь, приняв мягкую глину, делает ее твердою черепицею, так точно и огонь Духа, объяв благомыслящую душу, хотя бы нашел ее мягче глины, делает ее тверже железа, и того, кто незадолго был осквернен нечистотою греховною, вдруг являет светлейшим солнца.

Смерть души - нечестие и беззаконная жизнь. Следовательно, и жизнь души - служение Богу и приличные тому нравы; нравы же святые и приличествующие служению Богу образует и удивительным образом сберегает в наших душах молитва.

...Душу, не укрепленную молитвами, диавол легко порабощает себе и без труда заражает всякого рода грехом.

Свойство великой и благородной души - любомудрствование среди самого разгара бедствий.

...Ничто так не показывает и не обличает души скотоподобной и неразумной, как пренебрежение к слову Божию.

...Когда у нас душа терзается внутренними страстями, нет пользы ни от внешней власти, ни от царского седалища...

Душе благородной и боголюбивой свойственно терпеть скорби и злострадать, но мужественно переносить искушение и благодарить Того, Кто попускает скорби, это - знак величайшего мужества, это свойственно душе бодрственной и освободившейся от всего человеческого.

<Красота душевная> приобретается добродетелью и благочестием.

...Тела безобразного и изувеченного невозможно исправить, а душу мерзкую и безобразную можно сделать блестящею и прекрасною. От благообразия тела не может быть никакой выгоды, а от красоты души может произойти столько благ, сколько свойственно приобретать тому, кого любит Бог.

Когда душа подлинно будет объята божественным влечением и любовью, то она не обращается ни к чему настоящему... неистовствуя некоторым прекраснейшим и духовнейшим неистовством, происходящим от целомудрия, презирая все видимое.

...Что такое красота душевная? Целомудрие, скромность, милосердие, любовь, дружелюбие, доброжелательство, повиновение Богу, исполнение закона, правда, сокрушение сердца. Это - красоты души. Они - не от природы, а от воли.

Как тело, изнуренное постом, нуждается в некотором отдыхе, чтобы могло потом с живою ревностью опять выступить на подвиги поста, так и душа требует отдохновения и успокоения. Не всегда нужно напрягать ее, не всегда и послаблять ей; но иногда делать одно, а иногда другое, и таким образом управлять и состоянием души, и вожделениями плоти.
...<При творении> прежде созидается тело <человека> из персти, а потом дается ему жизненная сила, которая и составляет существо души.

Как неизлечимые раны не поддаются ни острым, ни смягчающим лекарствам, так и душа, раз сделавшись пленницею и предавшись какому-нибудь греху, если не хочет сама подумать о собственной пользе, не исправляется, сколько бы кто ни внушал ей; она, как будто бы совсем не имея слуха, не получает от увещания никакой пользы, не потому, что не может, но потому, что не хочет.

...Не из двух ли состоим естеств мы, т. е. из души и тела? Почему же неодинаковое прилагаем попечение о той и о другом, но телу всячески стараемся служить... весьма заботимся о нем и... употребляем все средства к отвращению неприятностей? Такова заботливость о теле, которое ниже по существу своему: ...посмотри, как ничтожным становится тело, когда оставляет его душа. ...Почему так мало печешься о душе и не хочешь ни давать ей свойственную ей пищу, т. е. наставление из Божественного Писания, ни прилагать полезных лекарств к ее ранам и язвам, которые разрушают ее силу и ослабляют бодрость, напротив, оставляешь ее в небрежении, когда она и истаивает от голода, и от язв истлевает, и служит добычею, как бы псам, злым и нечистым помыслам, которые терзают ее и сокрушают всю ее крепость?

Милостыня и щедрость к бедным - вот прекраснейшее одеяние души, вот светлая одежда ее. А если хочешь не только доставить ей одеяние, но и украсить ее... то присоедини пособие, состоящее в молитве и исповедании грехов, и не переставай омывать лицо ее непрерывными слезами.

...Как телу ты доставляешь различные одежды... так не попускай и душе ходить нагою без добрых дел, одень и ее приличною одеждою...

...(Слезною) водою смывая с себя нечистоту, душа становится все светлее.

Господь устроил члены (нашего тела) так, чтобы они были полезны нам к деланию добра, а управление ими предоставил бестелесному существу, т. е. душе.

...Совершенство души составляет собственно то, что делается по свободному произволению, т. е. когда сама душа избирает добро и убегает зла.

...Недуги души нам еще удобнее уврачевать, чем болезни тела, если только мы захотим быть воздержными и бодрствовать.

Таково... свойство души пламенной и бодрственной: не только никакими препятствиями не удерживается она от обнаружения своей добродетели, но напротив, чем больше препятствий, тем сильнее она возбуждается и тем больший зажигает в себе пламень ревности.

...Особенно... свойственно душе благодарной и любомудрой, чтобы благодарить Бога и в скорбных обстоятельствах, прославлять Его за все - не только за благодеяния, но и за наказания.

...Когда душа в хорошем состоянии, то все прочее придет само собою; а когда она не в хорошем состоянии, то всякое другое благоденствие не принесет нам никакой пользы.

Как же ты можешь соблюдать чистоту <души>? Если станешь отвергать всякий порочный помысл, если сделаешь область своих мыслей недоступною для диавольских внушений, если будешь постоянно украшать свою душу как неприступное святилище.

...Признак благородной души... - при <невыносимых бедствиях>... не прибегать к человеческой помощи и не искать ее в смертных суждениях, но обращать взоры к небу, призывать Вездесущего Бога и не предаваться унынию, смущению и беспокойству.

...Знак нечестивой и развратной души - когда прилагают старание, совещание и усилия к совершению зла.

...Душой пустой в собственном смысле можно назвать ту душу... которая лишена духовной пищи.

...Немощи тела исцеляются искусством врачей, а больную душу немедленно излечивают Христовы изречения.

...Не столько тогда открывается мужественная и твердая душа, когда кто-либо без падений пробегает путь... сколько тогда, когда кто-либо, после бесчисленных венцов, многих трофеев и побед, претерпевая крайний урон, опять может вступить на прежние пути.

...В ком бесстыдна душа, у того и самый вид отвратительнее вида всякого зверя; напротив, стыдливая душа и самый вид делает кротким и любезным.

Как нечистота и грязь заграждают слух телесный, так любострастные песни, рассказы о делах житейских... более всякой нечистоты заграждают слух душевный, и не только заграждают, но еще делают его нечистым.

Нельзя быть богатым тому, кто не обогащает душу; равно как нельзя быть нищим тому, кто не беден душою.
...Если мы настроим душу так, чтобы она все легко переносила, то не будет для нас ни бури, ни потопления, а будет всегда благоприятная тишина.

...Дело <Божиего> человеколюбия, что Он, не нуждаясь Сам ни в ком из нас, принимает за воздаяние Себе, когда мы печемся о собственной своей душе.
Украшение тела есть и у блудниц, и они нередко одеваются в самые многоценные и блестящие одежды; но украшение души есть только у людей добродетельных.

Слепа... душа, которая не видит чудесного в вере, слепа та душа, которая не зрит будущего века, слепа та душа, которая, видя Тело Христово, не усматривает Его Божества.

Не будем же нерадеть о душе своей, подавляемой телом, но соделаем взор ее более светлым, крылья ее - более легкими, узы - более сносными; будем питать ее беседами, при воздержной жизни, так чтобы тело было только здраво и крепко, чтобы она радовалась и не скорбела, чтобы, таким образом благоустроив себя, мы могли достигнуть высшей степени добродетели...
Душа, чуждая скорби, волнуется, мятется, надмевается; напротив, душа, чуждая удовольствий и ничем не расслабляемая, вся сосредоточивается в самой себе и не надмевается; эта бывает мужественною, а та... - легкомысленною.
...Когда <душа> здорова и крепка, тогда все для нее легко, все удобно; делаясь возвышенною и легкою, она более и более устремляется горе и достигает высоты.

Основанием тела является душа, с удалением которой, как бы с уничтожением основания, разрушается жилище, в котором мы обитаем.

Ничто не может сравниться с душою, даже целый мир. Хотя бы ты раздал бедным бесчисленные богатства, ты не сделаешь столько, сколько обративший одну душу.

Если бы можно было обнажить души, то как между воинами после поражения видны то мертвые, то раненые, такое (зрелище) мы увидели бы и в церкви.

...Душа, если не имеет ничего здравого, если, например, смотрит на золото не как на золото, но как на нечто великое и важное, если нимало не помышляет о будущем, но пресмыкается долу и делает то, чего не надлежало бы ей делать, - такая душа хотя бы и казалась живою, она умерла.

Когда в душе нет страха Божия и попечения о своем спасении, то она необходимо делается <мертвою> и еще хуже всякого трупа. Душа не превращается, подобно телу, в гнилую жидкость, в грязь и в прах, но, - что еще отвратительнее, - в пьянство, в злобу, любостяжание, в гнусную любовь, в преступные пожелания.

Подобно тому как земля, если остается незасеянной и ненасажденной, сама собою производит траву, так и душа, когда не занимается необходимыми для нее делами, как стремящаяся по природе своей непрестанно к деятельности, по необходимости предается злым делам.

...Когда зло приписывается плоти, а добро - духу, то душе нет уже места. Но это совершенно не так, потому что воздержание страстей есть дело души и ей принадлежит; и если она, находясь посреди добродетели и порока, употребляет тело на должное, то и его делает духовным, а если удаляется от духа и предается злым пожеланиям, то и сама становится более земною.

Так как наши души так же зависимы от <Бога>, как члены (от духа), то Его промышление и раздаяние даров, сообразно с мерою того или другого члена, производят возращение каждого.

Наша душа есть как бы какой сосуд или корзина, в которой могут помещаться рои духовных дарований, но если она наполнена желчью, горечью и гневом, то эти рои отлетают от нее прочь.

Прекрасно, если душа трезвенна, - ее нельзя увлечь; а рассеянной кто не увлечет? Она будет обманута сама собой, и не нужно ей будет козней и нападений диавола.

Как тело тогда умирает, когда душа оставляет его лишенным своей силы, так и душа тогда умерщвляется, когда Дух Святый оставляет ее без Своей силы.

Целомудрие и правда - вот красота души, а мужество и благоразумие - это здоровье для нее.

Тело у нас тленно, а душа нетленна. Как бы нам и ее не подвергнуть тлению? Первородный грех сделал это (возможным). Он даже после крещения может растлить душу и сделать ее добычею неумирающих червей. Но, с другой стороны, (черви) не могут и прикоснуться к душе, когда найдут ее нетленною. Адаманта, например, червь не грызет, да если б и стал грызть, ничего бы не сделал. Смотри же, не растлевай души твоей - ведь что тлеет, то полно зловония.
Бог все дал нашей природе в двойном числе: два глаза, два уха, две руки, две ноги, чтобы, если повредится один член, мы облегчали недостаток его чрез другой; но душу Он дал нам одну, и если мы погубим ее, то с чем будем жить?

Познание о <душе> Бог сокрыл от нас для того, чтобы сильнее заградить нам уста, удержать нас и заставить оставаться внизу, а не любопытствовать и не исследовать того, что выше нас.

http://www.agioritikovima.gr/russian/in … rsh-loshch

0

24

ЖИЗНЬ ПОСЛЕ СМЕРТИ
Эпилог повести «Сердце сокрушенно»
Владимир Щербинин

Наш сын Тихон погиб 14 июля 2007 года в далекой Сибири, там, где я впервые увидел солнечный свет… Погиб нелепо, перевернувшись с обрыва на маленьком тракторе.

У меня до сих пор нет сил, чтобы описать словами всё это. Поэтому я ограничусь короткими строками из дневника, родившимися сразу после катастрофы.

***

Нет меры слез, нет избавления от боли. Мы как бы заново учимся говорить, улыбаться, думать. Мы умерли вместе с тобой, мой мальчик, но ты в одно мгновение вознесся до самого неба, а мы остались в мрачном и тесном склепе этого мира, чтобы учиться жить заново. Всё, что раньше для нас было важно и достохвально, теперь не имеет ровно никакой цены. Есть только ты – в каждой клеточке нашего тела, в каждом мгновении, которое проносится мимо нас. Мы всегда слышим твой голос, чувствуем твое теплое дыхание, слышим твой смех и музыку, которую ты играл для нас. И это не фантазии, не видения, не болезнь душевная; это – самая что ни на есть осязаемая реальность, а весь остальной мир кончился, замолчал, погас.

Быть может, когда-то ты опять зажжешь его для нас, раскрасишь своей дивной акварелью, наполнишь небесной музыкой. Но пока ты забрал наши души и сердца и спрятал их где-то далеко от этой жизни, поближе к себе…

***

Время – молох, оно пожирает своих детей. Оно не прибавляет сил, здоровья, радости. Но мы почему-то с надеждой вглядываемся в лицо грядущего дня или года, как будто они принесут нам избавление от скорби, боли или вороха проблем.
Время – вода, утекающая сквозь пальцы; оно как рыба без чешуи, которая всегда выскальзывает из рук. И мы усердно и безнадежно закидываем в реку свой невод, надеясь на какой-нибудь улов.

Время остановилось для нас страшным июльским вечером. Там, на берегу быстрой и чистой реки, у подножия высоких и дивных гор.

Жизнь здешняя потеряла смысл и цвет, но это не значит, что она закончилась. Закончилась иллюзия благополучия и счастья, разрушились тщетные надежды на свой маленький и уютный земной мир.

Господь вырвал нас с корнем из этой земли, из этого времени. Всё, что было велико здесь, оказалось ничего не стоящей мелочью. И мы сами оказались перед величием вечности мелкими бессильными букашками, чья жизнь – мгновение, висящее на тонкой нити.

Солнце померкло для нас, и звезды не дают больше своего света. Только от края до края воссиял свет другой жизни, открылся иной мир: теплый, ласковый, вечнозеленый, где хорошо бродить босиком по мягкой траве, где нет разочарования и боли, где улыбка не сходит с уст удивительных старцев, а в их глазах – море любви.

Сын мой, ты там, где они, где всегда слышен живой голос неба, который слаще пения самых дивных земных птиц.

Нам очень трудно здесь в постоянной разлуке, но твоя любовь и милость Божия дают нам силы переносить невыносимое, не омертветь сердцем и не умереть от отчаяния.

Мы знаем: время бессильно убить нашу память и нашу любовь. Мы равнодушно смотрим на праздники этой жизни и с нетерпением ждем лета Господня. Тогда мы встретимся и уже никогда не разлучимся.

***

У каждой частички – душа, у всякой травинки – голос. Мельчайшие молекулы слышат призыв своего Творца и складываются покорно в нужные формы. Вот рождается от любви человек, а рядом расцветает совершенный цветок. И то и другое – живая вселенная. Но и камень, лежащий поодаль, – не мертв. Внутри него, как в вулкане, переливается и кипит энергия. И кто знает, быть может, вот эта скала, безмолвно застывшая над рекой, уже тысячу лет ведет беседу с далекой звездой, сообщая ей что-то важное и серьезное.
Смерти и разобщенности в мире, по сути, нет. Тем более нет ее в человеке, имеющем в себе искру вечности. Просто мы утратили слух и понимание окружающих нас вещей; потеряли язык, связующий нас с миром физическим и духовным; отдали всё на откуп логике, которая всегда заводит в тупик, в область неверия, хаоса и обреченности.

***

Почти всю человеческую историю мы сидим перед огромной пирамидой из разноцветных камней, достигающей бесконечности, и пытаемся сами изобразить мозаику мироздания. Кто-то успеет выложить лепесток, кто-то протянет линию стебля. И пока другие, идущие следом, увлеченно выкладывают листья и цветы, всё предыдущее разрушается. Так без конца. Человек, в силу своей ограниченности, никогда не разгадает тайну бытия, не познает на земле до конца смысл и цель творения.

И только когда тихий голос Творца на исходе времен даст повеление каждой малой частичке занять свое место, тогда снимется печать с наших взоров и мы уразумеем всё как есть: услышим голос камня; узнаем, о чем грустила береза под нашим окном и что говорили друг другу колосья перед жатвой.

И главное: мы поймем, что потери и смерти в этом мире нет; есть только жизнь, возводящая нас Божиим повелением от времени к вечности…

***

Оглянись назад и увидишь: твое прошлое не где-то далеко, за мутной пеленой, а близко, здесь, рядом. И первый образ, который ты помнишь, и улыбка юной матери, и оранжевый от цветов косогор, и чистые струи на перекате, и глаза возлюбленной, и много того, что случилось в твоей жизни и, кажется, без возврата унеслось. Всё живо, всё звучит и пульсирует в твоем сердце, согревая, когда на душе и за окнами холодно и черно.

Загляни вперед и узнаешь, что до края жизни осталось не так уж много. В этом нет безнадежности и страха.

Взгляни внутрь себя, в самую суть, и ты найдешь там источники вечные, жизнь и свет, которые никогда не угасают; услышишь голос тихий и кроткий, зовущий туда, в небесные обители. Там встретишь тех, кого любишь больше всего, но кто ушел раньше, тебя не дождавшись…

То, что внутри меня, живее того, что вокруг. Я каждый день вхожу в дом моего детства, где запах свежеиспеченного хлеба, меда и молока, где хлопочет у русской печи моя бабушка. Каждое утро чувствую в своей руке теплую руку моего сына, как бы заново веду его в школу, а потом долго смотрю ему вслед, пока он не смешается с потоком детей. Каждую ночь вникаю в слова евангельские, и они отзываются во мне во сто крат сильнее, чем весь окружающий хаос только что прозвучавших слов.

Жизнь там, где твой ум, где твоя память и сердце; а сердце там, где сокровище и радость.

***

Мы слишком привязаны к этой земле. Нам трудно представить, что мы никогда больше не услышим шума волн на морском берегу, пения птиц на летней заре, звуков голоса наших родных и любимых.

Но ведь ходят рядом с нами глухие от рождения или томятся пожизненно узники в темницах. Они не слышат того, что каждый день услаждает наш слух, но при этом нельзя сказать, что они не живут. Так же и слепорожденные: им никогда не суждено увидеть солнечный свет, капли росинок на белой розе, лицо собственного ребенка. Но они чувствуют, любят и плачут, правда, иначе, чем все. И мы не имеем права утверждать, что их жизнь ущербна. Ущербность не в физических изъянах, а в душе. Ущербность в самодовольстве, черствости, равнодушии к чужой боли; она в чрезмерном пристрастии к земной красоте и житейским благам.

Тот, кто слишком зациклен на себе, не может по-настоящему любить. Любовь – это всегда жертва, когда отдаешь себя другому не отчасти, а целиком, без остатка.

Эгоист не может вполне видеть красоту мира и окружающих его людей, поскольку ум его всё время занят собственными переживаниями и проблемами; для него гораздо важнее несварение собственного желудка, чем слезы ребенка, потерявшего родителей.

Мы видим, слышим, осязаем великолепный мир; наслаждаемся звуками, чувствами, ощущениями и гоним, гоним от себя мысль, что скоро всё это для нас погаснет. Что останется? Пустота? Холод? Тьма непроглядная?

Конечно, нет! Просто не нужно очень сильно привязываться к тому, что быстро проходит…

***

Всё как прежде: жгучее солнце над разомлевшей землей, белые стаи гусей на лугах и согнувшиеся фигуры земледельцев. После жатвы на нивах жгут солому, и горький дым разъедает глаза.

Вот яблоко покачнулось на ветке от движения воздуха, сорвалось. Плод созрел и упал. Интересно: скорбят ли корни и ветви от такой потери? Они вытерпели лютую стужу, чтобы одеться в брачные одежды из белых цветов. Цветы сами по себе совершенны, но это – еще не плод. Лепестки умирают, уступая место невзрачной завязи. И много нужно трудиться корням и ветвям, чтобы яблоко поспело и налилось восковой зрелостью. И всё это лишь для того, чтобы оно однажды упало и превратилось в тлен…

Я стою под яблоней целый час, забыв обо всем на свете.

Я хочу набраться мудрости дерева, почерпнуть силы от теплой и живой земли, чтобы снова научится жить, радуясь рассветам и закатам, звездному небу со всеми его созвездьями. Хочу, как эти старые землепашцы, весной бросать зерна в холодную борозду, а осенью растирать в ладонях душистые теплые колосья.

Но яблоня говорит мне: этому никогда не быть. Ты не вернешь себе утраченный рай внутри, ты будешь до конца нести в душе боль и в сердце язвы. Человек – не ветвь, и рождение его – не яблоко. Ум, конечно, понимает, что плод созрел и настала пора отправляться ему в небесные житницы. Но все естество восстает против; свет меркнет и мир раскалывается на мелкие кусочки. Жизнь здешняя теряет смысл; ничто не утешает больше: ни этот дивный степной простор, ни полет журавля над крестом колокольни, ни теплый ливень с громом и грозой, который смывает слезы с лица, ни даже любимое ремесло…

Яблоко упало, но внутри ничего не отозвалось. Хотя знаю, что звук этого падения эхом отразился в далекой вечности. Там, где ты, мой сын, гуляешь по берегу теплого и бесконечно-ласкового моря. Ты вздрогнул и обернулся, вспомнив о нас, безутешных, оставшихся здесь, на прекрасной и печальной земле. И на мое сердце упала маленькая и прозрачная капля утешения…

***

Любовь земная привязана к плоти. Она невозможна без прикосновений, запахов, видимых образов. Она не терпит расставания, она эгоистична и очень ревнива.

Но скажите, исчезает ли любовь в сердце воина, который идет на войну, чтобы защитить мир своих детей и возлюбленной?

Эта любовь светится в его последнем взгляде, когда он лежит сраженный на поле брани; она подраненной птицей бьется в сердце жены, когда приносят весть о гибели мужа; она, конечно, не перестает и не умирает, хотя глаза не видят любимого лица, уши не слышат родного голоса.

Любовь, если она настоящая, существует как бы вне нас.

Это дар неба человеку, потерявшему рай, как некий залог будущей вечной жизни.

Любовь хранит в своей памяти все мелочи, все подробности утраченного счастья, и человек, переживший первую горечь и боль, по-своему счастлив.

Всё суетное и пустое сжигается в огне горя, и с каждым днем любимый образ становится всё ярче и чище, словно икона, очищенная от копоти и грязи, и в нем ясно проступают божественные черты.

Любовь земная – это только отблеск любви небесной, как эта жизнь – жалкое подобие жизни будущего века.

Человеку нужно усилие, чтобы оторваться от земли и увидеть небесное, и еще большее усилие, чтобы сохранить это видение.

Впрочем, без божественной помощи невозможно ни первое, ни второе…

У настоящей любви нет прошедшего времени, потому что любовь – это не просто встреча двух сердец, а состояние души.

Человеку любящему по большому счету не так важно – рядом возлюбленный или далече, жив он или перешел в иной мир.

Сила любви воскрешает любимые черты до самых мелких подробностей; человек слышит родной голос, пальцами чувствует тепло его рук.

Сердечная связь никогда не прерывается, и душа всегда прикасается к душе.

Это не болезнь и не отречение от земной жизни.

Любовь, если живет она в сердце человека, не может не замечать красоты окружающего мира, не может безучастно смотреть на живущих окрест.

Она всему сочувствует и сопереживает, старается утешить и помочь.

Она – предчувствие и образ жизни будущего века, где нет прошедшего времени, нет утраты и разлуки…

***

Не бойся, когда обрушится на тебя беда и пронзит душу скорбь, потому что страдания – это ключ, которым открывается дверь в Царство настоящей радости.
Не бойся боли, какой бы сильной она ни была, поскольку боль – это признак живой души; она очищает сердце от грязи и ржавчины и позволяет видеть Всемилостивого Бога.

Не бойся одиночества и оставленности, ибо в такие часы ангелы сходят с небес и касаются души твоей своими легкими крылами, и ты познаешь общение с горним миром, которое во сто крат теплее и приятнее, чем общение человеческое.

Не бойся бедности и нужды, потому что тогда душа твоя начинает собирать богатство духовное, непреходящее; так что когда вернется к тебе внешнее благополучие, ты будешь почитать его за тлен, никакие хоромы и яства не утолят твоего внутреннего голода.

Не бойся злобы и обид, которые тебе наносят окружающие; переправляй их на собственные недостатки и грехи. Так скоро ты познаешь радость неосуждения и поймешь, почему Спаситель заповедал нам любить врагов наших и благословлять ненавидящих нас.

Не бойся смерти; как бы мучительна она ни была – это все же миг по сравнению с вечной жизнью; старайся только освободить душу свою от житейских тяжестей, чтобы взлетела она как птица в свои горние обители и прославила Создателя своего за все, что Он дал тебе в земном пути…

Владимир Щербинин

20 июля 2013 года

http://www.pravoslavie.ru/jurnal/62904.htm

+1

25

Оксана написал(а):

ЖИЗНЬ ПОСЛЕ СМЕРТИ


Поучительный рассказ.

0

26

Сергей Михайлович Масленников. Аскетика для мирян. Часть 1
Хорошая лекция.

0

27

«Праведник верой жив будет»

Отец Андрей, с наступлением Великого Поста вновь возвращаемся ко множеству вопросов, с ним связанным… Думаю, для Вас это уже традиционное интервью, и все же для кого-то эта тема совсем нова, а кто-то обязательно найдет в ней что-то новое, ранее не известное…

Отсюда первый вопрос – каждый Великий Пост для Вас лично – это какой-то новый духовный опыт, новые открытия, или все происходит по какой-то уже наработанной системе?

Скажу, что до сих пор я еще ни разу не привыкал к Посту, к Великому Посту. Остальные посты я не могу сравнить с Великим в полной мере. Поэтому имя Поста я все же отдаю Великому Посту. И каждый раз приступаю к нему, как к чему-то новому. Каждый раз я воспринимаю его как призывную трубу, зовущую на великий бой. Чувствуется и страх, и радость одновременно. Поэтому я и своим прихожанам все время говорю, и сейчас повторюсь: я не считаю, что мы должны иметь мнение, что мы уже когда-то постились в своей жизни. Мы должны иметь мысль, что мы еще ни разу не постились, и начинать Пост каждый раз впервые и вновь. Человек успевает обрасти разными полипами за прошедшее между постами время, старое до конца не умирает, новое добавляется, и ему предстоит совершать такую генеральную чистку духовного организма. Поэтому мы не можем сказать, что мы этим уже занимались однажды и значит нам уже все понятно. Все по-новому, все впервые.

Пост мы называем временем печали и плача о своих грехах, и в то же время говорим: «Постимся Постом приятным», к тому же этот весенний период, когда все начинает просыпаться, цвести… Как все соотнести – это все-таки больше время печальное или радостное?

   Если брать чуть глубже, на один штык лопаты глубже, чем мы обычно копаем, то мы должны признать, что в любой радости людской есть печаль. Все радости житейские смешаны с печалью. Допустим, футбол – всем понятное явление, – наши выиграли, но ведь кто-то проиграл. Там, где одни скачут, другие – плачут. Житейская радость всегда дополняется раздражением, печалью того, кто опоздал, не дождался и т.д. Все мирские радости полны печали до краев. Посмотрите, пик самоубийств, пик депрессивных состояний припадает как раз на завершение светских праздников. Только тут заметьте: в светских событиях сначала радость, потом обычно тоска и печаль. В духовном смысле – наоборот, – печаль предшествует великой радости. Вот Пост, он печален изначально, но призван к обретению радости, только это другая печаль и другая радость. То есть он радостен и печален одновременно, но все это совершенно в ином, не мирском качестве. И это совершенно не понятно и не доступно людям, которые, что называется, не в теме, которые не знают, что это такое. Но там, еще кроме всего прочего, радость есть в редких богослужениях, которые служатся только раз в год, в этом особом покаянном духе, посреди всего этого дается человеку великая радость и предвкушение Радости Воскресения: «Радость ваша будет полной, и ее никто не отнимет от вас!»

Православные постящиеся люди часто сталкиваются с такой проблемой – их не понимают окружающие, например, на работе – начинают упрекать: зачем вы поститесь, зачем вам все это нужно, почему вы не живете, как все люди и т.д.

Это хорошая тема, здесь мы, прежде всего, должны понимать сами для себя, что мы не судьи тем, кто не верит, и не судьи тем, кто верит и не постится. Наша позиция как раз должна быть в следующем: человек верующий должен знать внутреннее качество Поста, его внутренний вкус и цену. Он не должен доказывать кому-то что-то. То есть не должен рассказывать, например, какой слон хороший тем, кто вообще никогда в жизни не видел слона и не знает, что это за животное такое. Он не должен доказывать и усиливаться объяснить то, что опытно знает сам, тем, кто этого никогда не пробовал. Он должен жить верой, как написано: «Праведник верой жив будет». Вера должна давать нам чувство равновесия и внутренней наполненности. Мы не должны стыдиться говорить о ней, но и не должны ее навязывать тем, кто не готов пока понять. Вспомните, апостол Петр призывает нас всегда быть готовыми дать ответ о нашей вере всякому вопрошающему нас. Но не насильно катехизировать всех подряд. Поэтому, среди окружающих, когда мы постимся, мы не должны нарочито выделяться, но, если спросят нас, — ответить, что мы постимся. Если захотят узнать, зачем и почему, мы можем предложить поговорить об этом серьезно, не впопыхах. Скрывать этого не надо – зачем? Мы же не навязываем, а живем согласно нашему личному мировоззрению.

Тогда следующий вопрос – какое правильное, адекватное, отношение к общественной и культурной жизни в период Поста? Насколько критично совсем отказаться от чтения не духовной литературы, просмотра художественных фильмов, походов в театр, общения с друзьями?

Надо всегда читать хорошие книги, смотреть хорошее кино, ходить на хорошие спектакли, говорящие о правде и обо всем великом и важном. Пост — не пост: какая разница? Все великое ведет к Богу, все ничтожное уводит от Него. Я не думаю, что это будет кому- то мешать, вредить. Конечно, монаха видеть каждую субботу в театре — грешно, а какому- то работяге, который, кроме матерной лексики, не знает ничего, у кого главное удовольствие — матч «Шахтер — Динамо», пойти в театр, посмотреть «Ромео и Джульетту»… а, может, он там заплачет, эдакий мужлан 180 кг веса, небритый, вдруг возьмет и заплачет.. Зачем же ему запрещать? Это для него рост. Я считаю, людям нужно смотреть хорошее кино, слушать хорошую музыку, смотреть хорошие спектакли… плакать на спектаклях. Почему нет? Пожалуйста.

По поводу общения в Посту – и дружеского, и супружеского, — Вы часто повторяете, что есть время обнимать и время уклоняться от объятий… Можно провести аналогию, — что есть время встречаться, общаться, делить радости дружеские, супружеские, а есть время воздерживаться от всего этого…

Супругам, у которых все ясно, нужно воздерживаться… Опять- таки, по согласию. А людям, которые встречаются, нужно общаться, и в посту в т.ч. Речь не идет о том, что нужно ложиться в постель, а речь идет о том, что, если кто- то с кем-то встречается, они должны общаться, дружить, в храм ходить вместе. Речь идет о верующих людях. Если один верующий, другой не верующий – тут уже другая ситуация, могут возникать какие- то сложности…. их тоже нужно перебороть, тут сложнее для верующего – направить это общение в нужное русло. То есть, ситуации могут быть разные. Общаться можно. Но качество общения в любом случае нужно менять, повышать степень требовательности к человеку.

То есть, все зависит от качества общения, от темы?

Совершенно верно. Выбирайте темы и общайтесь на здоровье.

Отец Андрей, а как Вы относитесь к тому, что сейчас появляется много людей, которые в обычное время храм не посещают, но Пост начинается, и они стараются его соблюдать, заглядывать в церковь…

Это еще раз подтверждает, что в храмах должна звучать проповедь. Постоянно. В те храмы наши бессловесные, когда проповедует, читает, поет только клирос, а все остальные молчат, когда человек зайдет, он окунется в атмосферу непонятных текстов, непонятных мягких мелодий, которые смягчают душу, но не несут никакой информации для него, т.к. он не понимает слов… он зайдет, поставит свечку, перекрестится, что- то там пошепчет, как-то там пообщается с Богом…- и уйдет. Да, его душа почувствует, что он сделал что- то хорошее. И, он действительно сделает хорошее, – он пришел в храм в Великий Пост. И это правильно. Но он ошибочно успокоится на минимальной дозе. Если человека спросят: «Ты ходишь в храм?», он искренне ответит: «Хожу». И он не соврет. Он, действительно, искренне считает, что ходит в храм. Поэтому нужно проповедовать. Человек, который проповедует, по сути,- пророчествует. Он попадает каждый раз по- новому в сердца тех, которые уже пробиты стрелами Христа. И он имеет впервые в жизни шанс попасть Христовой стрелой и впервые пробить сердце человека. В храме должна звучать проповедь. Это нужно установить, иначе рано или поздно на клиросе придется ставить магнитофон, и нужен будет только пульт управления. Если не нужны слова живых людей, тогда нужно все автоматизировать. Сейчас уже есть автоматические колокольни — пусть и на клиросе автомат поет. Лампочки будут вместо свечей, магнитофон — вместо хора, мы будем молчать, кадить только будем… человек зайдет, походит и выйдет. Это все, конечно, свинство и безобразие… Люди молчат только в одном случае — если они не верят. Если я верю, но не могу выразить свои мысли, я беру книги других людей, которые написали свои проповеди. Я читаю, ты читаешь. Мы будем нуждаться в живом слове, если, конечно, мы верим. Если мы не верим, мы «включим дурака» и будем делать вид, что все в порядке. Апостол Павел в «Послании к коринфянам» пишет: если зашел к вам (в христианскую общину) незнакомый, чужой человек и увидел, что у вас есть псалом, пророчество, и все его обличает… он поймет, что с нами Бог. Пока не будет должным образом оценен этот труд, поставлена проповедь, паства будет уходить из бессловесных храмов. И она будет правильно делать, — зачем ходить туда, где молчат? Нужно ходить туда, где говорят… Да, ведь нам всегда есть, о чем говорить. Все же, что мы поем, – всякие тропари, стихиры, каноны… да уже их одних сколько, а их все надо растолковать… Вот, пожалуйста, тебе готовая проповедь: «Что мы поем за богослужением?» Работы хватит на всю жизнь. Если же вы ничего не объясняете, то вы лентяи и преступники, вы антихристова духа, — и я вас знать не желаю. На Страшном Суде мы это узнаем.

Вопрос от уже воцерковленных людей, от тех, кто постится давно и это становится для него привычкой, — как разгорячить сердце, может, какие-то книги можно почитать?

Мы должны знать свои проблемы, у нас есть, прежде всего, ужившиеся внутри нас проблемы. «Враги человеку домашние его». Т. е. есть домашние враги, самые близкие враги, — это те грехи, с которыми человек свыкся, сроднился с ними и живет, так сказать делает вид, что у него все в порядке. Пусть борется со своими родными грехами, с родными мозолями, родными привычками. Пусть читает и изучает то, чего он еще не знает. Кто, например, не знает Ветхого Завета, пусть изучает его. Кто не понимает Литургию или знает ее только в общих чертах, — пусть берет и изучает Литургию. Кто, например, давно хотел познакомиться с историей Церкви и не знает ее, — пусть берет и изучает историю Церкви. Т. е. нужно заполнить лакуны, позашивать, позаштопывать те дырки, которые есть в сознании. Человеку воцерковленному в Посту нужно проверить себя на предмет наличия дырок. Если есть какие-то дыры в духовной жизни, в сознании, — бери и изучай, и исправляй. Борись, в первую очередь, с тем, что тебя тревожит, с тем, что лично ты должен в себе побороть.
Например, кто-то может легко спать в сутки 4 часа и не более, и высыпается нормально, и бодренький, но очень любит сладкое. Кто-то наоборот сладкого вовеки не ест, но любит спать по 9 часов. Очевидно, что им по-разному надо свой быт в Посту строить. Кому-то не нужно есть сладкого, кому-то нужно спать поменьше. Вот как-то так. Кто-то, например, пристрастился к матерной брани, и что у него не случится — мат-перемат. Значит, ему надо заняться очищением своей языковой деятельности.
Кто-то, скажем, курить не может бросить. Вот, пожалуйста, — бросай в Пост. Кто-то к порнографии какой-то пристрастился, пусть вообще не включает компьютер в Великий Пост!
Надо знать свои конкретные болезни, изучать их и лечить. Тут для каждого – свой уникальный рецепт: нельзя язву лечить сиропом от простуды. Плюс, конечно, к себе надо быть строгим и честным, то есть нельзя петь песню: «Полюби меня такой, какая я есть!». Ну и что, что ты такой, а я такая, вот и люби меня, какая есть. Ничего подобного! Надо избавляться от своих блох. Надо знать, в какой части шерсти блохи локализованы, в какой части шерсти они живут. И восполнять недостаток знаний, очищать избыток грехов. Это творческий труд каждого человека.

Например, папа, я или другой папа, обнаружил, что ни разу за год не делал уроки с детьми, не проверял дневник, тетради. Пусть он в посту начнет с детьми учить домашние задания: математику, русский язык и т. д. Это будет для него насилие над собой, это и будет его пост. Он привык, что приходит домой: «Ну как дела в школе, нормально? Ну ладно, хорошо!». А там ничего нормального нет, там те же дыры! Ответственность за воспитание ребенка несравнимо важнее ответственности за выбор продуктов питания. Ребенок не знает географию, историю, биологию, английский… Пусть папа сядет с ним и начнет учить. Хочется? – Не хочется. Надо? – Надо. Значит, если надо и не хочется, это и есть пост. Если Вы сможете сделать над собой усилие и тщательнее подойти к своему родительскому долгу, например, введете добрую традицию совместных занятий с детьми, — это будет для вас прекрасное, настоящее постовое время. Пусть никто не думает: «А что тут такого постового?» Как это — «что такого постового» в занятии с детьми?! Оторви от себя время и удели им!

Каждый должен знать, что ему нужно от себя оторвать и что привить, вот этим пусть и занимается в Посту!

Соответственно для тех, кто впервые постится, начать регулярно посещать Богослужения, осваивать какие-то элементарные основы веры, — это будет их главная задача Поста?

Да. Так и есть!

То есть для них не главное ничего не есть, просто многие на этом сорвались…

Нет. Надо потихонечку. Есть в меру, по силам воздерживаться. Самое главное – не просто отказаться от скоромной пиши, а найти в себе желание и пространство внутри себя, чтобы принять пищу духовную. Вот это нужно до них донести. Тут важная миссия лежит на более опытных собратьях. Надо не указывать человеку, чего не есть, а обязательно дать книжку хорошую почитать. То есть начал поститься – книжку ему, служба – книжку ему. Книжка про службу, книга про то, книга про сё. Чтобы он понимал суть веры, потому что при посещении храма на уровне «зашел – стою» понимает человек каких-то 3-5%, при том, что он может и должен понимать 100%!
Нужно, чтобы он обязательно сделал первое усилие: вот я этого не ем, этого не делаю. Прекрасно, нужно ценить это. Но не нужно нагружать его. Лучше по возможности помочь ему заинтересоваться смыслом, содержанием, нужно расширять сознание человеческое.

Великий Пост начинается Каноном Андрея Критского, в чем его смысл и зачем он нужен? Там столько земных поклонов, зачем с самого начала такая нагрузка? Потом еще будет Мариино Стояние…

Он нужен. Как начнешь Великий Пост, так его и закончишь. Вяло начнешь – вяло закончишь. Нужно напрячься. Но, конечно, не только физически, иначе это будет просто физкультура. Канон Андрея Критского отягчен большими смысловыми ассоциациями, поэтому его нужно понимать, как и все, касающееся богослужения. Просто стоять и слушать, не слыша, и класть поклоны – это слушание китайской грамоты и гимнастические упражнения, вы за этим приходите в храм?

В Каноне главный посыл – к Священному Писанию, в этом его ценность. Он заставляет обращаться к Слову Божию, вникать в него. Понимать Писание в покаянном ключе, не просто отвлеченно, а применительно к себе. То есть очень важно задумываться – вот какое-то библейское событие, а где здесь я??

Канон нас призывает к любви к Писанию и к глубокому его пониманию. Это то, чего нам так не хватает. Если православный человек скажет, например: Бытие, глава 14, стих 15 — написано так-то и так-то. Это будет говорить о том, что он много времени потратил на изучение Писания. Но и этого даже мало (хотя этого у нас вообще нет). А ведь будет очень ценно, если он скажет: вот там написано вот так-то, но в духовном смысле это значит вот это… Например, ковчег Ноев, — в принципе, это не только корабль, в котором спаслись твари и люди. Это же образ сердца человеческого. Там есть и змея, и тушканчик, и хорёк, и хомячок, … там все есть внутри. И так можно смотреть на сердце — это ковчег.
Вот такое особое понимание нужно, аллегорическое понимание Писания. А мы вообще очень плохо знаем Библию, а что может быть хуже христиан, которые не знают Глаголы Уст Своего Бога? Это отвратительное общество людей, лицемеров, ханжей, которые занимаются, чем хочешь, только не тем, чем надо.
Они любят себя в Церкви, а не Церковь Божию в себе, если можно так перефразировать известную цитату. Выдумывают каких-то своих идолов в лице чего попало, а Бога по сути и не знают, и не видят. А как могут тогда Его любить? Это фарисейство: знаем тонкости обряда, а Источника, который свидетельствует о Господе, знать не хотим. А ведь нам заповедано: «изучайте Писания, ибо они свидетельствуют о Мне». Поэтому вернуть людей к Писанию — значит научить их молиться, думать, разговаривать, общаться, проповедовать. Тогда все воскресает. Вот Пост этому способствует.

Вы говорили, что каждый христианин в какой-то своей мере должен понести мученический венец. Соответственно в Посту мы призваны сораспяться Христу, чтобы вместе с Ним воскреснуть?

Да.

То есть, Он сейчас страдает, и мы можем с ним разделить эти страдания?

Верно, мы можем приобщиться к Его страданию.

И мы, ограничивая себя в пище телесной, должны помнить, что Он рядом с нами не ест и не пьет 40 дней в пустыне…

Он, когда постился в пустыне, был искушаем именно хлебом. Лукавый, когда приступил, сказал: «Если ты сын Божий, то пусть камни сии хлебом станут!» — заметьте, это, первое искушение, и у Луки и у Матфея одинаково описывается, тогда как второе и третье меняется местами. Искушения властью и искушение чудом в разных местах стоят. А первое — везде хлеб. Это неспроста. Это первая ступень, на которой человек поскальзывается. Но, Христос в это время противостоит дьяволу Словом Божьим. Он Сам – Слово, – и живет Словом. Он питается в пустыне пищей духовной, Он размышляет о Божьем Слове и на все выпады лукавого отвечает Божьим Словом, — три ответа Христа на три выпада дьявола — это три цитаты из Второзакония: «Не хлебом единым будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божьих». «Не искушай Господа Бога твоего» и «Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи». Христос отвечает дьяволу точными цитатами из Священного Писания. Это для нас пример. Постимся – будем питаться Божьим словом. Не ешь хлеба – ешь Библию. Плюс, конечно же, Плоть и Кровь Христову, Святую Евхаристию.

То есть в Пост уменьшается пропитание телесное, но должно учащаться питание духовное, правильно?

Да, причащаться надо чаще, Евхаристия же — центр всей Литургии, и все постовое время способствует этому, чтобы тщательно подготовиться, со вниманием подойти. Чтение Писания – тоже пища духовная.

Но как добиться того, чтобы и частое чтение Писания, и пост не превратились в мертвую религиозность, основанную просто на приверженности идее?

все благое может превратиться в карикатуру.
Все, что лечит, может и отравить. Даже так: то, что не может отравить, – не способно и лечить. Это аксиома аптекарского искусства. Потому все, что нас лечит в духовном смысле, оно может нас и травить. Яд и лекарство – это одно и то же, только в разных пропорциях, данные человеку вовремя или не вовремя, больше или меньше, со знанием дела или не со знанием дела. Облучение, например, раковых больных или снотворное – объелся и можно умереть, не проснуться. Но это же не значит, что не надо лечиться. Лечиться в любом случае надо, только грамотно. Это очень важно понять. А, если чувствуешь — ты чувствуешь, я чувствую, — что ухожу не туда, что я начинаю мертветь: знания увеличиваются, а благочестие параллельно не увеличивается, нужно отставить от себя Писание. Духи пророчествуют, пророком же повинуются, т.е. человек – хозяин того, что он делает. Писание, как и Суббота, для человека, а не человек – для Субботы, для Писания. Если я чувствую, что я начинаю уплетаться в какие-то такие фарисейские штуки, в тонкое знание, которое не рождает любви, (много знания — толку мало), появляется гордость, — я могу отставить от себя в сторону Писание и заняться пока чем-то другим полезным, и греха в этом не будет.
Святой Николай Сербский вообще советовал: «Читаешь Писание, потом отставь в сторону и читай, что хочешь — газеты, беллетристику, научную фантастику, серьезные романы, поэзию, эссеистику, философские трактаты.. Через год — два чтения всего подряд – опять читай Писание, и ты поймешь, что такое Писание». Это очень важная и интересная вещь, ведь Писание нужно читать про Господа и про себя. Если я там себя не вижу — читать нужно другие книги, где я себя вижу. Кроме того, надо по-настоящему соскучиться по Писанию, а потом, спустя время, когда почувствуешь вот эту жажду Слова Божьего, тогда прочитать опять, но теперь это чтение будет совсем по-другому проходить в тебя, совсем на иную глубину понимания.

То есть изучение Писания – это очень живой и творческий процесс, верно?

Конечно, Писание – это Живое Слово Божие. И оно очень сладко. Поэтому для Поста – это одно из самых полезных занятий, мы устраняемся от вкусовой сладости, но мы можем насладиться сладостью духовной пищи. И еще важная мысль — о Писании нужно с кем- то говорить, когда между нами не лежит книга: «Что Вы читали из Писания недавно? Что запомнилось? — Это… — Давайте поговорим об этом». И оно вдруг дает свою силу — и тебе, и мне. Важно, чтобы создавалась среда общения о Писании.
В это время совершается нечто очень важное. Писание глубже всех толкований….

И, конечно же, самое главное, какие бы мы труды не предпринимали, – это видеть Христа. Бывает, что человек может всю жизнь изучать Евангелие, и искать там совсем не Христа. Мы читаем Писание, потому что ищем и жаждем Христа, мы постимся по этой же причине. Все – ради Него и к Нему должно нас приближать, в противном случае – ничего, ни чтение, ни пост, никакие духовные подвиги не имеют смысла, если они не приближают нас ко Христу. Он – Альфа и Омега, Начало и Конец.

Беседовала Анна Захарова
http://www.andreytkachev.com/pravednik- … hiv-budet/

+1

28

ТОЧКА НЕВОЗВРАТА
Священник Сергий Бегиян

   
Некоторые люди боятся Великого поста. Потому что пост – это время особенной проверки каждого, кто называет себя христианином. Время, когда мы должны показать, прежде всего, самому себе, что можем не только говорить о молитве и воздержании, но на самом деле – молиться и воздерживаться. Но люди боятся даже не этого. Пост – это еще время добровольных духовных усилий. И если Господь видит, что с нашей стороны усилий нет, нет вольных скорбей, то Он может дать невольную скорбь, чтобы хотя бы благодаря ей мы усилили молитвы. Вот как ребенок, когда должен научиться ездить на велосипеде. Сам он боится и не может. Оттолкнется, проедет два метра – и останавливается. Тогда отец берется рукой за седло и помогает ехать. А потом – отпускает. И тогда можно упасть – и удариться. Но без этого не научишься ездить. Вот этого-то отпускания руки Божией и боятся в пост.

Великий пост – это не просто семь недель воздержания, отмеченных в календаре серым цветом. Это потенциал совсем другой жизни, которая может развернуться в нашей обыденности. Ведь мы в большинстве своем не несем каких-то особенных подвигов или молитв, просто плывем по течению, живем как живется, в общем – как все. Да, молимся; да, причащаемся. В церковь ходим. Однако жизнь наша качественно не меняется. Она все же укладывается в привычные нормы бытия даже для людей маловерующих. Великий пост переключает тумблер на 180 градусов. В Великий пост Церковь предлагает нам иной образ жизни, в котором плоть занимает далеко не первое место. Это время, когда в Церкви нет уже монахов и мирян, потому что вся Церковь превращается в Церковь иночествующих.

И обет, что будем так жить в период Великого поста, мы даем в день Прощеного воскресенья. Все, наверное, чувствовали, как вечером в Прощеное воскресенье, когда священнослужители уже переоблачились в темное, нечто меняется в храме. Священник первый раз читает молитву преподобного Ефрема Сирина – и ощущаешь, что что-то в сердце оборвалось, лопнула какая-то струна и возврата к прежней жизни больше нет. И от сознания этой невозможности возврата в сердце рождается умиление и чувство вины перед всеми ближними – как у человека, влекомого на казнь. Это чувство выливается в слова: «Прости меня, грешного». И когда мы так молитвенно припадаем друг ко другу, просим прощения ради Христа и ради Христа прощаем – это и есть наш иноческий обет на весь пост и одновременно воинская присяга.

В день Прощеного воскресенья мы обещаем, что будем вести брань, то есть битву, с самым главным врагом – собственной гордыней и эгоизмом и всем, что их питает. И длится наша война почти два месяца. Военное положение Великого поста всем очевидно. Спрятаны светлые одежды, замолкли бравые торжественные напевы, утих радостный колокольный перезвон, уступив место настороженно-набатному двузвону. Как солдаты земные не пиршествуют во время военных действий, так и воины Христовы в пост получают лишь необходимое для поддержания телесных сил. Как в видимой армии, так и у нас есть Верховный Главнокомандующий – Господь Иисус Христос – и множество генералов – святых угодников. Но в обычной армии главнокомандующий и генерал находятся далеко, наши же командиры – всегда рядом с нами. На расстоянии двух слов: «Господи, помилуй». И каждому Своему рядовому наш Полководец всегда готов прийти на помощь и подать руку благодатного утешения.

Как в войне видимой, так и в невидимой нужно обдумывать тактику и стратегию. История показывает, что победителем не всегда оказывается более сильный, но гораздо чаще – более мудрый и мужественный. А потому нужно рассчитывать свои силы. Не распыляться на многое. Как говорит нам слово Божие: «Какой царь, идя на войну против другого царя, не сядет и не посоветуется прежде, силен ли он с десятью тысячами противостать идущему на него с двадцатью тысячами?» (Лк. 14: 31). То есть, вступая в пост, не нужно ставить себе многие, а потому невыполнимые задачи. Как часто мы с ревностью вступаем в пост и уже на второй неделе – изнемогаем от неспокойного начала. Помните, как пел Высоцкий в свое время: «Я рванул на десять тыщ как на пятьсот – и спекся»? А чтобы не распыляться, в первую очередь нужно заботиться о том месте, которое больше болит. Как на фронте в первую очередь устраняют прорыв, а потом уже думают об атаке. Прорыв и рана – это те страсти и грехи, которые особенно мучают нас сегодня. Это те грехи, которые «всегда передо мною» (Пс. 50: 5). Ты чрезмерно гневлив и раздражителен? – Подвизайся против гнева. Ты страдаешь чревоугодием? – Борись с ним. Тебя мучают блудные помыслы? – В первую очередь тебе предстоит брань с ними. А видение своего греха прежде всего зависит от внимательной молитвы и благоразумного воздержания. Итак, сначала – определи направление. А потом уже определяй тактику. Но учти, что в зависимости от страсти и борение будет разным. Война по-разному ведется в горах, на море и в городе. Так и против разных страстей применяются разные приемы. Против сребролюбия полезна милостыня, против чревоугодия – воздержание, против гордости – благодушное терпение оскорблений и унижений. И то средство, которое хорошо помогает против одной болезни, может оказаться совершенно бесполезным от другой, а то и даже вредным. Так, мало действенно против гордости чрезвычайное умножение молитв и воздержания, а то еще может и в прелесть завести. Какое средство против чего годится, нам прописали святые отцы – с ними и нужно советоваться в каждом конкретном случае. Самый первый тут советник – преподобный авва Дорофей.

Идет великопостная борьба. И она четко отделяет церковное лицемерие от церковного благочестия. «Если епископ, или священник, или диакон, или чтец, или певчий не постится (кроме случаев болезни) в святую Четыредесятницу, и вообще в среду и пятницу на протяжении всего года, да будет извержен из сана, а мирянин – отлучен». Вот граница этого отделения, которую очерчивает церковный устав. Однако, как показывает жизнь, можно вроде бы и поститься – и на самом деле не поститься. И эту границу может провести только Бог и собственная совесть человека. И мне кажется, тут показателем качества поста выступает Святая Пасха. С какими чувствами мы стоим на церковном пороге в пасхальную заутреню? Лучше давайте разберемся в наших чувствах сейчас, пока время поста не скрутилось в тугую спираль Страстной недели.

Снова возьмем образ от воинов земных. Вот смотрите: во время боя одни, самые мужественные, бегут вперед, поражая своих противников и увлекая за собой своим примером менее смелых. Они – и получают ранения, где-то и падают, но и встают, и повергают своих врагов. Другие, которым не достает храбрости до прямой атаки и нападения, отстреливаются из окопа. Бывает, что и они умерщвляют противника, а бывает, что и их накрывает. Третьи, самые трусливые, и не стреляют вовсе, а отсиживаются в подлеске – подальше от сражения. Они вроде бы и не получают ранений, но в любом случае проигрывают свою войну.

Когда приходит победа, больше всего радуются герои-храбрецы. Радуются, что враг повержен и восстановлен мир. Радуются и вторые, но заметьте, уже и тому, что война закончена. Третьи просто с облегчением, что прекратилась стрельба и что скоро дадут хороший паек, выходят из своего подлеска, но совершенно не как победители. И первых всегда отмечает военачальник медалями и орденами. Рад полководец и за вторых как не сложивших оружия и не запятнавших свой мундир трусостью. Третьих же ждет военный трибунал, если откроется их бегство.

   
Так вот, братья и сестры, я больше боюсь не поста, а Святой Пасхи. Я боюсь, что встану перед дверями в церковь, буду петь «Христос воскресе из мертвых», а чувствовать буду не торжество и радость, а позорное облегчение… Я боюсь, что когда Четыредесятница сожмется до размеров Страстной седмицы, я со слезами пойму, что так и не покаялся, так и не воздержался, так и не встал из окопа или даже – не вышел из подлеска… А ведь дело пастыря на этой войне – даже не в траншее воевать, а подымать за собой роту на врага…

Удел святых – и древних, и современных – быть орденоносцами Христовыми. Нам же с вами необходимо задуматься: где наша позиция в этом бою? Стреляем ли мы во врага или только со стыдом получаем удары? Судя по богослужению Православной Церкви, Пасхальная радость должна пронизывать верующего все 40 дней до праздника Вознесения. На сколько дней нам хватит этой радости, зависит только от качества нашего поста. Как мы встретим Пасху? Посмотрит ли на нас благосклонно наш нелицеприятный Полководец, или ожидает нас духовный трибунал уныния и опустошенности на Светлой неделе?

Каюсь, в моей жизни было и то, и другое. И поскольку я познал радость одного и беспросветность другого, поэтому я боюсь Пасхи. Боюсь, как экзамена, который могу завалить.

Полководец наш Великий не будет смотреть на то, сколько мы врагов победили, но подаст нам милость и благодать, если только увидит, что мы хотя бы не бросили оружия и до последнего стреляли. Да, получали ранения и падали, но вставали и снова упрямо целили в общего врага. И если ты не бросил оружия – ты на Пасху все равно победитель, а не дезертир под маской благодушненького христианина.

Итак, точка невозврата пройдена. Я никогда уже не смогу выйти из этого поста таким, каким в него вошел. И выйду я из него только или победителем, или трусом. И ты тоже.

Священник Сергий Бегиян

12 марта 2014 года

+1

29

Название: Трудности при подготовке к исповеди (аудиокнига)
Автор: Сергей Масленников
Название: Трудности при подготовке к Исповеди.rar
ДРУЗЬЯ! ВСЕМ ОЧЕНЬ РЕКОМЕНДУЮ. ЭТО НУЖНО ЗНАТЬ и это замечательные лекции, очень важные для каждого православного человека!
Размер: 491.68 Мб
Доступен до: 2014-12-14 00:02:42
Ссылка для скачивания файла: http://liveforums.rusfolder.net/files/42266373

В своих лекциях, прочитанных в храме в честь Владимирской иконы Пресвятой Богородицы на Семи Ключах, преподаватель воскресной школы Сергей Михайлович Маслеников, рассматривает темы подготовки

к исповеди, смертных грехов, страстей, гордости человеческой.

1. Какие бывают трудности. Сравнение сердца скомнатой
2. Как в происшедшем событии обнаружить свои грехи
3. Не вижу в себе гордости. Подготовка к исповеди
4. Смертные грехи
5. Страсти (начало)
6. Страсти (продолжение)
7. Страсти (окончание). Простительные грехи

0

30

Накануне 6 февраля 2008 года я взяла билет в Питер, чтобы побывать у Матушки Ксении в день ее именин и поблагодарить ее за исполнение всех моих просьб. За паспорт, за квартиру, за все - за все. В купе я оказалась вдвоем с женщиной, которая тоже ехала к Ксении Блаженной. Она мне рассказала, что перенесла страшное горе - у нее на руках умерла ее 12 летняя дочь. Кажется, от рака. Как она сказала, из-за ее тогдашних грехов. И лишь благодаря Блаженной Ксении она сама смогла вернуться к жизни, смогла все поменять, осознать почему все так произошло, покаяться и жить. Мне очень хотелось ее утешить, и мы проговорили до 2-х часов ночи. Ложась спать, я подумала: Не встанем ведь утром! Не проснемся! И выключилась.
Вижу я такой сон: Подходит ко мне Матушка Ксения. Точь - в - точь как на иконе в часовне. Лицо строгое, но доброе, худое. Седые волосы длинными прядями из-под платка белого выбиваются, одежда красная с зеленым, юбка старая уже, длинная до пола. Ноги не вижу но кажется босые. Она меня берет за руку и говорит: "Идем, я тебе тебя покажу!" Она меня за руку вела, а другой рукой показывала. Я немного озадачилась, и тут она мне все мои дела, все мысли, все самые мельчайшие движения души начала показывать за этот год. Смотри, говорит, вот как ты здесь решила. Вот как ты здесь поступила. Это как будто фильм прокручиваешь, все ясно так, отчетливо вспоминаешь что это вот точно так и было с тобой. Я еще тогда подумала, что наверное на Страшном Суде вот также каждому человеку все точно также покажут, за все дела, слова, мысли мы будем ответ перед Господом держать.: "Вот сюда посмотри, вот что ты хотела, что думала, почему так или иначе сделала". Я смотрю и понимаю, что она меня весь этот год за руку вела, во всем помогала мне, от плохого отвращала, к хорошему подводила, но решения мои все, даже неправильные, за которые мне стыдно теперь, принимала. Так мало я сама сделала хорошего, и так много сделала она для меня, за меня что и сравнить нельзя. Все мои мнимые успехи, достижения за этот год - все ее заслуга. И такое во мне чувство благодарности, любви, признательности к ней нахлынуло. Вроде еще страшно так, что она у меня руку сейчас отпустит, я одна со своими грехами и немощами останусь! Я на колени падаю и прошу ее со слезами: "Матушка Ксения, не бросай меня. Веди дальше. Помогай мне всегда! Я сама без тебя не могу идти!" Она вроде смягчилась, говорит: "Ну ладно, ты мне напиши всех, за кого ты хочешь чтобы я помолилась! Всех напиши, и в детском саду кто был. И в школе, и в институте. Всех друзей, кто любил тебя и кого ты любила - всех напиши. И врагов тоже." И все. Я проснулась - 4 утра. Сон абсолютно ясный, отчетливый, до сих пор как сейчас вижу все в деталях. Вышла я в коридор, взяла бумагу, ручку, села на откидной столик и как начала писать - так под самое утро и закончила. 9 страниц А4 в клеточку, все имена аккуратными колонками. Потом в часовне, стоя на коленочках на акафисте, благодаря Матушку Ксению и моля ее разрешить очередные вопросы жизни, я все ломала голову: как же быть с этими листами? Как такое количество имен можно отдать, ведь не возьмут! И тут передо мной мужик, прямо перед моим носом, свои тоже большие листочки формата А4 в щель под иконой Матушки Ксении положил. У меня было такое чувство, что это она мне показала, куда эти листы девать. Ну и я туда же, конечно, положила. Как в щель почтового ящика. И пошла дальше молиться и просить помощи.

А потом еще много-много чудес было. Обязательно постараюсь рассказать, как она мне с журналом моим помогла разобраться, как работу дала, как замуж выдала, как у нас маленькая Ксения родилась, да так, что на 8-й день, день наречения имени - 6 февраля, День Ксении Блаженной.

0

31

http://chudopomolitve.ortox.ru/bl_kseni … id/1103167

0

32

http://chudopomolitve.ortox.ru/
http://semyaivera.ru/2011/12/24/zapiska … oskovskoy/

0

33

Михаил110988 написал(а):

http://chudopomolitve.ortox.ru/bl_kseni … id/1103167

Михаил110988 написал(а):

http://chudopomolitve.ortox.ru/
http://semyaivera.ru/2011/12/24/zapiska … oskovskoy/

Это что за справочник? На форуме должны быть тексты, подкреплённые ссылкой. Я уже Вам делала замечание по этому поводу. Дальше будет блокировка.

0

34

Меня тогда

Михаил110988 написал(а):

Накануне 6 февраля 2008 года я взяла билет в Питер, чтобы побывать у Матушки Ксении в день ее именин и поблагодарить ее за исполнение всех моих просьб. За паспорт, за квартиру, за все - за все. В купе я оказалась вдвоем с женщиной, которая тоже ехала к Ксении Блаженной. Она мне рассказала, что перенесла страшное горе - у нее на руках умерла ее 12 летняя дочь. Кажется, от рака. Как она сказала, из-за ее тогдашних грехов. И лишь благодаря Блаженной Ксении она сама смогла вернуться к жизни, смогла все поменять, осознать почему все так произошло, покаяться и жить. Мне очень хотелось ее утешить, и мы проговорили до 2-х часов ночи. Ложась спать, я подумала: Не встанем ведь утром! Не проснемся! И выключилась.
Вижу я такой сон: Подходит ко мне Матушка Ксения. Точь - в - точь как на иконе в часовне. Лицо строгое, но доброе, худое. Седые волосы длинными прядями из-под платка белого выбиваются, одежда красная с зеленым, юбка старая уже, длинная до пола. Ноги не вижу но кажется босые. Она меня берет за руку и говорит: "Идем, я тебе тебя покажу!" Она меня за руку вела, а другой рукой показывала. Я немного озадачилась, и тут она мне все мои дела, все мысли, все самые мельчайшие движения души начала показывать за этот год. Смотри, говорит, вот как ты здесь решила. Вот как ты здесь поступила. Это как будто фильм прокручиваешь, все ясно так, отчетливо вспоминаешь что это вот точно так и было с тобой. Я еще тогда подумала, что наверное на Страшном Суде вот также каждому человеку все точно также покажут, за все дела, слова, мысли мы будем ответ перед Господом держать.: "Вот сюда посмотри, вот что ты хотела, что думала, почему так или иначе сделала". Я смотрю и понимаю, что она меня весь этот год за руку вела, во всем помогала мне, от плохого отвращала, к хорошему подводила, но решения мои все, даже неправильные, за которые мне стыдно теперь, принимала. Так мало я сама сделала хорошего, и так много сделала она для меня, за меня что и сравнить нельзя. Все мои мнимые успехи, достижения за этот год - все ее заслуга. И такое во мне чувство благодарности, любви, признательности к ней нахлынуло. Вроде еще страшно так, что она у меня руку сейчас отпустит, я одна со своими грехами и немощами останусь! Я на колени падаю и прошу ее со слезами: "Матушка Ксения, не бросай меня. Веди дальше. Помогай мне всегда! Я сама без тебя не могу идти!" Она вроде смягчилась, говорит: "Ну ладно, ты мне напиши всех, за кого ты хочешь чтобы я помолилась! Всех напиши, и в детском саду кто был. И в школе, и в институте. Всех друзей, кто любил тебя и кого ты любила - всех напиши. И врагов тоже." И все. Я проснулась - 4 утра. Сон абсолютно ясный, отчетливый, до сих пор как сейчас вижу все в деталях. Вышла я в коридор, взяла бумагу, ручку, села на откидной столик и как начала писать - так под самое утро и закончила. 9 страниц А4 в клеточку, все имена аккуратными колонками. Потом в часовне, стоя на коленочках на акафисте, благодаря Матушку Ксению и моля ее разрешить очередные вопросы жизни, я все ломала голову: как же быть с этими листами? Как такое количество имен можно отдать, ведь не возьмут! И тут передо мной мужик, прямо перед моим носом, свои тоже большие листочки формата А4 в щель под иконой Матушки Ксении положил. У меня было такое чувство, что это она мне показала, куда эти листы девать. Ну и я туда же, конечно, положила. Как в щель почтового ящика. И пошла дальше молиться и просить помощи.

А потом еще много-много чудес было. Обязательно постараюсь рассказать, как она мне с журналом моим помогла разобраться, как работу дала, как замуж выдала, как у нас маленькая Ксения родилась, да так, что на 8-й день, день наречения имени - 6 февраля, День Ксении Блаженной.

Меня тогда тоже запишите.

0

35

Может уже знаете эту притчу, но, думаю, душу согреет:

Как-то раз одному человеку приснился сон. Ему снилось, будто он идёт песчаным берегом, а рядом с ним — Господь. На небе мелькали картины из его жизни, и после каждой из них он замечал на песке две цепочки следов: одну — от его ног, другую — от ног Господа.
Когда перед ним промелькнула последняя картина из его жизни, он оглянулся на следы на песке. И увидел, что часто вдоль его жизненного пути тянулась лишь одна цепочка следов. Заметил он также, что это были самые тяжёлые и несчастные времена в его жизни.
Он сильно опечалился и стал спрашивать Господа:
— Не Ты ли говорил мне: если последую путём Твоим, Ты не оставишь меня. Но я заметил, что в самые трудные времена моей жизни лишь одна цепочка следов тянулась по песку. Почему же Ты покидал меня, когда я больше всего нуждался в Тебе?
Господь отвечал:
— Моё милое, милое дитя. Я люблю тебя и никогда тебя не покину. Когда были в твоей жизни горе и испытания, лишь одна цепочка следов тянулась по дороге. Потому что в те времена Я нёс тебя на руках.

0

36

Мир другим открылся

Приехали на духовное общение сын с матерью. Мать его привезла. Ему где-то около пятидесяти, а матери - плюс двадцать-двадцать пять - семьдесят, восьмой десяток... Она его за ручку привела. Как выяснилось из разговора, он не хотел ехать, мать его попросила, чтобы он её привёз - как шофёр. И на проповеди он не был, она одна слушала. Потом сказала:

- Я слушала очень внимательно, на себя перекладывая... Беда у меня, батюшка, большое горюшко - сынок. У меня горе, а у него нет горя. Он у меня очень богатый человек. Куча денег: он их пачками считает, «кучками», а не цифрами, не купюрами... А начинал с нуля. И вот поднялся. И стал очень высокого о себе мнения: он с друзьями начинал это дело, они от него все разбежались - он никого за людей не считает, считает, что он один такой самый-самый. Он остался совсем один и не переживает. Был женат, жену топтал, ни за кого не считал, пнуть, ударить мог. Он ей изменял, не скрывая этого. Она не выдержала, ушла. Ко мне приходила советоваться. Когда они поженились, я, как бы, не касалась их семьи. Училась любить их со стороны, радоваться издалека, тихонько. Мало общалась, боясь, что сноха против будет. А тут она пришла сама и сказала, что хочет посоветоваться... Я даже напугалась. Она сказала, что больше не может терпеть. Я спросила её: куда ты уйдёшь-то? Сын мой всё сделал так документально, что ей ничего не будет, ничего вообще, угла никакого, вилку ложку не получит. У него «всё куплено». Она говорит: «Ну, где-нибудь хибарку сниму...» А жить на что ты будешь? Он её со школьной скамьи взял, у неё ни образования, ни опыта работы... Она говорит: «Пойду посуду мыть или полы, люди как-то живут, не умирают же...» А мне жалко её, она от обеспеченной жизни пойдёт... Это наоборот хорошо: сначала полы мыть, а потом княгиней стать - из золушки, да в принцессы. А вот обратно тяжело. А сын отреагировал на это очень интересно: «Давно пора, никто не держал, давно ушла бы, никто не заплакал. Я на утро десяток приведу и конкурс устрою, чтобы дрались за меня, и кто всех побьёт, ту женой сделаю».

Батюшка, он ведь не шутит, я знаю его, он приведёт и 10 и 20, и драка будет за него, но ни одна из них женой-то не будет, я это знаю. У него дочь и сын взрослый уже - четырнадцать лет. Он загнобил мальчишку. Говорит ему: «Ты не в меня, ты должен быть как я - кремень, ты должен быть как я - человек, а ты в мать пошёл - размазня, никто, пустое место. У парня фобии, он его не любит, боится, ненавидит отца. Ещё и пить стал. Я ему говорю: «Сынок, ты спиваешься...» Он: «Ты что, мать, хочешь сказать, что я зависим от спиртного? Это от меня все зависимы - я не зависим ни от кого, никогда не был и не буду. Просто хочу и пью». Он не понимает, что он в зависимость вошёл, у него ослепление от гордости, от самовлюблённости, ничего не понимает. Он жену теряет, друзей, здоровье... Он ничего этого не видит, не понимает. Себя превозносит, чуть ли не Богом считает. Я переживаю, плачу, а он не перечит и не слышит меня. И никого не видит, только себя.

Батюшка вот такая беда, такое горюшко. Я сегодня проповедь слушала, всё на себя перекладывала. Я поняла, что главное - надо мне начать за него молиться. Я не молилась никогда. Буду молиться!.. Скажите, как молиться, мне нужно обязательно молиться... Пока у него такие деньги, будет только хуже. Буду молиться, чтобы Господь его из миллионера БОМЖом сделал, чтобы он нищим стал. Благословите!..

Это всё она при сыне говорила. Батюшка, как священнослужитель-слуга, должен выполнять приказ:

- Хорошо, мать, я услышал. Будем молиться в пятницу в восемь вечера акафистом Божией Матери перед иконой Её «Взыскание погибших». Будешь молиться, Господь Свою милость совершит, порадует тебя...

Она поблагодарила, встала, батюшка её крестом благословил, она поцеловала. Сын тоже встал, но крест не целовал. Он всем видом своим показал, что то, о чём говорили в его присутствии - это дичь, бред, глупости... Развернулся и ушёл, демонстративно. Это было осенью 2011 года.

Весной 2012 они появились опять. Снова вдвоём. Мать говорит:

- Батюшка, мы были у Вас, Вы, конечно, забыли.

- Нет, не забыл. Очень уж редкая просьба у вас была...

- Да, батюшка, Вы на проповеди всё объяснили, я молюсь, у меня вопросов нет. Больше того, у меня радость. Я приехала к Вам, всю службу на коленках стояла со слезами, Бога благодарила. И сейчас пойду Бога благодарить, на коленки встану, потому что Господь услышал меня, исполнил мою просьбу. Мой богатый сын стал нищим, весь в долгах, поэтому у меня вопросов нет... У него теперь вопрос появился! Я оставлю вас...

И она ушла. Батюшка повернулся к сыну. Он говорит:

- Я не знаю, как у вас что тут говорят, меня никто не учил, я не знаю, поэтому я буду говорить прямо как деловой человек кратко и чётко. Мне деньги надо вернуть. Как молиться или что?

Батюшка вздохнул:

- Да, молиться, конечно. В четверг в восемь вечера акафист свт. Николаю Чудотворцу. Молитесь, Вас Господь приведёт. - И сам себе добавил, - Только  трудно идти против течения тебе будет.

- Так мне что где взять-то?

- В иконной лавке.

- Хорошо, в четверг в восемь читаю.

Уехал. Через два месяца он появился опять, один без матери. Подходит к батюшке и говорит:

- Я что не так делаю? Вот бумажка твоя. Ты написал в четверг в 20.00, акафист свт. Николаю Чудотворцу. Вот акафист, - показывает книжку, - я открываю в четверг в восемь, встаю перед иконами, читаю, ну молюсь. А что не так-то делаю?

- Всё так.

- Почему тогда долгов стало ещё больше? Я что-то не так делаю...

- Всё так. Только трудно тебе против течения: мать-то о чём молится? Материнская молитва - сила, течением-то сносит. Что - ты, а что - мать? Её молитва сильнее.

- И что теперь делать?

- Что делать... Как молился, так и будешь молиться в четверг в восемь, потихонечку будешь выплывать, не так скоро, как тебе хочется...

Уехал. Приехал в четвёртый раз. В первые три  приезда он проповедь не слушал. Мать слушала. Третий раз, вообще, получилось, что после проповеди приехал, нигде не записывался - без очереди прошёл - привык нахрапом, да и страха Божия нет, в церковь не ходит. А в этот раз приехал - проповедь как раз начинается. Он не знал, что проповедь будет, он ближе к алтарю прошёл, чтобы без очереди проскочить... А тут батюшка вышел на проповедь, всё заставили скамейками, люди после трапезы расселись, ему и пришлось проповедь слушать. Он сидит впереди, народу много, человек 450. Батюшка, когда на амвон вышел, его увидел, узнал, о матери его вспомнил, как она переживает за сына. И решил проповедь специально для него сказать, на него ориентируясь, такие случаи оговорить, которые конкретно он бы услышал. И так шесть с половиной часов говорил. Ему сначала неинтересно было, встать бы, да уйти, а там 450 человек позади, лавки баррикадами - не пройти, не вылезти. Встал и опять сел: выйти невозможно. Волей или неволей пришлось слушать. И когда стал прислушиваться, душа-то в церкви немного отмякла, и он лицо закрыл руками, а между пальцами слёзы... Что-то он понял для себя. Задумался... Второй раз лицо закрыл... Сердце дрогнуло, лёд тронулся. Заходит на личное общение после проповеди:

- Я приехал и забыл, зачем приехал. Я послушал сейчас тебя, батюшка... И посмотрел ваше расписание акафистов... Понедельник - «Михаилу Архангелу» от бесовщины. Ты сейчас говорил проповедь, я подумал, на мне, наверное, пачками висят они, значит, мне надо и ему читать акафист. «Ангелу Хранителю» - чтобы навёл на путь истинный. А я думал, что я на истинном пути. А какой это «истинный путь», если я подавился гордостью, весь в долгах, семья разбита - это же ненормально. Во вторник акафист Иоанну Крестителю, чтобы Бог покаяние дал - у меня никакого покаяния нет совсем, я и не собирался каяться. Мать говорила, что спиваюсь, но я не сознавался, а ведь, правда, спиваюсь... Перед иконой «Неупиваемая Чаша» мне каждый день надо молиться... Благослови меня, батюшка, каждый день молиться. У меня теперь времени много, я разорён, ничем не занят, мне только молиться и осталось...

- Это ты в горячке сейчас раздумался, сера разогрелась: «буду молиться каждый день...» Это не так просто. Ты не молился, не знаешь, что это такое. Обязательная программа - в четверг в 20.00, чтобы тебя из долговой ямы Господь вытащил, а остальное - как хочешь, но не обязательно.

Потом он приезжал приблизительно раз в месяц - на проповедь. Позже - и на службу. Причащался, исповедовался. Изменения в нём начались. У него даже лицо другое стало. Смирился, стоит, старается слова не пропустить. Приезжал, молился, причащался, проповедь слушал со слезами и уезжал, не подходил на общение к отцу Владимиру.

В октябре 2012 подошёл:

- Батюшка, я приезжал, только не подходил. Я слушал, совесть свою разбудить хотел. Много что передумал за это время. Ты говоришь, надо в Таинствах церковных участвовать, надо слово Божие изучать... Я Евангелие теперь читаю, молюсь утром и вечером, книги духовные читаю, исповедуюсь и причащаюсь, для меня мир другой открылся. Я не думал о том, как живу - как зверь жил. Меняюсь. Трудно, тяжело - привычки, - но меняюсь с Богом.

Как-то приехал от вас, да раздумался про маму. Кто меня привёл к Богу? Мама. И вдруг меня осенило: за эти полгода, что я приезжал сюда, она два раза инфаркт перенесла, ладно, жива осталась. Я теперь понял почему. Она за меня молилась. Просит, чтобы мне нищим быть. Любящая мать, которая понимает, что меня по-другому не спасти. Я как понял, пришёл к маме и говорю: как мне за тебя Бога благодарить? У других матери рожают сыновей по одному разу, ты меня два раза родила. Один раз - телом, а второй - сердцем. Теперь я за маму молюсь каждую субботу Пантелеимону, чтобы ей Бог здоровье укрепил. На молящихся матерей теперь по-другому смотрю.

Потом понял, что жена-то от «хорошей» жизни из дворца ушла в халупу, полы мыть. Нашёл её. Стоя у дверей сказал: «Когда-то ты поверила мне, и нас чувство соединило, а я столько сил приложил, чтобы убить в себе чувство к тебе, чтобы твою жизнь изуродовать и жизнь наших детей. Я теперь другим становлюсь, я Бога узнал, молюсь, каюсь. Может, ты поверишь мне, может, дашь шанс - вернёшься домой... Я все силы приложу, чтобы сделать вас счастливыми. Ты сейчас ничего не говори, подумай и возвращайся, я тебя буду ждать». Она вернулась с детьми. А чувств у меня нет к ней, одна только гордость. Насквозь пропитано ей всё. Я каюсь, ломаю себя, сердце отходит, но медленно. Боюсь, она увидит, что у меня нет чувства к ней никакого, но я себя сломаю, а сделаю её счастливой.

А потом к сыну, которого я давил... Никак не мог себя сломать. На велосипедах поехали, и я перед ним на колени: «Сынок, у людей в жизни разное бывает, которые несчастные с детства бывают, сироты. Ты не сирота, ты хуже сироты: у тебя живой отец, а хуже, чем, если бы не было никакого. Нервы тебе порвал, всё детство над тобой измывался». Прощения попросил.

Пить бросил, только не заметил как. Когда осознал свою вину перед матерью, помню день. Когда к жене пришёл, помню. Перед сыном на коленях - конечно. А пить когда бросил, не помню. Сижу, смотрю на бутылку и думаю: «Я когда последний раз выпивал?» Забыл когда. На себя смотрю, и желания никакого нет, думать даже на эту тему противно. Вот такие изменения.

Молюсь каждый день с желанием, как свечка живая горю пред Богом, на колени упаду и прошу Господа не дать мне погибнуть. И когда это всё произошло - с матерью, женой, сыном, выпивкой, юрист пришёл и сказал, что смотрел бумаги: какая-то сделка неправильной была и через суд можно вернуть нашу собственность. Я дал согласие, ни на что не надеясь. Он отсудил эти склады, их возвратили. Стоимость складов оценили в 15 миллионов. Меня в администрацию вызвали и предложили двойную цену за мою собственность. Я оттуда вышел и думаю про себя: «Что это?» И тут я понял, поэтому и приехал. Ведь Господь мне вернул все деньги, и отнимал-то их, потому что я зверем был, а когда я из зверя опять человеком стал, мне деньги вернул. У меня страх, батюшка, я уже привык быть никем, мне хорошо молиться, а это теперь опять придётся возвращаться в бизнес; я боюсь, вдруг опять зверюгой стану, я не хочу, мне лучше нищим, но только чтобы человеком быть.

Потом подходит мама его:

- Я вижу, какие у сына изменения, он совсем другой. Я на него смотрю и не узнаю. У меня такая радость в душе: он совсем другой стал. Я изумляюсь и Бога благодарю день и ночь от радости. Я первый раз в жизни сложила пальцы для молитвы, молиться начала, я ведь никогда не молилась, не исповедовалась и не причащалась ни разу...
http://www.bolgar-hram.info/chtenie-neu … ylsya.html

0

37

Молись перед сном так...
Одной маленькой девочке надо было сделать операцию. Доктор сказал ей перед тем, как положить на операционный стол:

- Прежде, чем тебя вылечить, мы тебя уложим спать.

Девочка взглянула на него и, улыбаясь, сказала:

- А если вы меня положите спать, то мне надо прежде помолиться.

Она преклонила колени у стола и сказала:

- Я ложусь спать, Господи, и прошу Тебя сохранить душу мою. Но если мне придется умереть, прежде чем я проснусь, то прошу Тебя, Господи, возьми душу мою к Себе.

Доктор после рассказывал, что в этот вечер он помолился первый раз за тридцать

0



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC