Вверх страницы
Вниз страницы

ЗНАКИ ИСПОЛНЕНИЯ ПРОРОЧЕСТВ

Объявление

ПРАВИЛА ФОРУМА размещены в ТЕХНИЧЕСКОМ РАЗДЕЛЕ: http://znaki.0pk.ru/viewtopic.php?id=541

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Полезно почитать

Сообщений 1 страница 20 из 462

1

ЛЮБОВЬ ЕСТЬ ЖЕРТВА:

ко дню памяти преподобно- исповедника Рафаила Оптинского

До слуха Марии, светловолосой юной красавицы, дошла молва, что к их городу Магдала приближается необыкновенный Путник, так называемый Иисус, Пророк из Назарета и необыкновенный Чудотворец. Его сопровождает большое количество учеников – последователей Его нового учения, а также толпа из самого Иерусалима, Помория Тирска и Сидонска и других городов и весей. Одни – чтобы исцелиться от телесных недугов своих, и исцелевахуся, другие – чтобы послушать животворящее души Его всемогущее Божественное Слово.

Изнеженная роскошью, избалованная поклонниками своей красоты, Мария со свойственным ей легкомыслием отнеслась к этому известию. Сердце ее пока не спешило туда, где уже ожидал ее Сердцеведец и Бог. Но по мере приближения к приделам г. Магдалы Богочеловека всевозможные необычайные слухи настолько овладели всеми, что многие жители города и окрестных весей, оставив свои трудовые занятия, спешили навстречу Божественному Путнику. Движимая непостижимым и ей самой действием – Благодатию Божией, зовущей ее на путь, иной путь, не только спасительный, но и апостольский, Мария, помимо воли своей, слилась с этой толпой, идущей навстречу Христу. Вот она уже стоит в разнородной, разновидной массе, окружавшей Сына Божия. Появление красавицы из Магдалы обратило взоры внимания и удивления всех и породило много перетолков.

Пересыщенная роскошью и леностию, – что ей нужно от Пророка? Возвышенные истины, проповедуемые Им: Блаженны нищие духом, яко тех есть Царствие Небесное. Блаженны плачущие, яко тии утешатся… (Мф. 5, 3–4). Разве это дойдет до глубины сердца и души ее?
Она полна физических сил и красоты. Ей нет нужды в чудотворениях и исцелениях Его!.. Так говорили о ней одни.

Праздное любопытство, а вернее, женское тщеславие, желание показать себя ее еще не видевшим, не знающим; искание новых поклонников привело ее сюда, – говорили о ней другие. Но ин суд человеческий, и ин суд Божий.

Да, было непонятно, непостижимо и ей самой, Марии, ее присутствие в этой многочисленной разновидной толпе. Она, как еще никогда, почувствовала себя здесь лишней, одинокой. Она уже намеревалась уйти, скрыться от взоров и шепота толпы.

И ей твердил назойливо некий зловещий внутренний голос: «Зачем ты здесь, твое присутствие украшает другие места. Уйди!» Мария, быть может впервые за всю свою жизнь почувствовала стыд и даже некий страх. Точно над ее головой висела какая-то необычайная тяжесть, готовая раздавить ее, уничтожить. Или точно к ней подкрадывалось страшное чудовище – вот оно уже раскрыло над нею свою страшную огромную пасть и готовится поглотить ее. Мария в страшном испуге. Она готова бежать. Она готова кричать: я жить хочу, спасите!.. Но ни ноги, ни голос ей не повинуются. И в это самое мгновение «борьбы духа с плотию» Мария увидела около себя быстро редеющую толпу. Перед нею стоял во всевеличии Божественной красоты и простоты Дивный Путник, Пророк и Чудотворец из Назарета. Как животворный луч солнца, нежданно среди мрака и прохлады ночной Мария почуяла на себе Его Божественный взгляд; кто из смертных возможет постигнуть этот взгляд – Сердцеведца Бога!

Осуждаемая всеми, Мария уже Им за все прощена. Более того, она предназначается в скором времени в «чин апостольства».

Мария без страха, благоговейно, кротко взирает на Того – «на Него же без страха не смеют чины ангельские взирати».

Ни из Божественных уст Его, ни во Святейшем Его взоре нет ни малейшей тени ей укора. Один Божественный свет любви, сострадания и всепрощения озарил все ее телесное, а паче духовное естество.

Семь бесов, почуяв присутствие Сына Божия во плоти, мгновенно оставляют свою жертву – Марию.

Мария уже лежит у Божественных ног Спасителя. Отселе она уже не принадлежит миру.
Мария – новый человек в Господе и для Господа. Она идет вслед Его. Она сопутствует Ему во всей последующей Его земной жизни.

Она не оставляет Его даже и тогда, когда Он предан одним злонравным Его учеником Иудою, а другими – оставлен.

Мария безстрашно сопутствует Ему, шествующему на Голгофу с Крестом на плечах. Она сострадает Ему, висящему на Кресте, посреди двух разбойников в терновом венце и окровавлену от ног до главы. Она оплакивает Его, умащая миром, купно с Его Пречистою Материю, возлюбленным Его учеником Иоанном с Иосифом и Никодимом и прочими от жен, Его Пречистое Тело наго, мертво, бездыханно полагаемо во гроб.

И субботе минувшей, «утру рано глубоку», преодолевая женский страх вражды иудеев и утренней тьмы, Мария, движимая пламенной верою и любовию, спешит одна на гроб, да помажет ароматы Тело своего Божественного Учителя.

О, чудная вера! О, жертвенная любовь!

И за эту пламенную веру, за эту жертвенную любовь, Мария, первая из всего человечества (кроме Матери Божией), удостаивается явления ей Воскресшего из мертвых Господа и услышать ей, плачущей, припадающей у гроба Его, ободряющее Божественное слово: «Мария!» и повеление проповедать апостолам Его Славное Божественное из гроба Воскресение (см.: Ин. 20, 16–17).

О великая любовь!
О дивная за ней Божественная награда!
О вы, жены! О вы, Марии!

Идите вслед Господа, сопутствуйте Ему купно с Марией из Магдалы. Кийждо день и час верою и любовию, самоотверженно, безстрашно.

Любовь – есть жертва. Где нет жертвы, там нет любви! Не оставляйте Господа, даже и егда Он будет предан одними, оставлен другими и третьими распят на кресте.
Терпением скорбей своих спостраждите Его Божественным страданиям на Кресте – грех ради наших и спасения. И с последним Его предсмертным вздохом умрите для мира и греха.
Купно с Его Пречистою Материю, любимым учеником Иоанном с Иосифом и Никодимом и прочими от Жен-Мироносиц.

Вместо драгоценного мира приносите «ароматы слез своих». Его Пречистое Тело наго, мертво, бездыханно полагаемо в гроб. Да сподобитесь и вы с оной Марией ощутить в душах своих хоть некий отблеск той Божественной радости <...>, которую испытала Мария из Магдалы, увидев пред coбой Своего Божественного Учителя, Сына Божия, Воскресшего из мертвых, и услышать из Его Святейших уст: «Мария!»

Написано в лагере в 1954 году,
в день равноапостольной Марии Магдалины

Из личного архива

+2

2

СЛОВО В ВЕЛИКИЙ ПЯТОК:

Россия в подвиге страдания

Или́, Или́, лима́ савахвани́! (Мф. 27, 46).

Не Илию глашает Сей... Мы знаем уже, как неверна была злорадная догадка воинов, мы уже не можем, не станем говорить: «Подождем, посмотрим, не приидет ли Илия спасти Его»!... (Мф. 27, 49).

Нет, это вопль к Богу и Отцу Своему, вопль Сына Божия и Сына Человеческаго, — вопль Богочеловека на вершине Его искупительнаго подвига. Добровольно по сострадающей Божественной Любви приял Он подвиг искупления, приял бремя греха человеческаго, всемирнаго, и в совести Своей, в час Гефсимании, и в час Голгофы, в муках душевных и телесных, Он испытывает все то, чего заслуживает грех по самой своей природе и сущности... И почувствовал Страдалец последний и самый страшный оброк греха: не только близость смерти, но, чтó смертельнее смерти, — как бы отступление, как бы отход Божества... И Он, в ясном богочеловеческом сознании всегда и безпрерывно бывший в единении с Отцом, живший, как истинный и совершеннейший Человек, только этим общением, без котораго наступает тьма и смерть для совершеннаго человека, — Он почувствоваль, покрытый чуждыми грехами, что от греха отступает Бог, и нет общения у света со тьмою, у Праведности с беззаконием (2 Кор, 6, 14). И тогда-то, молча и терпеливо переносивший доселе все муки, самыя лютыя и ужасныя, отказавшийся приять о́цет с желчию смешен, чтобы искуственно не притупить сознания и остроту язв гвоздинных и поднятия на крест, — Он наконец, отверз уста для молитвеннаго жалобнаго вопля, приуготовленнаго и преднаписаннаго в псалме Его праотца Давида: «Боже Мой, Боже Мой, почто Ты Меня оставил!» (Пс. 21, 1-2) «Или́, Или́, лима́ савахвани́!»

Было и накануне этого дня Великаго пятка Его жалобное стенание, в котором тоже слышится как бы некое недоумение Сына Человеческаго. Оно звучит в час Гефсимании, в первом молении Богочеловека. Мы подмечаем его с усилием и особою вдумчивостью только в евангелии Марка. В чем великое искушение Гефсимании? В чем здесь таинственная встреча с искусителем, который, после нападения на Иисуса в пустыне, оставил Его   д о   в р е м е н и?   (Лк. 4, 13). В чем та победа Христа, о которой Он говорит незадолго перед смертью: «Грядет мира сего князь, и во Мне не имать ничесоже?» (Ин. 14, 30).

В том, что мы наблюдаем в себе самих, в годины великих страданий, что слышим и от множества людей страдающих: «Отче Мой,   в с е   в о з м о ж н о   Т е б е... Мимо неси от Мене Чашу сию!» (Мк. 14, 36) «Все Тебе возможно все, Ты можешь сделать... Неужели же нет у Тебя Силы, Мудрости, Любви и Твоей воли совершить спасение мира, не возводя на крест Гефсиманский и Голгофский Твоего Сына? Итак,   «а щ е   в о з м о ж н о   е с т ь,   да мимоидет Мене Чаша сия»... (Мф. 26, 39).

Но есть   н р а в с т в е н н а я   н е в о з м о ж н о с т ь   в таинственных процессах нравственнаго характера. И здесь Иисус исходит Победителем из искушения, и слово Его звучит, как гром, в Его втором и третьем молении, подслушанном и подмеченном ближайшими учениками, находившимися в какой-то непостижимой сонливости и слабости, навеянной тем же искусителем: «Отче Мой! О, если бы Ты благоволил пронести Чашу сию мимо Меня! Обаче   н е   М о я   в о л я,   н о   Т в о я   да будет! (Лк. 22, 42).

Но и на Голгофе болезненный вопль от сознания оставленности Богом тоже побежден Христом в следующий же момент: «Отче Мой   в    р у к и   Т в о и   предаю дух Мой». Так, как бы возстановлено это общение, которое, конечно, и не прерывалось; так исполнилось слово Искупителя, сказанное апостолам: «Все вы разойдетесь и Меня оставите   О д н о г о,   но Я   н е   О д и н ... яко Отец Мой со Мною есть» (Ин. 8, 16; 16, 32).

О, Россия! О, несчастная наша родина! О, страдающий наш милый, родной народ, — плоть наша и кровь! И ты — в подвиге страданий; и ты — в твоей Гефсимании и на твоей Голгофе. Ты, конечно, не безгрешно страдаешь. Знаем это. Но знаем и то, что все-таки страдаешь! Знаем с поэтом и то, что «всю тебя, земля родная, с крестной ношей Царь Небесный исходил, благословляя»... Но уже не прежний святолепный лик нашего народа смотрит на нас: на нас глянуло его отвратительное лицо, искаженное звериной злобой и алчной завистью. Нам становится стыдно за то, что мы — русские. Нам нечего сказать в ответ на укоризны врагов, на насмешки их и издевательства. Вот враги внешние, злорадно ждущие, уж не Илию ли глашаем мы, и не придет ли Илия спасти нас. Вот издевательства над безсильным и поникшим народом, который, как разслабленный богатырь, лежит немощной, недвижимый, и его добить можно соломенкой... Вот тупые и злобные фарисеи, самозванные вожди и мнимые радетели народа, с их сектантским фанатическим упорством, уверовавшие только в свою правду и в правду насильственно проводимых и воспринятых на веру узких теорий социальнаго переустройства. Вот гордые саддукеи, в угаре увлечений социализмом заявляющие, что нет ни Бога, ни ангела, ни духа, а есть только одна плоть. Вот и несчастная толпа, среди которой снуют наемные слуги фарисеев и саддукеев — чтобы «наустить» народы, наустить на безбожное предпочтение политическаго преступника, взятаго за кровь, мятеж и убийства, — Варавве, а Иисуса предать на пропятие. Вот этот звериный вопль, обезумевшей толпы: «Возьми, возьми, распни Его!»... Повторяется история... И все думают, что спасают отечество, «углубляют» процесс этого одурманивания, именуемаго оздоровлением!

Отче, Отче наш! Ведь все возможно Тебе... Неужели невозможно одним словом Твоего веления остановить гибель народа, на нем же от лет древних наречеся Твое имя?
Или́, Или́, лима́ савахвани́! Почто, почто Ты оставил народ наш?!

Но народ, как и отдельный человек, живет не одним физическим процессом жизни. Есть невидимый и глубокий процесс жизни духовно-нравственной. Для него даны свои законы, и нарушение или внешне-механическое ускорение их гибельнее, чем нарушение и извращение законов физических. И из таинственнаго мрака Гефсимании нам слышится завет, выраженный в поэтическом слове: «И каждый в ночь великаго томленья   о д и н    в тоске смертельной и борьбе, готовь же сердце, чтоб Христа моленье оно промолвило тебе». Это моленье: «да будет воля Твоя!» А со всемирной высоты Голгофы звучит другой урок: не прерывай общения с Богом и потерю его почитай за последнее и самое страшное несчастье.
И если Русь, доселе Святая, сохранит преданность воле Божией и это общение с Богом, то в порыве покаянной молитвы, в единении сил разумных и нравственных, еще живущих у многаго множества русских людей, — ея искаженный теперь лик прояснится, в нем возстановятся черты богоподобия и святости, и придет, быть может, скоро, нежданно и неприметно для внешняго взора и час нашего спасения.

Что же унести теперь, после всего сказаннаго, — что унести нам, верующим, от этой плащаницы, от этого образа умученнаго и погребеннаго Спасителя?

Унесем в сердце Его великое слово похвалы: «Вы же есте пребывше со Мною в напастех Моих»... (Лк. 22, 28).

Слово это ведь сказано тем, кто не во всем и не везде оставались тверды: апостолы, оставивши Христа в Гефсимании, — бежали (Мф. 26, 56). Петр, столь самоуверенно и решительно заверявший, что если все соблазнятся о Христе, то он никогда не соблазнится (Мф. 26, 33) — Петр, отрекся, во свидетельство человеческой немощи, столь склонной к самодоверию, и увы, заснул и спал у врат Гефсимании в то время, как Иуда бодрствовал. Но это была слабость, а не измена, это была дань человеческой немощи, а не Иудино окаянство.

И мы слабы. И мы бываем трусливы. И мы — как бы отрекаемся... И мы молчим... И мы пассивны и не боремся... Но пребудем всетаки со Христом в нынешних гонениях на Него и на Церковь. Пребудем с Ним в напастях Его, и Он скажет нам и то, что прибавил к похвале Своим апостолам: «И Аз завещаваю вам, якоже завеща Мне Отец Мой — царство»... (Лк. 22, 29).

Ибо за Его смертью уже стояло воскресение, а за воскресением — царство, а царствию Его не будет конца! Аминь.

Источник: Россия в подвиге страданья. (Слово в Великий Пяток). // Прибавления к Церковным ведомостям, издание Православной Русской Церкви. Еженедельное издание. № 13-14. 15 (28) апреля 1918 года. — Пг.: Типография М. П. Фроловой (влад. А. Э. Коллинс), 1918. — С. 447-450.

Из личного архива

+2

3

ЗАНОСЧИВЫЙ УМ – ЛЮБИТЕЛЬ НОВИЗНЫ В ЦЕРКВИ

Подлинно и истинно православен тот, кто любит истину Божию, Церковь, тело Христово (см.: Рим. 12, 4–5; Еф. 1, 22–23), кто ничего не ставит выше божественной религии, выше вселенской Веры – ни авторитета, ни дарований, ни ума, ни красноречия, ни философии какого-нибудь человека, но, презирая все это и пребывая в вере твердым, постоянным, непоколебимым, считает долгом своим содержать только то и верить только тому, о чем известно, что это с древности согласно содержала вся Церковь вселенская, о чем узнает, что оно после вводится кем-нибудь одним помимо всех святых или вопреки всем святым, как новое и неслыханное, то признает относящимся не к религии, но к искушению.

Внимая также в особенности глаголам блаженного апостола Павла, который в Первом Послании к Коринфянам пишет: надлежит быть и разномыслиям между вами, дабы открылись между вами искусные (1 Кор. 11, 19). Как бы так говорит он, что виновники ересей для того не тотчас искореняются Богом, да искуснии явлени бывают, – то есть чтобы было видно, как крепко, как верно и непоколебимо любит каждый Православную веру.

И действительно, как только покажется какая-нибудь новизна, тотчас видна делается тяжесть зерен и легкость мякины. Тогда без большого усилия сметается с гумна все, что не удерживалось на нем никакой тяжестью: одни совсем убегают, а другие так встревожены, что и погибнуть боятся и опомниться стыдятся, – растерянные, полумертвые, полуживые, потому что они приняли в себя яда такое количество, которое не убивает, но и в желудке не переваривается, смерти не причиняет, но и жить не позволяет.

О достоплачевное состояние! Какими приливами и отливами забот, какими безпокойствами тревожатся они! То с усиленным заблуждением несутся они, куда ветер гонит, то, пришедши в себя, отбиваются, как волны назад; то со слепою отвагою бросаются на то, что, очевидно, им неизвестно; то с неразумным страхом пугаются даже известного, и постоянно недоумевают, куда им пойти, куда вернуться, чего искать, чего бежать, чего держаться, что оставить.

Впрочем, это расстройство колеблющегося и нерешительного сердца, – если бы только они захотели вникнуть – есть врачевство Божественного милосердия к ним. Они для того колеблются, наказываются и едва не умерщвляются различными бурями помыслов вне безопаснейшей пристани Православной Веры, чтобы опустили поднятые вверх паруса заносчивого ума, некстати распущенные ими по поводу ветров новизны, воротились и снова стали в надежнейшее пристанище безмятежной и благой Матери [Церкви], изрыгнув горькие и тревожные волны заблуждений, чтобы пить затем потоки свежей ключевой воды. Что изучили они дурно, то пусть изучат хорошо, и что только можно в учении Церкви постигнуть, то пусть постигают, а чего нельзя постигнуть, тому пусть верят.

…Мы крайне должны бояться греха изменять веру и осквернять религию. Да отвратит нас от него не только благочиние постановления церковного, но и воззрение авторитета апостольского! Всем известно, как сильно, как грозно, как жестоко поносит блаженный апостол Павел тех, кои с удивительной легкостью чрезвычайно скоро перешли от призвавшего их в благодать Христову к иному благовествованию, еже несть ино (см.: Гал. 1, 6–7); кои избрали себе учителей по своим прихотям, отвращают слух от Истины, обратились к басням (см.: 2 Тим. 4, 3–4), подлежат осуждению за то, что отвергли прежнюю веру (1 Тим. 5, 12); коих обольстили те, о которых тот же Апостол пишет к римским братиям: молю же вы, братие, блюдитеся от творящих распри и раздоры, кроме учения, емуже вы научистеся, и уклонитеся от них. Таковии бо Господу нашему Иисусу Христу не работают, но своему чреву, и благими словесы и благословением прелщают сердца незлобивых (Рим. 16, 17–18).

<…> Когда некоторые из таковых, ходя с продажными заблуждениями своими по областям и городам, пришли наконец к галатам, и когда галаты, выслушав их, преисполнились каким-то отвращением к Истине и… услаждались гадостью еретической новизны, тогда Павел … с величайшей строгостью определил: но аще мы или Ангел с небесе благовестит вам паче, еже благовестихом, анафема да будет (Гал. 1, 8).

Что значат слова его: но аще мы? Что значит, что не говорит он лучше: но аще аз? Вот что: хотя бы Петр, хотя бы Андрей, хотя бы Иоанн, хотя бы, наконец, весь сонм Апостолов благовестил вам что-нибудь такое, чего мы не благовестили, анафема да будет. Ужасная строгость! Чтобы утвердить непоколебимость прежней веры, Апостол не пощадил ни себя, ни прочих соапостолов! Мало сего! Он говорит: аще Ангел с небесе благовестит вам паче, еже благовестихом, анафема да будет. Чтобы охранить однажды преподанную веру, недостаточно было упомянуть о естестве человеческого свойства, если бы не обнял он и ангельского превосходства! …Не то значит это, будто святые и небесные Ангелы могут погрешать; но вот что говорит он сим: если бы случилось даже невозможное, – кто бы ни был тот, кто покусится изменить однажды преданную веру, анафема да будет!

Быть может, слова эти высказаны им мимоходом или вырвались у него невольно как-нибудь, а не предписаны по изволению Божию? Отнюдь нет. В последующей речи он с великой силой внушает то же самое, повторяя сказанное: якоже предрекохом, и ныне паки глаголю: аще кто благовестит вам паче, еже приясте, анафема да будет (Гал. 1, 9). Не сказал он: аще кто благовестит вам паче, еже приясте, да будет благословен, похвален, принят, но – анафема да будет, да будет, то есть отделен, отлучен, извержен, чтобы лютая зараза одной овцы не запятнала ядовитой смесью невинного стада Христова.

Cв. Викентий Лиринский

Из личного архива

+2

4

О «НЕВИННЫХ» МНОГОГЛАГОЛАНИИ И СМЕХОТВОРСТВЕ:

из поучений преп. Иоанна Лествичника

Рех сохраню пути моя, еже не согрешати ми языком моим

Пс. 38, 1

Многоглаголание есть седалище, на котором тщеславие любит являться и торжественно себя выставлять. Многоглаголание есть признак неразумия, дверь злословия, руководитель к смехотворству, слуга лжи, истребление сердечного умиления, призывание уныния, предтеча сна, расточение внимания, истребление сердечного хранения, охлаждение святой теплоты, помрачение молитвы.

Благоразумное молчание есть матерь молитвы, воззвание из мысленного пленения, хранилище божественного огня, страж помыслов, соглядатай врагов, училище плача, друг слез, делатель памяти о смерти, живописатель вечного мучения, любоиспытатель грядущего суда, споспешник спасительной печали, враг дерзости, безмолвия супруг, противник любоучительства, причащение разума, творец видений. Неприметное предуспеяние, сокровенное восхождение.

Познавший свои прегрешения имеет силу и над языком своим; а многоглаголивый еще не познал себя, как должно.

Любитель молчания приближается к Богу, и тайно с Ним беседуя, просвещается от Него.
Молчание Иисусово постыдило Пилата; и безмолвие уст благочестивого мужа упраздняет тщеславие.

Петр Апостол изрек слово, и потом плакася горько, забыв изречение Псалмопевца: рех сохраню пути моя, еже не согрешати ми языком моим (Пс. 38, 1); и слово другого мудрого мужа: лучше пасть с высоты на землю, нежели от языка (Сир. 20, 18).

Но не хочу много писать о сем, хотя коварство страстей и побуждает меня к тому. Впрочем скажу, что я узнал некогда от одного человека, который беседовал со мною о молчании уст. «Многоглаголание, – сказал, – рождается непременно от которой-нибудь из сих причин: или от худой и невоздержной жизни и привычки, (ибо язык, будучи естественным членом сего тела, чему научится, того по навыку и требует); или, что наиболее бывает в подвизающихся, от тщеславия, а иногда и от многоядения. Посему часто бывает, что многие с некоторым насилием и изнеможением укрощая чрево, обуздывают вместе и язык и многословие».

Кто возымел попечение об исходе из сей жизни, тот пресек многословие; и кто приобрел плач души, тот отвращается многоглаголания, как огня.

Не многие могут удержать воду без плотины; и еще менее таких, которые могут удерживать уста невоздержные.

Познавший благоухания огня, сходящего свыше, бегает многолюдных собраний, как пчела – дыма. Ибо как дым изгоняет пчелу, так и сему нетерпимо многолюдство.

Железо и камень, соударяясь, производят огонь: многословие же и смехотворство порождают ложь.

Ложь есть истребление любви.

Никто из благоразумных не сочтет ложь за малый грех; ибо нет порока, против которого Всесвятой Дух произнес бы столь страшное изречение, как против лжи: Бог погубит вся глаголющия лжу (Пс. 5, 7).

Видал я людей, которые величались ложью и празднословием, и остротами своими, возбуждая смех, истребляли в слушавших плач и сокрушение духа.

Когда бесы увидят, что мы в самом начале стараемся отойти от слушания смехотворных речей вредного рассказчика, как от губительной заразы; тогда покушаются обольстить нас двоякими помыслами: внушают они нам: «не опечаливай повествователя»; или «не выставляй себя человеком более боголюбивым, нежели прочие». Отскочи скоро, не медли; а если не так, то во время молитвы твоей вообразятся помышления о предметах смешных. И не только бегай таких бесед и лукавых собраний, но и разоряй их благочестно, предлагая на среду воспоминание о смерти и последнем суде; ибо лучше тебе окропиться, в сем случае, малым тщеславием, только бы сделаться виновником общей пользы.

Лицемерие есть матерь лжи, а часто оно бывает и поводом к оной. Ибо некоторые утверждают, что лицемерие есть не что иное что, как поучение во лжи и изобретатель лжи.

Кто стяжал страх Божий, тот устранился лжи, имея в себе неподкупного судию, – свою совесть.

ОДИН ЛЖЕТ РАДИ УВЕСЕЛЕНИЯ, ДРУГОЙ – РАДИ СЛАСТОЛЮБИЯ, ИНОЙ, ЧТОБЫ ЗАСТАВИТЬ ПРИСУТСТВУЮЩИХ СМЕЯТЬСЯ, А НЕКОТОРЫЙ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ БЛИЖНЕМУ ПОСТАВИТЬ СЕТЬ И СДЕЛАТЬ ЕМУ ЗЛО.

Истязаниями властителей прогоняется ложь; множество же слез ее совершенно погубляет.

Сплетатель лжи извиняется благим намерением; и что, в самом деле, есть погибель души, то он почитает за праведное дело. За подражателя Раавы выдает себя лживый муж, и думает соделывать спасение иных своею погибелью.

Не знает младенец лжи; не знает оной и душа, очистившаяся от лукавства.

Развеселившийся от вина, поневоле во всем говорит истину; так и упившийся умилением солгать не может.

«Лествица» преп. Иоанна Лествичника

Из личного архива

+2

5

28.11.2011

ПОСТ – ДУХОВНАЯ ПИЩА ДЛЯ ДУШИ

Потребность в пищи и питии врожденна телесной природе нашей, и умеренное удовлетворение этой потребности законно и необходимо. Преступая пределы умеренности, чревоугодие обращается в страшный и унизительный порок под следующими видами (по Иоанну Лествичнику):

1.Ничем не насыщаемое обжорство.

2.Прихотливое многоизобретательное сластолюбие.

3.Неудержимая и завистливая жадность к любимой пище.

4.Неукротимое, более и более свирепеющее чревоизлишество.

Началом всему худому служат упокоение чрева и расслабление себя сном, возжигающие блудную похоть.

Вот перечисление пороков, вытекающих из этой страсти: блуд, жестокосердие, сонливость, море помыслов, волны скверн, бездна неведанных нечистот, леность, многословие, вольность в речах, смехотворство, острословие, жестоковыйность, упрямство, бесчувственность, пленение, высокомерие, дерзость, щегольство, за которым следует нечистая молитва, кружение помыслов.

Чем легче и меньше употреблять пищи и пития, тем тоньше и легче делается дух. Объедение и сластолюбие пригвождает нас к земле и отсекает у души ее крылья.

От чревоугодия возникает лютая брань плотской похоти; от постов – целомудрие, от сытости – распутство, и от пресыщения – нечистота.

Хлеб и вода не приносят вреда!

Пост был первой заповедью нашим прародителям, и нарушение поста явилось причиной их падения, в чем состояло первое уничижение, с того начинают подвижники преуспевать в страхе Божием. С сего начал и Спаситель, потому что пост есть орудие на диавола, им Он сразил диавола в пустыне.

Облеченный в оружие поста во всякое время распаляется ревностью. Кто пребывает в нем, у того ум непоколебим и готов сразить и отразить все лютые страсти. Кто отвергает посты, тот забывает, отчего произошло грехопадение первых людей (от невоздержания) и какое оружие против греха и искусителя указал Спаситель, когда пребывал в пустыне, постясь 40 дней и ночей; тот не знает или не хочет знать, что человек отпадает от Бога чаще всего через невоздержание, как это было с жителями Содома и Гоморры и современниками Ноя, ибо от невоздержания происходит всякий грех в людях.

Кто отвергает посты, тот отнимает у себя и у других оружие против многострастной плоти своей и против диавола. Тот не воин Христов, кто бросает оружие и отдается добровольно в плен своей сластолюбивой и грехолюбивой плоти, тот, наконец, слеп и не видит отношения между причинами и последствиями дел.

Пост, как умерщвление плоти, умерщвление в себе ветхого человека, имеет заслугу бескровного мученичества.

В чем именно состоит пост и какими способами приучить себя к нему?

Пост есть принуждение естеству и отсечение услаждающего гортань. Надлежащий пост есть то, когда едим мало, употребляем простую пищу и удаляемся чревоугодия.

Будем устранять от себя сперва утучняющие, потом разжигающие, а после и услаждающие снеди.

За обедом ешь довольно, за ужином повоздержись. Принимать пищу надо благочинно, со страхом Божиим и ничего не должно вкушать по похотению, но когда имеешь нужду в том, чего требует естество, и притом так, чтобы после пищи и пития чувствовать позыв на пищу. Это довольство без излишества – начало святого поста.

Постные дни – среду и пятницу – соблюдайте неотложно.

Воздержание для каждого должно быть определено по его телесной силе. Надо избегать чрезмерного, расслабляющего поста, - даже во время плотской брани.

При случайных излишествах и неосторожном невоздержании не скорбеть о нарушении поста, а стараться вознаградить его.

При расслаблении тела от подвигов, либо от болезни, вовсе не держать поста. Тело, изможденное подвигами, или болезнями, должно подкреплять умеренным сном, пищею и питием, не наблюдая даже времени. Иисус Христос, по воскресении дщери Иаировой от смерти, тут же повелел «дати ей ясти» (Лк. 8, 55).

Истинный пост полагает свою печать на все внешнее и внутреннее поведение подвижника. Мера воздержания не ограничивается только пищею и питием, но простирается и на разговоры, и на сон, и на одежду, и на все чувства, - во всем этом должна быть мера воздержания.

Правильный пост совершенно чужд тщеславия и расслабления. В посте должно мужественно и благоразумно удаляться от всякого человекоугодия, избегать осуждения непостящихся, равно как и вкушающие не должны порицать постящихся.

Телесный пост облегчается постепенным навыком к воздержанию, но он не имеет никакой заслуги без поста внутреннего – духовного. Пост духовный – это период духовных усилий: усилить молитву, умножить милосердие, укротить страсти, примириться с врагами. Пост – духовная пища для души, это точно оазис в пустыне для утомленного путника, у которого кончился запас воды.

С радостью встречайте пост: «Се ныне время благоприятно, се ныне день спасения».

Схиигумен Савва (Остапенко)

0

6

ДВЕНАДЦАТЬ СТАТЕЙ, КОИМИ УБЕЖДАЮТСЯ СОМНЕВАЮЩИЕСЯ ИЛИ НЕВЕРУЮЩИЕ

1

Если какой-либо человек сомневается или не верует в святую Божественную Тайну, в коей прелагаются хлеб, находящийся на трапезе, в Тело и вино в Кровь Иисуса Христа, Сына Божия, и становятся в священном служении истинным Его Телом и Кровию, то каждый православный христианин должен вопросить его так: может ли Бог сделать что-либо большее, чем человек, и высшее его разума? И когда ответит: да, может, — скажи ему: почему же Он не может дать нам в снедь плоть Свою? Ибо если «Словом Господним небеса утвердишася» (Пс.32:6), то тем словом Божиим пременяет Он хлеб и вино в Тело и Кровь Свою.

2

Если же недоумеваешь, каким образом Христос, Который находится на небесах, в то же время присутствует и на трапезе, то удивись и тому, что одно и то же солнце, которое нас освещает и согревает, в одно и то же время находится и на небе, и на земле, на востоке и на западе, и во всех странах мiра. Подобным образом и Христос в Пречистых Тайнах творит великое и преславное в одно время и на небесах, и на земле, как Единый Всемогущий и Всесильный: на небесах — истиною естественною, а на земле — властию Божества, непостижимою и неизреченною, превосходящею человеческое разумение.

3

И затем, если удивляешься тому, что единый неделимый Христос во многих частях одинаково всем верующим раздается, в одной не больше не меньше, чем в другой, то удивись и тому, каким образом мой единый голос находится в одно время и в моих устах, и в ваших ушах?

4

И если сомневаешься, каким образом не разделяется тело при раздроблении Тайн, когда раздробляется агнец или каким образом в каждой части присутствует целый и совершенный Христос, то удивись и сему: когда раздробляется зеркало на мелкие части, то образ человеческий в нем не раздробляется, но в каждой части является столь же целым, как и в полном зеркале.

5

Может быть, ты недоумеваешь, каким образом Христос, снедаемый часто, не умаляется, но пребывает целым во веки? Тогда удивись и сему: когда от одной свещи возжигаются многие другие, первая свеща в своей светлости не умаляется.

6

И если спросишь о том, каким образом Христос, входя вовнутрь нашего естества, не оскверняется и не заключается, то и я спрошу тебя: солнце, проходя над смрадными местами, оскверняется или нет? Ведаю, что премудрый и верующий не дерзает говорить об этом. Тем более Христос, Свет всякой чистоты, не оскверняется и не заключается: Сущий, Которого не мог удержать ад и грозные печати, и затворенные и крепко запертые во входах к ученикам двери.

7

Также и о случаях со страшными Христовыми Тайнами и о снедаемой части разумей, что они не подлежат тлению, как общие брашна, но, как говорит святой Златоуст, сей священный хлеб и вино пременяются в некое тонкое вещество и расходятся во все составы тела нашего. Равным образом и в том случае, если случится, что Святые Тайны, по небрежению или случайно, упадут, сгорят, сгниют, замерзнут, загрязнятся и проч., то этому подвергается не Тело Христово, а внешний вид хлеба и вина. Сия же безстрастная жертва никаким образом не причастна сему. Да не будет так! Ибо однажды только плоть Христова пострадала за нас, по Воскресении же не подлежит страданиям. Однако иерей не остается без наказания за небрежение свое, ибо тяжко согрешает, и потому подлежит наказанию и епитимий по рассуждению архиерея своего.

8

И если удивляешься, каким образом в малой частице Тайн заключается весь полный и целый Христос, то удивись и тому, как в столь малом зерне глаза твоего столь великие грады вмещаются и им объемлются? Но узнав сие, не испытывай неизследимого таинства, но непоколебимою верою и сердечною любовию вознеси благодарение деятельное и умственное страшному и сильному и Всемогущему Царю и Богу Вседержителю за неисповедимые дары Его.

9

Но если спросит кто-либо: как должен я готовиться к принятию Тела и Крови Христовой? Вопроси апостола Павла, и он научит тебя двум душеполезным добродетелям. Во-первых: «Да искушает себе человек, и тако от хлеба да яст и от чаши да пиет» (1Кор.11:28). Во-вторых: да рассудит, что есть Тело и Кровь Господня, кто и каков ты сам и с Кем хочешь соединиться? Как приступаешь, и Кого причащаешься?

10

Искушайте, как подобает познавать самих себя, и чистым ли умом созерцаете в сердце своем? Имеете ли мир с Богом, единомыслие с Церковью Его и любовь к ближним своим? Ибо, пока ты лежишь во грехах, ты не имеешь мира с Богом, потому что грехи наши разлучают нас с Богом, по словам: «Не греси ли ваши разлучают вас от Мене?» (Ис.59:2). Они делают нас врагами Богу нашему, мерзкими и ненавистными, диаволу же доставляют радость и веселие о нас.

11

Точно так же, если ты упорно пребываешь в какой-либо ереси, не исправляешься, не веруешь так, как научает нас, сынов своих, Церковь Божия чрез Духа Святого и слово Божие, то ты не имеешь мира с нею и являешься врагом ее. Помысли и о том, что если ты имеешь гнев и ненависть к ближнему твоему, то нет у тебя мира с ним, и ты недостойно вкушаешь Тело и Кровь Христову, кои суть соединения и примирение наше с Богом.

12

Наконец, «разсуждение Тела Господня» (1Кор.11:29) – в том, согласно ли с Церковью мыслишь ты о страшных Тайнах? Хотя телесными очами видишь хлеб и вино, но веруй твердо и без сомнений в то, что существо их, наитием Святого Духа и действием Его и властию всемогущего слова Божия, пременяется в Тело и Кровь Христову настолько, что ничего иного в них не остается, кроме самого истинного Тела и Крови Господней, под внешним видом вещества пшеничного, квасного, новоиспеченного, мягкого хлеба и вина, из виноградных гроздьев или ягод приготовленного.

О человеке! Словом Божиим уверяйся
И подобиями сими в вере укрепляйся.
Выше себе искати, молю тя престати,
И на правоте в церкви святей добре стати.
Слово бо Божие в век присно пребывает
И вся по своей Его воли претворяет.
Веруй, яко хлеб Его есть святое Тело
И вино — Кровь, и яко Божественно дело.

Святитель Димитрий, митрополит Ростовский

Из личного архива

0

7

КТО ПРЕЗИРАЕТ СВЯЩЕННИКА, ТОТ ДОЙДЕТ ДО ОСКОРБЛЕНИЯ БОГА

Свт. Иоанн Златоуст о недостойных церковнослужителях

Душу священника обуревают волны, большие тех, какие бывают от ветров, возмущающих море.

Благодать действует и через недостойных служителей – ради верных и их спасения, через ослицу и волхва говорил Бог...

Пусть жизнь священника будет самая порочная, но не потерпят вреда те, которые с верою приступают к таинствам Церковным.

Хотя священник нечестив, но Бог, видя, что ты из благоговения к Нему почитаешь недостойного чести, Сам воздаст тебе награду.

Пусть жизнь священника будет самая порочная: но, если ты внимателен к самому себе, то не потерпишь никакого вреда в том, что ему вверено от Бога. Если Господь заставил говорить ослицу и через волхва даровал духовные благословения; если, таким образом, и чрез безсловесные уста ослицы, и чрез нечистый язык Валаама Он действовал для неблагодарных иудеев: то тем более для вас, если вы будете признательны, Он сделает со своей стороны все, что нужно.

Здесь все устрояет Отец и Сын и Святой Дух, а священник только ссужает свой язык и простирает свою руку.

Кто презирает священника, тот дойдет до оскорбления Бога.

Святитель Иоанн Златоуст

Из личного архива

+1

8

Протодиакон Герман Иванов-Тринадцатый.

Первый Всезарубежный Собор

27 ноября 2011

На недавно прошедшем с 9 по 11 ноября в Одессе расширенном внеочередном Архиерейском Синоде Русской Православной Церкви Заграницей, было постановлено отметить 90-летие Первого Всезарубежного Собора РПЦЗ, состоявшегося с 7/20 ноября по 19 ноября/2 декабря 1921 г. в Сремских Карловцах.

Да, именно в эти самые дни, ровно 90 лет тому назад, было положено основание нашей Церкви и понятно, почему Вл. Митрополиту Агафангелу и прочим Архиереям заблагорассудилось отметить этот юбилей, отметить это великое событие в истории Русской Церкви и Русского народа. Когда мы празднуем Рождество Христово или Воскресение Господне мы не празднуем событие двухтысячелетней давности, а празднуем само событие, само чудо, повторяющееся в наши дни. Так и следовало бы каждому из нас приступить к празднуемому нами первому всезаграничному Собору: пережить в наших душах, в нашем уме, труды и чаяния наших Отцов и возгореться тем же духом, которым горели они.

Очутившись в беженских, порою нищенских условиях безправных эмигрантов в приютивших их странах, унесших Россию в своих душах, Отцы наши Основоположники явили тем не менее всему міру высокий человеческий и христианский пример – пример Белой России. Не зря говорят, что в результате революции, порабощённая Россия на многие годы лишилась цвета нации. Первый Всезарубежный Собор, что видно по его составу, воплотил высокие духовные и человеческие качества этой «России вне России» и стал её выразителем.
Значение и смысл этого Собора идут дальше и шире обычного церковного Собора.

Стоит погрузиться в его историю, в чтение протоколов заседаний, ознакомиться со списком участников, чтобы в этом убедиться. По примеру Всероссийского Собора 1917/18 г., в состав Всезарубежного Собора вошли не только Архиереи, но и выборные лучшие представители духовенства, военных, штатских и прочих мірян. Всего 155 членов. Таким образом, явил он собою нечто вроде Земского Собора Русского Зарубежья.

Собор был созван в самый день первой годовщины промыслительного указа № 362 Святейшего Патриарха Тихона и проходил под почётным председательством Святейшего Патриарха Сербского Димитрия, иными словами – с благословения двух Патриархов. Среди прочих почётных членов был Председатель Совета министров Королевства С.Х.С., Главнокомандующий Русской Армией генерал П.Н. Врангель и много других высокопоставленных лиц.

Этот Собор особо важен тем, что был первым Собором после революции и в некоторой степени выпрямил некоторые недочёты допущенные Всероссийским Собором. Сегодня среди некоторых более роялистов, нежели сам король, "ультра-православных" нередко можно встретить грубые осуждения Московского Собора, что конечно является очередным абсурдом, характеризующим определённые "нео-патриотические" круги в Российской Федерации. Тем не менее, будучи абсолютно положительным и ценным в подавляющем своём содержании, Московский Собор носил частично печать своего времени и этот февральский оттенок необходимо было для церковной правды и чести стереть, что и было сделано Всезарубежным Собором.

Это касалось особенно осмысления причин революции, самой революции, её истоков и последствий и, главным образом, вопроса убийства Царской Семьи и, естественно вытекающий из этого неслыханного злодеяния вопрос монархии, России и монархии. Митрополит Антоний по этому поводу очень ясно сказал: «Если Собор в чём провинился, то разве в том, что он не высказал с достаточной силою осуждение революции 1917 года и низвержения Государя. Кто же будет отрицать, что февральская революция была столь же богоборческой, сколько противомонархической? Кто может осуждать большевицкое движение и в то же время одобрять Временное правительство?» И далее, перечислив ряд горьких плодов, доставшихся от февраля, уточняет: «Вот почему православный русский народ и все разумные люди в России должны торжественно отречься от приобретённых ими "завоеваний" февральской революции, а это возможно выразить только через признание преступности низвержения Царствующей Династии и через призыв её вновь занять Царский Престол».

Если кто имел право выдвигать критику по отношению к Всероссийскому Собору, так это уж в первую очередь Митрополит Антоний, который, как все знают, был подавляющим большинством голосов избран этим же Собором первым кандидатом на восстановленную патриаршую кафедру. Поэтому к его слову можно относиться, как к одному из самых веских и представительных голосов Русской Церкви и Русского народа.

Спор о монархии и о феврале существовал тогда и, как ни странно, существует сегодня, но со "спорщиками" уже иного, сегодняшнего, калибра. Как важно, и казалось бы просто, для людей, поневоле переживших ужас трёх поколений советского "воспитания", и желающих избавиться от всей навязанной им лжи – смиренно прислушаться к голосу Отцов Русской Эмиграции, а не выдумывать самомненно нечто своё. Нашему недавнему Архиерейскому Синоду пришлось издать строгое Заявление, предостерегающее тех, кто, думая бороться с большевизмом восхваляют Гитлера и увлекаются свастикой и бреднями о чистоте крови. Не более умными, хоть и менее опасными, выглядят иные "сверх-патриоты", возомнившие себя защитниками и хранителями в последней инстанции Белого Движения, и считающие для сего нужным порочить память Царя-Мученика и монархистов, и не терпящие малейшей критики по отношению к деятельности Белых вождей.

Полезно было бы таким горе-патриотам прислушаться и тут к словам Митрополита Антония: «Если бы Деникинская Армия написала это на своём знамени, то не окончила бы дело так печально /.../ К сожалению благороднейший и благочестивейший вождь той Армии слушал тех негодяев и чуждых России советников, которые сидели в его Особом Совещании и погубили дело. Русскому народу, настоящему народу /../ голой формулы – единая, неделимая Россия, не надо /.../ ему нужно сочетание трёх дорогих слов – за Веру, Царя и Отечество ! Более всего ему нужно первое слово, как руководящее всею государственною жизнью ; второе слово ему нужно как ограждение и охранение первого, а третье, как носительница первых слов и только». Да, велика беда предпочитающим и по сей день слушать негодяев и чуждых России советников.

Тема монархии, по поводу которой будущий второй наш Первоиерарх Архиепископ Анастасий сказал, что в Отделе Духовного Возрождения, где она обсуждалась, «заговорил дух древних великих строителей земли Русской», была единогласно всеми принята, но для большинства присутствующих одно признание желательности принципа монархии не только недостаточно, но «равносильно тому, что не сказать ничего», если не указать на определённую династию во избежание открытия дверей для всевозможных самозванцев. А в то время такой династией могла быть только одна – династия Дома Романовых, с которой все были связаны клятвенным обязательством.

Вопрос династии стал пожалуй единственным разногласием, своего рода водоразделом, между членами Собора. Значительное меньшинство членов, подающее однако громкий голос, зацепилось за этот предлог, чтобы сказать, что этим вносилась недопустимая в церковное дело политика. Забавно отметить, что главные защитники такой церковной аполитичности были Парижский архиепископ Евлогий и Севастопольский епископ Веньямин (Федченков). Один и другой, Вл. Евлогий, правда, с оговоркой, в 1927 г. подписали Декларацию м. Сергия о лояльности советской власти, в чём, по-видимому, не усмотрели политики. Вл. Евлогий в 1926 г. порвал с Зарубежной Церковью и является родоначальником сегодняшнего Константинопольского Русского Экзархата, а Вл. Веньямин в 1930 г. вошёл в Московскую Патриархию, где и умер в митрополичьем сане в 1961 г. Таким образом, вопрос династии послужил предлогом, породившим церковную смуту за границей, и явился продолжением смуты, начатой в России и приведшей к печальным событиям февраля 1917 года. Вл. Веньямин, придерживаясь чисто февральских понятий: «Воля же народа должна быть на первом месте», - до конца продолжал утверждать, что Собор не имел права предвосхищать волю народа.

Но среди Белых Эмигрантов, покинувших пределы России всего год до этого, эти тезисы уже были не в ходу. Лучшим тому доказательством служит случай с бывшим главой Думы М.В. Родзянко, который, как член Всероссийского Собора, по праву участвовал во Всезарубежном Соборе, но который был вынужден на второй день заседаний передать Митрополиту Антонию письменное заявление о том, что «ввиду нарастающего недовольства среди членов Церковного Собрания его присутствием среди них» он вынужден покинуть Собор. Этот символический случай с одной из самых "знаковых фигур" февральской революции показывает, насколько к этому времени отрезвело русское общественное мнение.
По поводу разногласий о том, являются ли династические вопросы политикой или церковностью, Митрополит Антоний, как всегда мудро, ответил в пространной статье: «Вопрос о династии не политический, а чисто церковный, ибо отвергнуть этот вопрос – значит отвергать существующие, никем не отменённые, основные законы, соглашаться с так называемыми завоеваниями революции, т.е. одобрить низвержение Государя и Царственной династии /.../ вопрос этот моральный, нравственный, а, следовательно, и чисто-церковный». Таким образом, отвергать династический вопрос, когда он уже встал, явилось бы именно политическим актом и решением, с чем и согласилось большинство Собора. Всем должно быть ясно, что разбирая церковные дела нельзя было обойти и не довести до конечного ответа вопрос о духовном возрождении России, который в равной мере являлся вопросом как государственного, так и церковного строительства России.

Прения о монархии были, естественно, только одними из разбираемых вопросов. В новой обстановке всё должно было быть реорганизовано. Надо было составить приходской устав, определить новые церковные округи, пределы епархий, обустроить совершенно новый зарубежный церковный организм, находящийся "вне рубежей" своей страны, тогда, как Церковь является именно территориальной, "внутри рубежей", согласовывать такое непредвиденное существование на территориях поместных Церквей, которые все, начиная с Константинопольской, охотно согласились с таким положением благодаря высокому уважению лично к Митрополиту Антонию и из сострадания к Русской Церкви. Надо было решить острый вопрос развода бракосочетаний в связи с массовым исчезновением без вести людей. Было также уделено внимание миссионерскому делу, духовному воспитанию паствы и обереганию её от вредных лжеучений, как масонство, социализм, оккультизм, теософия, от заманиваний католической пропаганды, проявляющейся в основном в насаждении т.н. Восточного Обряда. Был составлен ряд Посланий, к Русскому народу, к Русской Армии, ко всем Русским беженцам, ко всем верующим в Бога правительствам и народам о помощи голодающим, к старообрядцам и ряд других Приветствий, Обращений и Посланий, что говорит об объёме проделанной церковной работы за 12 дней заседаний.

Но в заключение, необходимо особо выделить Послание Міровой Конференции, ставшее настоящим историческим документом. Это отчаянный вопль, обращённый к первой международной послевоенной конференции, которая должна была состояться в апреле-мае 1922 года в Генуе (Италия). Снова взывали русские беженцы о помощи голодающим и страждущим, но главное, предостерегали народы и правительства свободного міра от признания советской власти и приглашения большевиков, как представителей России. Всё Послание дышит редким благородством, взывает к совести вчерашних союзников. Когда читаешь Послание, зная исход Генуэзской конференции, поражаешься тем нравственным ровом, разделяющим безправных, нищих, обездоленных, но благородных и достойных русских изгнанников и алчных и безсовестных представителей свободного міра. После Первой міровой войны, міръ явно вступил в новую качественную эру, эру нравственного падения и стремительного отступления.

Выделим несколько выдержек из этого Послания: « Среди множества народов, которые получили право голоса на Генуэзской конференции, не будет только представительствовать двухсотмиллионный народ русский, потому что невозможно же назвать его представителями, и притом единственными, его же поработителей /.../ какая же логика может признать право народного представительства за теми, кто поставил себе целью совершенно уничтожить народную культуру, т.е. прежде всего то, чем народ жил почти тысячу лет – его религию / .../ Или, может быть, 20-ый век не признаёт ни благодарности, ни справедливости, ни выполнения союзнических обязательств, а только выгоду и борьбу за существование? Не хотелось бы этого допустить /.../ признание большевиков правительствами есть торжественное отречение народов от морального начала /.../ европейская дипломатия до сего времени не решалась пачкать себя общением с торжествующими преступниками, убийцами своего Вернейшего Венценосного союзника, с предателями родной Армии, с истребителями родного народа. /.../ Уже и в настоящее время на сердце русского народа лежит тяжёлый камень огорчения заброшенного друзьями, отданного на истребление внутренним врагам узника».

Послание заканчивалось прямо патетическим призывом, но в котором чувствовалось уже разочарование вопиющего в пустыне, заранее понимающего, что не будет услышан, но считающего своим долгом свидетельствовать правду перед лицом всего сытого міра: «Народы Европы! Народы Міра! Пожалейте наш добрый, открытый, благородный по сердцу народ русский, попавший в руки міровых злодеев! Не поддерживайте их, не укрепляйте их против Ваших детей и внуков! А лучше помогите честным русским гражданам. Дайте им в руки оружие, дайте им своих добровольцев и помогите изгнать большевизм – этот культ убийства, грабежа и богохульства из России и всего міра. Пожалейте бедных русских беженцев, которые за свой патриотический подвиг обречены среди Вас на голод и холод, /.../ Они в лице доброй своей половины офицеров, генералов и солдат готовы взяться за оружие и идти походом в Россию, чтобы выручить её из цепей постыдного рабства разбойников. Помогите им осуществить свой патриотический долг, не дайте погибнуть Вашей верной союзнице – России, которая никогда не забывала своих друзей и от души прощала тех, кто временно был её врагом».

Результат известен и поражает своей безнравственностью. Большевики впервые на международной встрече представляли интересы России, но верх цинизма, пожалуй, проявила ватиканская делегация, которая обхаживала советских представителей в надежде достичь с ними соглашения. Следует отметить и не забывать глубоко символический жест ватиканского госсекретаря кардинала Гаспарри, демонстративно вручившего красную розу главе большевицкой делегации Чичерину. Германский посол в Москве передавал затем сказанное ему Чичериным: «Пий XI был в Генуе со мной очень любезен в надежде, что мы нарушим монополию Православной Церкви в России и тем самым расчистим ему путь» ... Но и полное созвучие с Пием XI, позже сказавшим, что «когда речь идёт о спасении душ, мы готовы вступить в переговоры с самим диаволом», проявил и британский премьер Ллойд Джордж: «Мы народ торговцев. Торговлей можно заниматься и с дикарями». Всё это подготовило путь пришедшим к власти во Франции социалистам и официально признавшим советскую власть в октябре 1924 г. и тем самым развязавшим всем правительствам последние сдержанность и угрызения совести.
Такова в общих чертах славная история Первого Всезарубежного Собора и царящая тогда обстановка в міре и в Русской Эмиграции, у которой мы должны учиться и учиться, если только хотим быть достойными Русскими Православными Христианами.

Протодиакон Герман Иванов-Тринадцатый, секретарь Западно-Европейской Епархии РПЦЗ

С протоколами Собора и всеми изданными Посланиями можно ознакомиться, зайдя на официальный сайт Архиерейского Синода Русской Православной Церкви Заграницей, по адресу http://sinod.ruschurchabroad.org , в разделе «Документы».

Ниже, некоторые Послания Собора

Вступительное слово Председателя Отдела о духовном возрождении России Высокопреосвященнейшего Архиепископа Анастасия, при открытии прений по вопросу о возстановлении Монархии в России.

Когда отдел о духовном возрождении России приступил к своей работе, перед ним сразу стал во всей остроте вопрос о возстановлении монархии в России. Чем объяснить это обстоятельство? Уверенностью многих членов Собрания в том, что именно возстановление Царской власти в России явится лучшим и самым действительным фактором духовного возрождения последней. Это не значит, конечно, чтобы они приписывали животворящую силу этой власти самой по себе. Первоисточником духовного обновления человеческого общества, по их убеждению, является Церковь, исполненная благодати и истины, но они думали, с другой стороны, что только при твердости государственного порядка, Церковь может проявить всю силу своего духовно-воспитательного влияния как на отдельного человека, так и на целый народ. И, тем не менее, когда этот вопрос о возстановлении монархического строя в России поставлен был на обсуждение Отдела, он как бы испугал некоторых из его членов. Очень характерно, что это были по преимуществу священнослужители.

Им казалось сначала, что Церковное Собрание совсем не должно касаться этого предмета. Откуда родилась у них эта опасливая мысль? Не из желания, конечно, застраховать себя на случай неизвестного будущего, ибо никто не может предвидеть, какая форма правления восторжествует в России в действительности и не из боязни разойтись с наказами, полученными ими на местах. Нет, мы свидетельствуем, что служители алтаря стояли выше этих малодушных опасений, как и не считали себя связанными указаниями, полученными ими от приходов, ибо они знали из учения самого Небесного Пастыреначальника Христа, что пастырь идет впереди своего стада, и овцы по нем идут, а не наоборот. Ими руководило в этом случае только сознание лежащей на них высокой ответственности за Церковь, часть которой мы составляем на этом Собрании. Они исходили из того соображения, что Церковь как вечное Божественное учреждение не связано внутренне ни с какою определенною формою правления и потому не должна догматизировать ни одной из них. Но по мере того, как они углублялись в этот вопрос, в их сознании произошел несомненный сдвиг. Переходя постепенно от чисто теоретической отвлеченной точки зрения на указанный предмет в область живой реальной жизни, они не могли не видеть, что Церковь как факт истории живет в условиях пространства и времени, она есть как бы лестница Иакова, вершиною своей уходящая в небеса, а основанием своим утверждающаяся все-таки на землю, низводя благодатное благословение на все стороны человеческого бытия. Оставаясь в своем внутреннем существе вселенной, т.е. как бы надмирной, она во внешнем своем проявлении всегда была более или менее национальной. И замечательно, что именно православные восточные церкви были национальными по преимуществу. За примером ходить недалеко. Посмотрите на эту картину, перед которой мы молимся каждый день. Вы видите здесь великого Святителя Сербского Савву; под благословляющей десницей его собрались жители Македонии и Герцеговины и всех других частей Сербского народа, т.е. преподобный Савва представлен здесь как олицетворение Сербского национального единства. Наша история дает нам не менее поучительных примеров из той же области. И вот в нас невольно заговорили заветы древних строителей Русской земли: Св. Петра и Алексия и преподобного Сергия Радонежского, перед нами особенно ярко предстал образ адаманта Православия, Свят. Гермогена и побудил нас именно как церковный орган сказать свое слово о необходимости возстановления Царской власти в России. И мы сказали это слово вполне единодушно и единогласно. Момент, когда мы изрекли свое решение, был по-своему столь же знаменателен, как и тот исторический день, когда Всероссийский Церковный Собор, собравши во едино свои помыслы, громко возгласил: «быть Патриарху на Руси!» Но соборная мысль не захотела оставаться на этом пункте. Она по инерции, так сказать, стала работать далее, стремясь довести свое решение, как говорили многие, до его логического конца.

Признать необходимость монархии и не указать если не лицо будущего Царя, то, по крайней мере, династию, из которой он должен выйти, по убеждению этой части Собрания, равносильно тому, что не сказать ничего; даже более того: это значит только усилить царящую на Русской земле смуту, широко открыв двери для различного рода самозванцев, которые уже теперь в разных концах мира заявляют свои права на Всероссийский Престол. Такая династия может быть только одна – Дом Романовых, который один обезпечивает законный наследственный переход верховной власти от прежнего Государя к будущему, и с которым мы все, по взгляду этих членов Собрания, связаны клятвенным обязательством, ибо присягая тому или другому Государю, мы, по их толкованию, принимаем на себя долг верности и в отношении к его наследнику, т.е. ко всему Царствующему Дому, из которого последний должен выйти. Не упомянуть о династии Романовых в соборном постановлении – значит как бы отвергнуть ее и тем нанести ей ничем незаслуженную обиду, между тем как открытое признание этой исторической и всеми уважаемой династии было бы некоторым искуплением нашей общей вины пред почившим Царем – Мучеником, навсегда скрепившим своею кровью наш исконный союз с домом Романовых.

Не так рассуждала другая, меньшая и опять состоявшая по преимуществу из духовных лиц, часть Церковного Собрания.

Переносить обсуждение этого вопроса с принципиальных его основ на зыбкую почву дальнейших условных суждений, полных борьбы и раздора, где даже между самыми исповедниками монархического начала нет полного согласия, полагали они, нельзя потому, что одновременно с этим мы низвели бы Церковь, от лица коей мы говорим здесь, с ее высокого, непоколебимого пьедестала и повлекли бы за собой сферу суетных политических страстей. В нашей прошлой истории нет оправданий для такого направления вопроса. Церковные соборы, как известно, избирали только патриархов, но отнюдь не занимались выбором царей или даже царских династий. Правда, так называемый Освященный Собор принимал участие в Земских соборах, избиравших кандидатов на Русский Престол, но в этом случае Иерархи и клирики были только органической частью Русского народа вообще, между тем как в теперешнем нашем положении мы отделены непроходимой преградой от толщи народной и, что особенно важно, от нашего Общего Святейшего Отца духовного Вождя Патриарха Тихона. Мы должны особенно бережно относиться к этому последнему обстоятельству, чтобы не усилить еще более тяжести креста, лежащего на нашем великом Страстотерпце, ибо ответственность за наши решения в большей или меньшей степени может пасть на него.

Нет никакого сомнения, что те, кто стал на последней точке зрения, пережили тяжелую внутреннюю трагедию; долг членов Церковного Собрания все время в них боролся с чувством граждан своего отечества, и эта борьба была тем острее, чем горячо призывали их перейти на другую сторону, с которой многие из них были вполне единодушны, но церковное сознание, в конце концов, в них, однако победило: «Нам дорого», сказали они себе и другим, «устранение града земного, но еще более дорог нам град Небесный, в который ведет нас Вселенская и, как часть ее, Русская православная церковь. И если по разрушении нашей Государственной храмины Русский народ продолжает так или иначе существовать, объединившись вокруг Церкви, то, в случае, если поколеблен авторитет последней, он может погибнуть навсегда.
Вот та психология, при которой проходила работа нашего Отдела по настоящему вопросу, и которая привела к составлению предлагаемого вашему вниманию тему воззвания к Русским людям, находящимся в разсеянии, принятого в Отделе только большинством 58 против 31 голосов. Самое воззвание огласит Н.Е. Марков

- - - - -
Статья Высокопреосвященнейшего Митрополита Антония Председателя Русского Заграничного Церковного Собора

Церковность или политика?

Вопрос этот по отношению ко всякой речи, проповеди и соборному постановлению ставится с 1905 г. каждый раз, когда духовные лица или учреждения высказываются за самодержавие или вообще за монархию, но никогда не ставится, когда они высказываются против того или другого. Между тем, до 1905 года о достоинстве самодержавия и о неприкосновенности царской власти говорилось и печаталось и Св. Синодом, и церковными проповедниками несравненно чаще и более, нежели в последующие годы, и никто на это не возражал. Не только духовная, но и светская журналистика восхищалась речами митр. Филарета, архиеп. Амвросия (+1901), архиеп. Никанора (+1890), а, между тем, названные проповедники едва ли не большую часть своих речей посвящали именно этому предмету. Они раскрывали тесную связь монархического строя с процветанием благочестия на Руси, поясняя, с одной стороны, слова свв. Апостолов Петра и Павла о Божественном установлении царской власти, а, с другой, указывая на свойства русской народной жизни, в которой преданность отечеству русского и других многоразличных племен, населяющих Россию, поддерживается, главным образом, идеализацией Царя в народном сердце, как единственного на земле носителя правды вместе с силой и силы вместе с правдой и милостью, какового сочетания нельзя найти на земле, ни в каком ином учреждении.

Зато, когда 20 февраля 1905 года с такою проповедью выступил в Исаакиевском соборе пишущий эти строки, то на него посыпались со всех сторон укоризны за внесение политики на церковную кафедру, которая должна быть трибуной нравственных и церковных идей и потребностей жизни. Но именно только с этой стороны в той проповеди разсматривалась современная жизнь. Проповедник утверждал, что 1) единственная власть в России, которой народ верит и которая нравственно объединяет и русских граждан между собою, и инородческие племена в Империи, есть власть царская, самодержавная; 2) если она поколеблется (что уже произошло после 9 января 1905 года), то она будет заменена властью людей, народу чуждых и ненавидящих нашу веру; 3) что тогда Россия не просуществует, как единое государство, и 25 лет (она просуществовала после этого только 12), а распадется на множество пределов, друг другу враждебных; 4) что новая власть, презирающая русский народ, начнет с того, что лишит народ права изучать Закон Божий в училищах, а кончит тем, что будет разрушать храмы и извергать мощи угодников Божиих из священных рак и собирать в музеи и анатомические театры; 5) что народ наш будет несчастнейшим из народов, придавленный гораздо более тяжким игом, чем крепостное право, и, наконец, 6) наши западные враги – мнимые друзья – подобно жадным коршунам, ждут этого времени, чтобы потом броситься на Россию и обречь ее на участь Индии и других колоний.

Не буду распространяться о том, какими насмешками и укоризнами осыпали меня тогда в газетах – не сочувственное отношение к «освободительному положению», но за последние 3 года, когда люди на себе почувствовали сладость этого освобождения, они стали вспоминать в прессе ту проповедь и притом в тех же самых газетах и журналах, в коих ее раньше поносили. Что же, она являлась «вмешательством в политику» или была исполнением пастырского долга, предостерегавшим паству от физической и нравственной гибели?
Вот и теперь то же самое, что и в тогдашней прессе. Заступаться за армию – не политика, призыв ее на бой с большевиками – не политика, осуждать социализм – не политика, а пояснять, что монархия является единственной властью, при которых вера и церковь не будут гонимы, - это политика?

Все софизмы, которыми стараются поразить русский пастырский и патриотический дух, основываются на неясном смысле слова политика и политический, т.е. на сознательном запутывании его смысла. Если под политикой разуметь что-то не сродное нравственному и церковному началу, то, конечно, все, что называют этим словом в вышеупомянутых выступлениях церковных пастырей, не есть политика, а исполнение пастырского долга, служение св. Церкви и вере; если же под политикой разуметь все соприкасающееся народной жизни, начиная с правого положения Церкви в государстве, то церковная власть и Церковные Соборы должны участвовать в политической жизни и с этих сторон предъявлять ей определенные требования. Так, святитель Гермоген на том жизнь положил, что прежде требовал от народа верности царю Василию Шуйскому, а когда его пленили поляки, то – избрание царя Михаила Романова. В настоящее время пути государственной жизни народа расходятся в разные стороны еще гораздо определеннее: одни – в благоприятном смысле для веры и Церкви, другие – во враждебном: одни – в пользу армии и против социализма и коммунизма, другие – наоборот. Итак, Карловацкий Собор не только имел право, но и обязан был благословить армию на борьбу с большевиками, а также вслед за Московским Великим Собором 1917-1918 года осудить социализм и коммунизм.
Еще гораздо определеннее выяснялся пастырский долг Собора высказаться за легитимную монархию. Если Собор в чем провинился, то разве в том, что он не высказал с достаточной силою осуждение революции 1917 г. и низвержение Государя. Кто же будет отрицать, что февральская революция была столь же богоборческой, сколько противомонархической? Кто может осуждать большевистское движение и в то же время одобрять временное правительство?

Оно подняло руку на Помазанника Божия; оно уничтожило в армии церковное начало, уничтожило церковно-приходские школы, ввело гражданскую присягу, одним словом – все это дело было торжеством того нигилизма, который известен русскому обществу уже три четверти столетия.

Правда, боясь простого народа, деятели этой революции только наполовину сняли маску со своего противохристианского облика и даже хвалились, что они освобождают не только народ, но и самую Церковь, угнетавшуюся царями. Однако, ни один царь не позволял себе разгонять всего состава Синода и набрать туда двух-трех заведомых священников – нигилистов, а должность обер-прокурора оставить во всей ее противозаконной силе и заменить ее сумасшедшим циником. Но «временное правительство» разрешило Собор? Да, потому, что надеялось, что он изменит, вернее – отменит православие в России, а преданные слуги нового Синода из богословов в духе Карамазовского Ракитина открыто печатали, что «Церковь нуждается не в реформе, а в реформации». Созвали Предсоборный Совет и больше, чем наполовину наполнили его выгнанными со службы горе-профессорами нигилистами, которые на Соборе всеми силами, т.е. при помощи клеветы, передержек, обструкций и т. под., боролись против возрождения патриаршества и духовной школы, которую они уже тогда успели почти совершенно разложить. Февральская революция освобождала каторжников, а церковную власть поработила хуже Бирона и Протасова; она вела напряженный поход против православия и Церкви, и если бы не подоспели большевички и не напугали собой наших левых лидеров на Соборе, то еще неизвестно, удалось ли бы возстановить патриаршество, о котором Предсоборный Совет и не обмолвился. Неизвестно и то, согласилось ли бы «временное правительство» признать Патриарха, ибо оно разрешило Собор с тем, чтобы его решения были представлены «на уважение временного правительства».

Вот почему православный русский народ и все разумные люди в России должны торжественно отречься от приобретенных ими «завоеваний» февральской революции, а это, возможно, выразить только через признание преступности низвержения Царствующей Династии и через призыв ее вновь занять царский престол. Это необходимо не только как единственное средство для спасения России как государства, но в той же мере – для снятия с себя преступного уклонения от Божией правды и возстановления такого строя, при котором Церковь не будет в прямом гонении от государства.

Но не достаточно ли пока призывать народ к объединению на задаче – изгнать большевиков? Разумно ли заранее навязывать ему законную монархию? – Никто не говорил о навязывании, никто не говорил о самом порядке возстановления России. Собор предлагал молиться за возстановление ее, т.е. монархической и теократической России, какой она была до революции. Но и теперь скажу: объединяться на негативном начале - дело потерянное. Только тогда борьба за освобождение будет сильна и прочна, если в сердцах воинов и всех деятелей будет: либо неутолимая злоба и жажда разрушения и корысти; либо, положительный идеал или надежда возродить ту Святую Русь, которая всем дорога и за которую сладко умирать. Если бы Деникинская армия написала это на своем знамени, то не окончила бы дело так печально, не потеряла бы любви народной. К сожалению, благороднейший и благочестивейший вождь той армии слушал тех негодяев и чуждых России советников, которые сидели в его Особом Совещании и погубили дело. Русскому народу, настоящему народу, верующему и подвизающемуся, ему голой формулы – единая, неделимая Россия, не надо. Ему не надо России не то христианской, не то безверной, не то царской, не то - господской (как он всегда будет понимать республику); ему нужно сочетание трех дорогих слов – за Веру, Царя и Отечество! Более всего ему нужно первое слово, как руководящее всею государственною жизнью; второе слово ему нужно как ограждение и охранение первого, а третье, как носительница первых слов и только. Когда нашим старообрядцам казалось, что Россия и Царь отступают от истинной веры, они десятками тысяч стали переселяться в Турцию.

И если министры временного правительства осмеливались выражать желание, чтобы созванный ими Синод лишил Царя его благодатного Помазанника, (как лишают сана недостойных епископов и клириков), то Собор своим свободным голосом должен был разрешить от присяги временному правительству всех, кто ее давал – и тех, кто произносил ее над Крестом и Евангелием и тех, кто давал присягу языческую («клянусь честью офицера или солдата» и т.д.), хотя конечно и помимо торжественного разрешения, все, давшие такую присягу, свободны от нее, и я, как старший иерарх из тех, кто имеет свободный голос, готов разрешить всякому, кто бы обратился ко мне с такой просьбой, потому что та присяга не имеет никакой цены в очах Божиих как клятва Ирода, о чем см. стихиру на 29 августа: «аще и клялся еси, но не о добре клялся; лучше бы тебе солгавшу жизнь получити, неже истинствовавши главу Предтечи усекнути».

Итак, призывая помощь Божию на возстановление в России законной, Романовской монархии, Карловацкий Собор только исполнил пастырский долг, все члены Собора заявили согласие с желательностью такого возстановления, только не все признали благовременным об этом объявлять; среди последних было три русских епископа и несколько более половины священников, притом в большинстве последних те, которые напряженно боролись против возстановления патриаршества во время Московского Священного Собора и еще до его созыва. Благодаря Богу, Карловацкий Собор остался верен своему пастырскому долгу и торжественно особым посланием призвал русский народ молиться за возстановление Династии Романовых, не предуказывая частнейших форм законной Монархии в России.

- - - - -
Послание Мировой Конференции от имени Русского Всезарубежного Церковного Собора

Среди множества народов, которые получили право голоса на Генуэзской конференции, не будет только представительствовать двухсотмиллионный народ русский, потому что невозможно же назвать его представителями, и притом единственными, его же поработителей, как нельзя было в средние века признать гуннов представителями франкских и германских племен Европы, хотя среди гуннских вождей, конечно, успевали втереться несколько процентов предателей из народов европейских как и среди наших коммунистов евреев, латышей и китайцев втерся известный процент русских, и то преимущественно не на первых ролях. Впрочем, если бы вожди большевиков и не были инородцами и иноверцами, то и тогда какая же логика может признать право народного представительства за теми, кто поставил себе целью совершенно уничтожить народную культуру, т. е. прежде всего то, чем народ жил почти тысячу лет его религию, чем продолжает жить и теперь, перенося жестокое гонение на свою родную веру, будучи лишен самых священных для него Московских Кремлевских храмов и всех почти русских монастырей, бывших в его глазах светочами жизни, разсеянными по лицу всей земли русской? Завоеватели-большевики казнили сотнями тысяч русских людей, а теперь миллионами морят их голодом и холодом: где было слышно, чтобы интересы овечьего стада представляли собою его истребители волки? Если бы спросить еще не растерзанных волками овец, чтобы они желали для своего благополучия, то в ответ послышался бы один дружный вопль: уберите от нас волков. Так было бы, если бы овцы могли говорить; так оно и есть с русским народом, который до того забит и терроризирован, что не может поднять голоса и лишен физической возможности дать себя услышать просвещенной Европе и всему миру.

Однако, такого общего голоса не лишена трехмиллионная русская эмиграция, которая тоже есть подлинный народ русский, выступивший в свое время с оружием в руках на защиту своего отечества на всех его окраинах в рядах Добровольческих Армий, или присоединившийся к их работе в звании духовных пастырей, учителей, докторов, сестер милосердия и т. д. и повлекший за собой свои семьи. Сверх того, среди эмигрантов целые полки и даже дивизии доблестных казаков и даже тысячи верных совести калмыков-буддистов.
Вот эта-то эмиграция, в которой воплотились и интеллект, и активная воля русского народа, объединилась за границей из трех, и даже четырех, частей света на церковном Соборе в Сербии в Сремских Карловицах в полном составе своих иерархов и в числе выборных представителей от каждой значительной колонии в ноябре истекшего года.
Собор этот единогласно уполномочил свой президиум обратиться к Мировой Конференции с мольбой о спасении того народа, который в продолжении почти двух веков с рыцарским самоотвержением бросался в середину международных драм на защиту угнетенных, на защиту права и человечности, не ища ничего для себя, а выполняя свое призвание служить всему человечеству. Мы не говорим уже о всей самоотверженной многовековой работе русских, избавивших от рабства и религиозного гонения христиан Балканского полуострова и славян Восточной Европы, а просим припомнить 1814-1815 годы, 1848 и 1877-1878, когда военные подвиги наших армий водворили в Европе законность и мир, а нам не дали ничего, кроме потерь и страданий.

Или, может быть, 20 век не признает ни благодарности, ни справедливости, ни выполнения союзнических обязательств, а только выгоду и борьбу за существование. Не хотелось бы этого допустить; хотелось бы верить, что потомки рыцарей Крестовых походов и соотечественники знаменитых философов, филантропов и миссионеров не утеряли того духа, который поставил Европу во главу объединяемого наукой и культурой человечества, и поставил не таким способом, каким большевики овладели Россией, т. е. не попранием всех моральных ограничений злой воли, не монополизацией смертоносных орудий-пушек, пулеметов против невооруженных миллионов мирных жителей, но силой мысли, знания и благодетельных изобретений техники. Хотелось бы верить, что этическое начало не исключено Конференцией даже в отношениях международных.
Но, если бы нашлись среди членов последней такие голоса, которые бы настаивали на полном исключении из международных отношений всякого нравственного начала, ограничивая их борьбой за существование и за выгоды, то мы бы просили их обратить внимание вот на какую сторону дела.

Согласитесь, что даже в расчетах чисто утилитарных, всякий мудрый предприниматель имеет в виду выгоду не одного только хозяйственного года, но и дальнейших лет, иначе он будет повергнут в печальные условия жизни, а соседи подвергнут его осмеянию.

Спрашивается, какие могут быть дальнейшие последствия для Европы и других стран, если они поддержат большевиков? Элементов, сродных нравственному нигилизму последних, имеется довольно в каждом народе, о чем свидетельствуют переполненные тюрьмы и места ссылки. А с падением религии в последние 50-100 лет во всех странах западной культуры естественно усиливается жажда земных наслаждений, т. е. богатства и власти, а вместе с ними и зависть к тем, кто всего этого достиг, или кому это дано, по заслугам ли или по благоволению фортуны.

Таких элементов много и среди полуинтеллигентной части европейского общества. Десятая заповедь для них не существует: они уже довольно напитались противоположными идеями сознательных нарушителей нравственных начал общественной жизни.

Сколько энергии государственной жизни расходуется на борьбу с такими элементами населения, на охранение от них парламентов и школы, сколько общественных сил отвлекается от сознательной работы на внутреннюю самозащиту государства.

Теперь пусть подумают вершители судеб человечества, какое гибельное оружие дают они в руки всех преступных, аморальных и безрелигиозных элементов своего населения, если Всемирная Конференция, заменившая теперь совет королей и папы, введет в свою среду убийц и цареубийц, предателей своего отечества, разбросавших в чужие руки сотни тысяч квадратных километров своей территории и десятки миллионов населения, вовсе того не желавшего и временно примирившегося со своей фиктивной свободой только для того, чтобы не быть под пятой большевиков.

Если на Конференции или после Конференции выяснится, что большевицкая власть в России признана полноправной, то в одном государстве за другим начнутся большевицкие перевороты, которые, как это всем известно, настойчиво подготовляются интернационалом во всех народах. Их неуспех или медлительность в достижении полного успеха зависит:

1) от непризнания большевиков всеми правительствами,

2) от страшных бедствий голода, холода и эпидемий, разразившихся над Россией по причине большевицкой неурядицы. Однако, русские палачи, ведущие энергичную пропаганду, настойчиво и не без успеха убеждают и русское и иностранное население в том, что неизлечимость этих бедствий имеет причиной прекращение дипломатических сношений с Европой, лишающее Россию транспорта и, следовательно, приобретения хлеба, лекарств и других произведений индустрии.

С приобретением большевиками иностранного транспорта и товаров, их друзья разсеют свои сомнения и опасения, а признание большевиков правительствами, то есть торжественное отречение народов от морального начала и принесение его в жертву эвдемонистическому, усыпит совесть аморальных революционных элементов населения, ибо хотя и раньше в международных отношениях ее веление часто пренебрегалось, но все же известный минимум правды сохранялся, и европейская дипломатия до сего времени не решалась пачкать себя общением с торжествующими преступниками, убийцами своего Вернейшего Венценосного союзника, с предателями родной армии, с истребителями родного народа. Если же теперь правительства отрекутся от всяких своих нравственных обязательств, то преступная часть населения скоро возьмет верх в разных государствах, и тогда картины русских поголовных избиений целых городов, жестоких пыток, грабежей и насилий будут находить себе место и в прочих государствах Европы и других частей света.

Тогда сбудется печальное предсказание величайшего мирового писателя Достоевского, написанное им за 50 лет до революции. “Хотя революция начнется в России, но здесь ей не долго пановать; ее подлинное гнездо будет в Европе, она кончится в России и перекатится в Европу: правда, ее не ждут, но и в XVIII веке ее не ждали во Франции, как это видно по путешествиям Карамзина и Шиллера, а после новой революции в Европе все лопнет” (“Дневник писателя”, 21, 470). Этот писатель мечтал даже о том, что возрожденная страданиями Россия еще раз спасет Европу, как спасала уже несколько раз. Конечно, последняя мысль представляется, к сожалению, мало вероятной; но несомненно то, что союз держав с большевиками поселит в сердцах русского народа неизгладимое чувство оскорбления и жажду мести, хотя и не похвальную, но весьма естественную, даже для русской доброй души. Уже и в настоящее время на сердце русского народа лежит тяжелый камень огорчения заброшенного друзьями, отданного на истребление внутренним врагам узника.
Впрочем, наш народ незлопамятен он все прощает людям за исправление их вины. Ему неведома вековая международная вражда.

Народы Европы! Народы Мира! Пожалейте наш добрый, открытый, благородный по сердцу народ русский, попавший в руки мировых злодеев! Не поддерживайте их, не укрепляйте их против Ваших детей и внуков! А лучше помогите честным русским гражданам. Дайте им в руки оружие, дайте им своих добровольцев и помогите изгнать большевизм этот культ убийства, грабежа и богохульства из России и всего мира. Пожалейте бедных русских беженцев, которые за свой патриотический подвиг обречены среди Вас на голод и холод, на самые черные работы, которые принуждены забывать все, чему учились, и быть лишенными даже таких необходимых удобств жизни, которые доступны последнему неграмотному чернорабочему. Они в лице доброй своей половины офицеров, генералов и солдат готовы взяться за оружие и идти походом в Россию, чтобы выручить ее из цепей постыдного рабства разбойников. Помогите им осуществить свой патриотический долг, не дайте погибнуть вашей верной союзнице России, которая никогда не забывала своих друзей и от души прощала тех, кто временно был ее врагом.

Если поможете возстановиться исторической России, то скоро исчезнут те, пока не разрешимые политические и экономические затруднения, которые по всему миру сделали жизнь столь тяжелой; тогда только возвратится на землю “желанный для всех людей мир” (Ефес 8. 13).

Председатель Высшего Русского Церковного Управления Заграницей Антоний, Митрополит Киевский и Галицкий

0

9

Прежде чем прочитать эту статью, постарайтесь понять, что не надо судить о Церкви, и тем более архиереев и священников, они ответят сами за себя, пред Богом. Нам, достаточно знать, что происходит в нашей Церкви, и делать для себя лично выводы. Избавьтесь от суда внутри нас, предоставив Суд Богу, да, мы и сами будем судимы Им. Сначала не хотел выставлять эту статью, чтобы сохранить мир церковный, теперь выставляю, чтобы нам видеть что происходит в наше время, и как велико наше падение и отступление от Бога, а это верный признак апокалипсиса, вернее его завершения. 
   

Протоиерей Георгий Эдельштейн.

К cвободе призваны вы, братия (Гал.5:13).

[история Церкви]

Вся история Православной Российской Церкви ХХ века – одна тотально закрытая и запрещённая тема. Даже лучших исследователей читаешь с опаской: того и жди, что в бочку мёда автором намеренно влита ложка дёгтя. А то и дохлая крыса на дне лежит.

Быть может потому, что история оболгана, православный народ остаётся слеп и глух к подвигу Новомучеников и Исповедников, молятся лишь тем, кто понёс свой крест в чужих землях 1800 лет назад. За последние 90 лет подлинно чтимой и любимой святой стала одна Матронушка Московская. Остальные две-три тысячи – "так себе святые", их почитают те, кто за письменным столом.

Благочестивые сказочки об убогой слепенькой матушке и о мудром товарище Сталине, который за советом к ней лично приезжал, наводнили всю Россию. Издательский Отдел Московской Патриархии, боюсь, постесняется сообщить общий тираж книг о Матронушке. Люди в панике бежали из Москвы кто как мог, уехал на Волгу Местоблюститель митрополит  Сергий, уехали лидеры обновленцев, но прозорливица твёрдо сказала товарищу Сталину, что уезжать не надо, немцы в Москву не войдут. И он не уехал.

Матронушка стала первоклассным бизнесом, вроде сочинской олимпиады. Какой-то шустрый собрат мой успел икону в храме повесить: во всю доску – батька усатый, в стороночке, на топчанчике убогонькая сидит. У нас в школе такая же картина висела – "Утро нашей Родины". (Сталинская премия первой степени). Только вместо слепенькой – гусеничный трактор ЧТЗ. Тоже маленький.

Я был студентом Московской духовной семинарии с 1980 по 1984 год. За все годы ни один преподаватель не обмолвился ни словом об истории нашей Церкви в ХХ веке. Табу. Потом была объявлена эпоха свободы и гласности, Церковь заговорила собственным голосом, и в 1994 году профессор Московской духовной академии протоиерей Владислав Цыпин опубликовал книгу, которая вот уже 17 лет остаётся учебником для наших духовных семинарий. Я назвал бы её православным изводом "Краткого курса истории ВКП(б)".

Предисловие к учебнику ("Слово к читателю") написал Патриарх Алексий II, следовательно – критика неуместна. Его Святейшество говорит в предисловии:

"Впервые выходит в свет долгожданный курс Истории Русской Церкви, вводящий читателя в недоступную до сих пор область церковного прошлого, пережитого нашей Церковью и Отечеством в минувший 70-летний период. <…>

Надеюсь, что в настоящем курсе Истории Русской Церкви каждый читатель, студент или исследователь, откроет для себя большой и ценный материал, который позволит ему полнее и глубже осознать и уяснить проявление в нашей отечественной истории путей спасительного Божественного Промысла".[1]

Весьма сомнительные утверждения начинаются с первой страницы:

Эпоха революционного террора "началась с Екатеринбургской трагедии, с расстрела Государя Императора Николая Александровича и его семьи 17 июля 1918 года".[2] Подобная историософия годится лишь для царебожников.

Во-первых, Николай II отрёкся от престола, называть его после отречения Государем Императором не совсем корректно.

Во-вторых, что, несомненно, более важно, эпоха большевистского террора началась не 17 июля, а с первых же дней захвата власти. Разнузданные шайки строителей прекрасного нового мира насиловали, грабили, мучили, убивали во всех городах и весях. Их общий "символ веры" и ныне гласит:

"А если гром великий грянет
над сворой псов и палачей,
для нас всё так же солнце станет
сиять огнём своих лучей".[3]

Уже в январе 1918 г., за полгода до убийства Николая II, Святейший Патриарх Тихон обратился с Посланием ко всем верным чадам Православной Российской Церкви.

"Опомнитесь, безумцы, прекратите ваши кровавые расправы. Ведь то, что творите вы, не только жестокое дело, это поистине дело сатанинское, за которое подлежите вы огню геенскому в жизни будущей – загробной и страшному проклятию потомства в жизни настоящей – земной. <…>

Заклинаем и всех вас, верных чад Православной Церкви Христовой, не вступать с таковыми извергами рода человеческого в какое-либо общение: "Измите злаго от вас самех" (1Кор.5,13)".[4]

Вскоре Послание было принято как документ Поместного Собора, под ним стоят подписи в том числе и всех отцов-основателей катакомбной Церкви.

Православная Российская Церковь оказалась на краю бездны, Ей стало грозить полное физическое уничтожение не в тот год, когда Л.Троцкий и Е.Тучков противопоставили "белогвардейской", "тихоновской" Церкви группу своих революционных "красных" попов, "живую церковь", не в год "великого перелома" и "ликвидации кулачества как класса", и не в расстрельный 1937 год, а в те дни января 1917 г., когда "народ-богоносец" уже не желал слышать голос своих архипастырей.

Будущее нашей Церкви созидается сегодня. Будущее Церкви зависит от того, насколько мы сейчас осмеливаемся говорить правду о Её истории, Её жизни, Её детях – мучениках, исповедниках, предателях и врагах.

Мы очень любим сказочки о "возрождении" Русской Православной Церкви, кажется, ни один автор без них не обошёлся. Какой-то историк насчитал пять возрождений в ХХ веке, другой – семь. О возрождениях одинаково охотно повествуют и профессора духовных академий, и светские историки. Если термин "возрождение" кажется недостаточно ярким, используют "воскресение". Патриарх Алексий II в том же предисловии к учебнику В.Цыпина писал:

"Русская Православная Церковь торжествовала своё воскресение в 1945 году. Созванный в храме Воскресения Христова, что в Сокольниках, в Москве, Поместный Церковный Собор 1945 года определил основные положения и устои церковной жизни".[5]

В сентябре 1943 г. Сталин позвал в Кремль трёх митрополитов и "имел с ними беседу" - возрождение. Через год и пять месяцев одного из них назначил Патриархом – воскресение. Сталин умер, в стране семибоярщина, члены Политбюро, словно собаки за мозговую кость, грызутся за власть, а Церковь, пользуясь моментом, возрождается.

"По мнению Т.А. Чумаченко, "Русская Православная Церковь в 1955-1957 гг. вновь пережила, пусть и не в полной мере, ренессанс", подобный тому, что пришёлся на середину 1940-х".[6]

Профессор М.В. Шкаровский насчитал четыре возрождения: в начале 40-х (приём у Сталина), в середине 50-х (междуцарствие, "оттепель"), в конце 80-х (новый Генсек, М.С. Горбачёв, затеял перестройку и принял постоянных членов Синода в Кремле). Ну, и на оккупированной фашистами территории, конечно.

Логика несокрушимая. Русская Православная Церковь возрождается только в Кремле и расцветает от улыбок Генсеков.

Приняли новый (более чем посредственный) Устав 1945 г. (не отменив несравненно лучший Устав 1917 г.) – воскресение. Побеседовали с М.Горбачёвым и К.Харчевым, получили Высочайшее Соизволение открыть поруганные комуняками храмы – возрождение.

Когда две тысячи лет назад в Израиле строили новые синагоги (изредка даже офицеры оккупационной армии), когда книжники умножали число свитков Торы, когда фарисеи украшали золотом и драгоценными камнями Храм в Иерусалиме, никто из евангелистов или мужей апостольских не заметил никакого возрождения. И Сын Человеческий не заметил, хотя в Храме бывал и свитки читал. Ибо не с камней и не с папируса начинается возрождение. За много десятилетий мы ни разу не услышали  от наших архипастырей то единственное слово, с принятия и осознания которого может начаться возрождение души человеческой, а, следовательно, и Церкви. Это слово – ключевое в проповеди Предтечи, с этого слова начал Свою проповедь Спаситель, с него началась проповедь апостолов.

Однажды в 1990 г. историк Д.В. Поспеловский, сам того не желая, подвёл краткий итог всем возрождениям (уже отгремели литавры помпезного 1000-летия Крещения Руси):

"В последнее десятилетие, когда покойный Патриарх Пимен был уже не у дел, Церковью управляли его именем временщики, окружавшие Патриарха, а временщиками в значительной степени управляла небезызвестная "контора", нередко посредством шантажа".[7]

"Личность, возглавлявшая Церковь, Патриарх Пимен, была по своей бездеятельности, серости и безвольности вполне подстать личности, возглавлявшей государство и партию. Да и коррупция, окружавшая Пимена, была подстать брежневской".[8]

Правда, профессор тут же спохватился и заверил читателей "Вестника РХД", что с избранием Святейшего (на сей раз Алексия II) произойдёт чудо: всё кардинально переменится ("Патриарх мне сам честное слово дал", - любил повторять в начале 90-х Дмитрий Владимирович).

Впрочем, нет смысла повторять сказанное. О нашем многолетнем споре с Д.В. Поспеловским и другими членами редколлегии "Вестника РХД" речь уже шла. (См. статью "О чиже, который мал, и о дятле, любителе истины")

Прошёл двадцать один год. Теперь у нас новый Святейший Патриарх, его зовут Кирилл. Как писал Н.А. Некрасов, "Старого отпели, новый слёзы вытер…" etc.

Все наши "ренессансы" - просто этапы закабаления Московской Патриархии коммунистическим государством, ступеньки вверх по лестнице, ведущей вниз. Первым таким "возрождением" и "оздоровлением" была "Декларация о радостях" митрополита Сергия и его Синода. За спиной Заместителя Патриаршего Местоблюстителя всю жизнь торчали рожки Е.Тучкова. Одним из первых на это обратил внимание профессор протоиерей Василий Верюжский. Исходным возражением против "Декларации" у него было:

"1. Отказаться от намечающегося курса порабощения Церкви государству в той форме, какую Вы найдёте более подходящей, но которая делала бы ясным для верующих таковой Ваш отказ. <…>

8. Отменить распоряжение об устранении из богослужений молений о страдальцах за Церковь Христову и возношении молений за гражданскую власть, так как таковое распоряжение при современных условиях государственной и общественной жизни является не чем иным, как издевательством над религиозным сознанием верующих".[9]

В октябре 1927 г. архиепископ Иларион (Троицкий) писал:

"Имя митрополита Сергия произносится всеми как имя действительного кормчего Русской Церкви, но увы! – имя это является фальшивой монетой, так как фактически распорядителем судеб Русской Церкви и Её епископов, как гонимых, так и протежируемых, т.е. милуемых и поставляемых на кафедры (последнее особенно печально!) является нынешний обер-прокурор "Православной Русской Церкви" Евгений Александрович Тучков. (Всего этого не осмелится отрицать митрополит Сергий, явившийся несчастным инициатором, вернее – орудием чудовищного замысла – осоюзить  Христа с Велиаром. – Прим. архиепископа Илариона)".[10]

Некоторые авторы датируют возникновение катакомбной Церкви 1927 годом и объясняют Её появление тем, что Церковь потеряла свободу, государство воинствующих безбожников стало назначать, перемещать, удалять с кафедр епископов, а митрополит Сергий и его Синод лишь подписывали решения государственной власти. (См. также § 8 обращения прот. В.Верюжского).

Архиепископ Илларион писал в том же письме:

"При исполняющем обязанности Патриаршего Местоблюстителя митрополите Сергии имеется Синод (правда, большей частью "подмоченных", т.е.  весьма в церковном отношении скомпрометированных своей давнишней и прочной ориентацией на безбожное ГПУ, да и не этим одним)".[11]

Мудрый старец Сергий безошибочно определил главную ошибку обновленцев: ни в коем случае нельзя нарушать decorum, нужно быть красным попом, созидать Советскую Православную Церковь, но под личиной нерушимого древлеправославного благочестия.

Так и повелось во все последующие десятилетия: все сергианские епископы – законные православные иерархи, сохраняющие апостольскую преемственность. Но чем выше положение на административной лестнице, тем более "подмоченный", следовательно, тем легче управляемый.

"Митрополиты всея Совдепии" менялись - Тучков, Карпов, Куроедов – система взаимоотношений оставалась, принципиально, неизменной.

Многочисленные попытки российских и зарубежных оппонентов митрополита Сергия объявить его еретиком всегда были беспочвенными. Сущность сергианства наиболее точно определил архиепископ Иларион:

"Уместным считаю сообщить Вам следующее. Недели 2-3 тому назад я читал письмо, в котором приводились подлинные (в кавычках) слова одной небезызвестной "блаженной", сказанные ею на запрос о митрополите Сергии, причём вопрошавший, по-видимому, указывал, что митрополит Сергий не погрешил против православных догматов, что он не еретик. "Что ж, что не еретик! – возразила блаженная. – Он хуже еретика: он поклонился антихристу, и, если не покается, участь его в геене вместе с сатанистами"." [12]

По сей день антирелигиозная политика Советского государства изучается только с одной - "внешней" - стороны. Так, как изучает её официальный историограф Московской Патриархии профессор протоиерей В.Цыпин.

В последние годы историки получили доступ к части закрытых архивов, но общая картина нисколько не изменилась: государство убивало священнослужителей, разрушало храмы, подавляло экономически, издавало драконовские законы и инструкции. А руководство Московской Патриархии изо всех сил сопротивлялось. К сожалению, силы были неравные. Это, как и вся история Русской Православной Церкви ХХ века – мифологема, сергианская ложь.

Ныне здравствующий Патриарх Кирилл дал в 2009 г. Интервью газете "Комсомольская правда":

"Положение Церкви сделалось при Хрущёве настолько удручающим, что некоторые священники, в частности мой отец, сравнивали этот период с временами сталинского гонения и говорили: "При Сталине было проще, тогда ставили к стенке или отправляли в лагеря. И всем всё было ясно: вот друг, вот враг".

А здесь всё делалось куда более изощрённо, мерзко, Церковь начали подрывать изнутри. Государство решило, что священники не имеют права нести административную и финансовую ответственность. Всё было передано в руки мирян – старост, которые назначались местными властями. Все деньги Церкви и вся административная власть её находились в руках этих старост". [13]

Патриарх забыл пояснить, что означают слова его отца, протоиерея Михаила Гундяева: "Церковь начали подрывать изнутри, невозоможно понять, где друг, а где враг".

В Смоленском храме Петербурга, где служил о.Михаил, восьмым священником был Павел Дарманский, духовное чадо Евграфа Дулумана. Евграф первым публично "порвал с религией", похулил Имя Божие. Очень скоро его примеру последовал Дарманский.

Вчера был собратом, стояли у одного Св. Престола, причащались из одной Чаши, сегодня – Иуда. Здесь о.Михаилу всё ясно и понятно. Кампания отречения от религии и Церкви ренегатов-священников успеха не имела и была скоро прекращена. Самый сильный удар по Церкви за все годы хрущёвских гонений нанесли (совершенно сознательно и злонамеренно) отнюдь не отлучённые от Церкви Е.Дулуман, П.Дарманский или профессор А.Осипов, а епископы Московской Патриархии, собравшиеся в Троице-Сергиевой Лавре 18 июля 1961 года. Именно Синод и Преосвященные Отцы Собора действовали, как выражается Патриарх Кирилл, "извращённо и мерзко".

С докладом о необходимости нанести сокрушительный удар по Церкви выступил архиепископ Тульский Пимен, будущий Патриарх.

Именно в годы хрущёвских гонений КГБ осуществил наиболее эффективный способ "подрыва Церкви изнутри": были рукоположены во епископы и быстро продвинуты вверх по иерархической лестнице ключевые фигуры будущих десятилетий Пимен (Извеков), Патриарх с 1971 по 1990 гг., Алексий (Ридигер), Патриарх с 1990 по 2009 гг., Никодим (Ротов), председатель ОВЦС, самый молодой член Синода (с 1961 г.), митрополит Ленинградский и Новгородский. Именно этих трёх иерархов исповедник Борис Талантов называл главными врагами Церкви:

"Первые иерархи Церкви: митрополит Пимен, митрополит Никодим и преосвященный Алексий являются сообщниками в нечестии".

И церковные, и секулярные исследователи намеренно фальсифицируют историю Русской Православной Церкви второй половины ХХ века. Профессор М.В. Шкаровский пишет:

"Всего в 1961-1964 гг. было осуждено по религиозным мотивам 1234 человека. С одной стороны, репрессии помогали удерживать под контролем значительную часть духовенства Московской Патриархии, подавлять особенно активные проявления церковного сопротивления. С другой – загоняли религиозную жизнь в подполье, были непосредчтвенной причиной значительного роста рядов катакомбного движения. <…> Реакция Московской Патриархии на гонения, как правило, была очень активной".[14]

В действительности картина была прямо противоположной: инакомыслящих в Церкви преследовало руководство Московской Патриархии, а не атеистическое государство.

Священный Синод обманом удалил с кафедры несомненно самого мужественного иерарха исповедника Ермогена (Голубева). До конца дней своих он проживал в Жировицком монастыре. Синод не допускал архиепископа ни на соборы, ни на архиерейские совещания. Управляющий делами Московской Патриархии митрополит Алексий специальными телеграммами категорически запрещал всем епископам любые формы общения с Ермогеном.

Священники Николай Эшлиман и Глеб Якунин были запрещены в священнослужении их правящим архиереем, никак не государством. Даже о. Владислав Цыпин готов пристыдить профессора М.В. Шкаровского, дальше идти некуда:

"Решительное отличие хрущёвских гонений от тех, которые обрушились на Церковь в 20-е и 30-е годы, заключалось, однако, в том, что они прошли без кровопролития и почти без арестов. Под суд было отдано, правда, несколько священнослужителей, которые обвинялись, как правило, в финансовых преступлениях, чаще всего связанных с неуплатой или недоплатой налогов". [15]

Как примирить двух профессоров? Один, безусловно, "сознательно ошибается" (как говорят дипломаты) и вводит в заблуждение читателей: 1234 – никак не "несколько". Дело в том, что М.В. Шкаровский написал книгу о Русской Православной Церкви, а доказывает активность Московской Патриархии цифрами о баптистах, пятидесятниках, адвентистах. Такие приёмы называются "ловкость рук".

Для доказательства недоказуемого М.В. Шкаровский (строгий архивист, ведущий научный сотрудник Государственного архива!) придумал, что епископ Иркутский Вениамин в 1961 г. был посажен в тюрьму и через два года там, несчастный, скончался. [16]

Готов засвидетельствовать, что через 3 года после "смерти" архиепископ Вениамин подписал составленную архиепископом Ермогеном петицию против решений Собора 1961 г. В 1971 г. мне посчастливилось почти час беседовать с "почившим" на квартире А.В. Ведерникова в Москве, его привёл о.Андрей Сергеенко. О.Андрей был крайне удручён всем, что видел и слышал на Соборе и почти всё время молчал. По терминологии М.В. Шкаровского, он был "диссидентом".

В 1990 г., защищая новоизбранного Патриарха Алексия от обвинения, что он был "заурядным стукачём", Д.В. Поспеловский убеждал меня, что все без исключения архиереи Московской Патриархии – стукачи, все регулярно писали доносы. В этом легко убедиться, если поработать в архиве Совета по делам религий. Доносов – тысячи. Но почему-то ничего кроме "Гласности № 13" за 23 года гласности в печати не появилось. Табу.

Ещё одна наглухо закрытая и запретная тема – жизнь матушек после ареста и расстрела батюшек. В 1978-1979 гг. я работал архивариусом в Тульском и Саратовском епархиальных управлениях. В архивах изредка попадались письма вдов репрессированных священнослужителей. К сожалению, ни одна из них к лику святых пока не причислена. Просто потому, что батюшек убивало государство, а матушек и детей – всё те же сергианцы, высокопоставленные функционеры Московской Патриархии.

Начиная с середины 40-х годов функционеры жили в невообразимой для советского человека роскоши, ездили в правительственных ЗИСах и ЗИМах, а дети Новомученников и Исповедников умирали от голода. Почти все письма об одном и том же:

"У меня 5 (6) детей, на всех – один старенький полушубок и одна пара валенок. Все сидят на печи, но дров мало. До лебеды и сныти ещё ждать долго, а есть нечего. Жмых кончается, буряки и картошку, оставшиеся под снегом, выкапывать запрещают и бьют детишек нагайками и палками…"

Патриархия рассматривала только подлинники документов, копии выбрасывали и не отвечали даже. На обороте каждого документа ставили штамп, повторно не принимали. Если кто-то был осуждён по статье 58 (любой пункт), ответ стандартный: "Занимался контрреволюционной деятельностью, ни пенсии, ни иной формы помощи не полагается".

Патриархийным вдовам неимоверно трудно, а каково катакомбным-андеевским, иосифлянским, даниловским? Кто о них написал, кто их слёзы сохранил?

В 80-90-е годы прошлого века самым распространённым журналистским штампом была фраза "70 лет Вавилонского плена". Это очередная мифологема: нельзя смешивать в одну кучу первые 35 лет и вторые. Патриарх Алексий I уже в 40-е годы отдыхал на сталинской даче и ездил кортежем на правительственных ЗИСах к минеральным источникам. Тогда же о.Николай Колчицкий получил такую же новенькую машину для Патриарха в Москве. Не сомневаюсь, что 99 % граждан СССР со всех ног бросились бы бежать в такой "плен".

В том же интервью "Комсомольской правде" в 2009 г. Патриарх Кирилл жалуется, что старосты сдавали церковные деньги в Фонд мира. Но он опять "забыл" пояснить профанам, что все наши архиереи были зампредами или, на худой конец, членами областных отделений Фонда. Архиереи грабили приходы и получали за грабёж грамоты и медали Фонда. Я уже несколько раз писал об этом[17]. Если когда-то будут опубликованы цифры, надеюсь, храмы, где я служил, окажутся на одном из последних мест в епархии по сборам в Фонд мира.

Заканчивая, хочу сказать о самом главном. Все Новомученики и Исповедники требовали сохранять внутреннюю свободу и достоинство Церкви. Церковь должна в любых условиях оставаться соборной не только по имени, но и по существу. Мы чтим Новомучеников (к сожалению, далеко не всех) устами своими, но заветы их – всех без исключения – от митрополита Кирилла (Смирнова) до архиепископа Ермогена (Голубева) – намеренно отвергнуты и преданы забвению. Уже 25 лет Московская Патриархия номинально свободна, но решения и определения Поместного Собора 1917-18 гг. влияют на жизнь Русской Православной Церкви сегодня не более, чем законы Хаммурапи. Нам мила структура Совдепии. Во главе – Генсек, при нём – "митрополитбюро" - "мы тут с товарищами посоветовались и решили". Любой епископ перед Синодом – ноль, вчера в Воронеже, сегодня в Астане, завтра в Перми или на покое, без объяснения причин. Зато в своей епархии любой епископ – Владыка, баскак.

Маленькая иллюстрация из недавнего прошлого. В начале декабря 2009 г. умер Патриарх Алексий II. Костромская епархия выбирала делегатов на Поместный Собор. Выборы проходили на ежегодном собрании духовенства. Каждую епархию представляли четыре человека. Первого делегата не избирал никто: правящий архиерей представлял епархию по должности. Правда, архиепископ Ермоген утверждал, что любой епископ является представителем епархии на Соборе лишь в том случае, если он избран данной епархией, а не назначен кем-то. В случае назначения он представляет только того, кем был назначен. Один представитель от мирян, один – от монашествующих, один – от духовенства.

Мирян на нашем собрании, естественно, не было ни одного, за них мы избрали из предложенного епископом списка (4 кандидата) молодого человека, который неотлучно пребывает при епископе. Епископ Александр привёз его из Вятки, когда Синод назначил епископа на Костромскую кафедру. Несколько лет он был просто Олегом, потом епископ Александр посадил его в очень просторный кабинет и на двери появилась красивая табличка "Олег Николаевич Овчинников. Секретарь Епархиального управления". В 2010 г. Синод переместил епископа в Казахстан, владыка забрал молодого человека с собой.

Делегата от монашествующих тоже избирали мы, священники, и тоже из небольшого списка, оглашённого епископом. Большинство монашествующих на собрании не присутствовали. От нас, духовенства, мы избрали молодого священника о.Андрея Казарина, он был то ли  замом, то ли помощником Олега Николаевича, сидел в прихожей кабинета своего шефа и вежливого спрашивал приходящих: "Вы к Олегу Николаевичу по какому вопросу? Присядьте, пожалуйста". На работу о.Андрей всегда приходил на час раньше шефа.

Однажды понадобилось мне подписать у Олега Николаевича какую-то бумажку. О.Андрей вежливо попросил посидеть до 11 ч., раньше не приедет.

"Позвони ему, отец, скажи – уже 4 человека ждут, два священника, все в епархии давно работают". О.Андрей побледнел и ответил почему-то шёпотом: "Олег Николаевич не благословляет беспокоить его. Присядьте".

Так мы соборне избирали Святейшего Патриарха Московского и всея Руси.

Епархиальное собрание 2009 г. и выборы четырёх делегатов на Поместный Собор, мне кажется, лучшая иллюстрация сергианской свободы, сергианской соборности, сергианской правды и сергианского достоинства Церкви.

Чтобы узнать вкус морской воды, нет нужды выпивать весь океан, довольно одной кружки, сиречь Костромской епархии. И книги профессора М.В. Шкаровского.

[1] Протоиерей Владислав Цыпин. История Русской Православной Церкви 1917-1990. Учебник для православных духовных семинарий. Московская Патриархия Издательский дом "Хроника", 1994. Сс. 5, 8.

[2] Там же, с. 5.

[3] "Интернационал"

[4] Послание Святейшего Патриарха Тихона об анафематствовании творящих беззакония и гонителей веры и Церкви Православной. Акты Святейшего Тихона, Патриарха Московского и всея России, позднейшие документы и переписка о каноническом преемстве высшей церковной власти 1917-1943. Сборник в двух частях. Сост. М.Е. Губонин. М., Православный Свято-Тихоновский Богословский Институт, 1994. С. 83.

[5] Там же, с. 7.

[6] Б.А. Филиппов. Очерки по истории России. ХХ век. Учебное пособие. М., ПСТГУ, 2009. С. 465.

[7] Вестник РХД № 159, с. 212.

[8] Там же, с 214.

[9] Из обращения протоиерей Василия Верюжкского к Заместителю Патриаршего Местоблюстителя митр. Сергию от имени части ленинградского духовенства и мирян. Минувшее. Исторический альманах. № 15. М., Спб., Atheneum: Феникс

[10] Письмо архиепископа Иллариона (Троицкого) к Н.Н. по поводу Декларации митрополита Сергия (Страгородского) от 16(29) июля 1927 г. Акты Святейшего Тихона, Патриарха Московского и всея России, позднейшие документы и переписка о каноническом преемстве высшей церковной власти 1917-1943. Сборник в двух частях. Сост. М.Е. Губонин. М., Православный Свято-Тихоновский Богословский Институт, 1994. С. 525.

[11] Там же.

[12] Там же, с. 528-529.

[13] Цитируется по: "Неизвестный" Патриарх Кирилл. М., Даниловский благовестник, 2009. С.30.

[14] М.В. Шкаровский. Русская Православная Церковь при Сталине и Хрущёве. М., Крутицкое Патриаршее Подворье. Общество любителей церковной истории. 1999. С. 396.

[15] Протоиерей Владислав Цыпин. История Русской Православной Церкви 1917-1990. Учебник для православных духовных семинарий. Московская Патриархия Издательский дом "Хроника", 1994. С. 161.

[16] М.В. Шкаровский. Русская Православная Церковь при Сталине и Хрущёве. М., Крутицкое Патриаршее Подворье. Общество любителей церковной истории. 1999. С. 375.

[17] Протоиерей Георгий Эдельштейн. Записки сельского священника. М., РГГУ, 2005. См. статьи "На приходе".

Источник: сайт прихода Воскресения Христова в селе Карабаново, Костромская епархия

0

10

29.11.2011

ПРИЗВАНИЕ СВЯЩЕННИКА – БЫТЬ КРАТКИМ ЕВАНГЕЛИЕМ.

Преподобный Иустин (Попович) о соборности в Церкви

Я пришел, господа, не учить вас, но сам желал бы от вас поучиться. Ведь каждый священник для меня – это живое Евангелие; если это не так, то должно было бы так стать; и если к этому не идет, то и священником такого не назовешь. Находясь среди вас, предпочитаю думать, что нахожусь среди многочисленных живых Евангелий. На потребу некоторых своих учеников и друзей я намерен сейчас сказать слово о соборности.

Проблема соборности в Христианстве является центральной. В Христианстве все есть центр; здесь нет периферии. К чему бы ни прикоснулся – касаешься сердца Христова. В Господе Христе нет ничего второстепенного, все главное и все центральное. Ни в Святом Евангелии, ни в Святой Литургии нет ни одного слова, которое бы для христианина было излишним или напрасным, хоть и ежесекундно бы его повторяли.

Также происходит и с понятием соборности. Соборность раскрыта в Символе веры, который всегда повторяется за каждой Литургией, но который остается таинственным и непостижимым, ведь каждое слово Символа веры содержит в себе абсолютную и поэтому непостижимую, превышающую возможности человеческого ума, истину.
Слово отца референта о соборности есть только малая часть, локальное определение более широкого понятия, более сложной идеи. Чтобы эта идея могла быть понята, надо исходить из центра Христианства, из центра всех центров – от Святой Троицы.

Святая Троица есть идеал и совершенство соборности: Троица во единице, и единица в Троице. В Троице совершенно осуществлен идеал соборности, как и соборно осуществлен идеал совершенства. В первых восьми членах Символа веры говорится о Святой Троице, а в девятом – о Святой Церкви, ведь Церковь есть образ и подобие Святой Троицы на земле. Церковь есть земной аспект Святой Троицы. В ней соединяется все, что относится к Святой Троице. Поэтому в ней все троично, все – свято, все – соборно. Но не надо забывать, что и сама соборность ограждена чудной благодатной троичностью: единством, святостью и апостольством, ведь сказано в Символе Веры: Верую во Едину Святую, <...> и Апостольскую Церковь.

Правой, православной, истинной соборности нет без единства, без святости, без апостольства. Соборность если не свята и не апостольская, не является православной. Чтобы лучше быть понятым, возьму за основу учение св. Дионисия Ареопагита и молитвенные слова православных богослужебных книг. Там прежде всего говорится о Соборности Святой Троицы, затем о Соборе Архангелов и Ангелов, о Соборе Святителей, о Соборе верных. Святая Троица есть центр, а из Нее и около Нее нанизываются концентричные круги.

Я не дерзаю объяснить Христианство, объяснить Церковь. Господь Христос пришел в мир не для того, чтобы изгнать тайну из мира, но сделать горькую тайну жизни сладкой, усладить горестью греха омраченную тайну мира, в этом Его новизна, в этом Его откровение. Господь Иисус Христос основал Церковь на фундаменте тайны, точнее, на фундаменте семи Святых Таинств. Христианство почивает на Семи Тайнах, а не на семи вещах. Я твердо и решительно исповедую, что не постигаю разумом Христа, но люблю Его. Христа невозможно понять земным разумом, но можно, вопреки протесту греховного нечистого разума, любить Его. Если бы Христа можно было бы понять разумом, я бы сразу отрекся от Него, ведь это было бы доказательством того, что Он – не Бог. «Бог, которого можно разуметь, – не Бог», – утверждает св. Афанасий Великий. Да, так утверждает «отец Православия».

Богохульством является желание разуметь греховным разумом Христа, объяснить Его разумом, пытаться поместить Его в узкие границы человеческого разума. Его чудесная Личность всегда остается таинственной и пребывает над разумом. Богоносные Отцы на Шестом Вселенском Соборе (в Халкидоне) раз и навсегда догматически запечатлели истину, что Личность Богочеловека Христа необъяснимо таинственна при всей Своей реальности. Бог и человек в Личности Христовой соединены «неслитно» и разделены «нераздельно». Тайна этого единства, этого соборного единства двух природ во Христе – непостижима и необъяснима, но реальна и свята, вечна и ощутима.

У нас часто понятие соборности римо-католизируется либо географизируется. В нашем, православном понимании соборности, суть ее не относится ни к топографии, ни к географии, но является внутренней, личностной действительностью. Истинная соборность идеально проявляется в Святой Троице. Кто истинно исповедует Святую Троицу, тот истинно соборен, апостольски соборен, святительски соборен. Кто это, если не Православная Церковь? Кто это, если не православные христиане?

Понятие соборности выражается словом «соборность», в греческом языке это слово составлено из двух корней, несущих смысл повсеместности и целостности (слово kaqolikh происходило от kata и dlon//. – Примеч. ред.), и толкуется как исповедание веры во святом апостольском единстве и благодати.

Как Поместная Церковь может осуществить такую соборность? – Только и только единством, святостью и апостольством; троичным единством: апостольской и святительской верой, апостольской и святительской любовью, апостольской и святительской надеждой. Ведь только это собирает человека, спасает и делает нетленным и вечным; это именно то, что остается после смерти, то, что никогда не перестает.

Однажды один мой ученик спросил меня: «Отче, что есть священник?» – «Молитва и пост», – ответил я ему. Это не мой ответ, я взял ответ у Христа: Сей же род изгоняется только молитвою и постом (Мф. 17, 21). Призвание священника заключается в том, чтобы быть кратким Евангелием, чтобы себя и тех, кто рядом, очистить от греха. Соборность может осуществиться только тогда, когда мы очистим себя. Молитва и пост – самые верные средства, так как это средства Христовы, служащие для очищения себя и мира от нечистых духов. Думаете, это невозможно? А я верю в невозможное; ведь вера и есть – веровать в то, что невероятно или невозможно. Верую в слова, в которые Сам Господь верует: Если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: «перейди отсюда туда», и она перейдет, и ничего не будет невозможного для вас (Там же, 20). Есть у меня это горчичное зерно, и я верую – ничего нет для нас невозможного; я верую – можно осуществить святую и апостольскую соборность в нашей Поместной Церкви. По вере нашей да будет нам.

«Христианская жизнь», №№ 7–9, 1926 год

Перевод с сербского Екатерины АНТОНОВОЙ

Источник: газета "Православный Крест"

0

11

ЕСЛИ У НАС ЕСТЬ ВЕРА, МЫ НЕ ОТСТУПИМ ОТ ЗАВЕТОВ ОТЦОВ

Готовясь к беседе с отцом Георгием Правдолюбовым, клириком Иваново-Вознесенской и Кинешемской епархии, я долго не могла остановиться на какой-то одной теме, чтобы определиться с вопросами для батюшки. Идей было множество, разнообразие актуальных проблем, которые хочется затронуть на страницах газеты, чрезвычайно велико: это и социальные вопросы, и церковные, и духовные… В итоге выбрала несколько, как мне казалось, наиболее интересных вариантов. Но разговор пошел не по сценарию – с первых минут батюшка сам обозначил тему. От избытка сердца глаголют уста (Мф. 12, 34), и сердце, болеющее о происходящем в нашей Церкви, подвигло отца Георгия на разговор о ее судьбе, о том, что должно быть самым главным и самым дорогим в жизни каждого христианина и, конечно, пастыря, – чистоте Православной веры.
Порой меня поражала простота и безкомпромиссная убежденность ответов батюшки. Так, рассуждая о том, что с введением в церковную жизнь различных новшеств мы потеряем благодать Святаго Духа, он заключил: «Зачем тогда все? Зачем тогда жить, я не понимаю?!» Действительно, как все просто, и как порой не хватает всем нам этого небесного, евангельского максимализма: какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? (Там же. 16, 26)...

– Батюшка, расскажите, пожалуйста, о себе. Как и почему Вы стали священником?

– Я не стремился к священству, это произошло по Промыслу Божию. Старцы говорили мне: «Будешь священником». А я не хотел священства. Жил на Украине, имел хорошую работу, занимался большим бизнесом. Помогал батюшкам: кому крышу покрыть на храме, кому что-то купить, кому помочь в каких-то бытовых делах… И я увидел их «закулисную» жизнь и сказал: «Нет! Я никогда не буду священником!» Но как говорится, никогда не говори «никогда».
Потом ездил к старцам, был у отца Зосимы – схиархимандрита Зосимы Донецкого, старца Ксенофонта в его же монастыре. Они мне говорили: «Ты – батюшка, будешь священником». А я боялся. Читал святых Отцов, которые пишут, что священник должен не любить этот мир. А у меня тогда были работа, машина, телефоны, счета в банках… Я понимал, что если становиться священником, то надо этого не любить, а внутри еще все противилось: «Как я могу быть священником, если я все это люблю?» Но я просто ежедневно молился вечером, исполняя правило: «Господи, кем я должен быть, – не знаю. Хочу Тебе послужить, но не знаю, как. Помоги мне, управь Сам». И Господь все управил. Я оставил все, приехал в Россию, чтобы только служить Господу.

– Батюшка, сегодня в нашей стране после десятилетий безбожия и гонений на веру восстанавливается и строится много храмов. Внешняя жизнь Церкви заметно активизируется с каждым годом. Но ведь помимо внешнего нужно восстанавливать и внутреннее – духовность народа. Что такое духовность, духовная жизнь? Как мы должны ее возрождать, возгревать, поддерживать? Какая роль здесь принадлежит пастырям?

– Духовная жизнь пастыря – возьмем пастыря – это что? Это жить в заповедях Христовых, по канонам святых Отцов, быть грамотным в догматических вопросах, соблюдать Устав Церковный – служить так, как положено служить по Уставу. Это должно быть правилом для каждого священника, потому что если он будет жить как-то по-другому, он не может иметь Духа Святаго.
Священник должен читать Евангелие. Это первое. Послания Апостолов, Деяния Апостолов, Апокалипсис, Ветхий Завет… Должен обязательно читать Псалтирь. Порой мне батюшки говорят: «Ну, отец Георгий, эта книга вообще-то богослужебная». Подождите, так все святые Отцы читали Псалтирь каждый день: кто – кафизму, кто – две, кто – три, кто – пять. Преподобный наш Леонтий Ивановский, Михайловский, прочитывал за день всю Псалтирь – двадцать кафизм. Священник должен следить за собой, смотреть за своим сердечком, чтобы там не было гнева, раздражения, злобы, корысти, сребролюбия… И когда так потихоньку батюшка будет жить и служить, служить как положено, то Господь даст ему Духа Святаго, и потом он и народ научит.
В наше время людей спрашиваешь, не своих прихожан, а других, с кем беседуешь: «Вы Евангелие читаете?» – «Нет, не читаю, батюшка». – «Почему?» – «Как-то некогда…» – «А Псалтирь?» – «Да нет, не читаем…» Но ведь на этих книгах – Евангелии и Псалтири – воспитывались наши Святые. Вот мы совершаем службу св. Александру Невскому, прочитываем его житие и видим: он воспитывался на чем? – На Евангелии и на Псалтири, и имел такой дух, понимаете? А сейчас люди читают современных богословов, например, «Флавиана» – первый том, второй, третий... Кураева, Осипова… И они заражаются этой ересью, заражаются духом неправославным, в их умы и сердца входит нечистота, и люди начинают воспринимать духовность неправильно, в извращенном виде. Поэтому наряду с возрождением храмов нужно возрождать и сохранять духовность. Тогда все будет в гармонии.

– Батюшка, еще есть такая проблема: сегодня поколение старых священников, которые рукополагались еще при советской власти, уходит, на их место приходят молодые, порой даже совсем юные пастыри…

– Молодежь, которая рукоположена сегодня, стала на духовный путь. Но им надо перерождаться – из душевного состояния в духовное. А некоторые остаются душевными, у них нет ревности по Бозе. Они делают большие уступки народу. Получается, не народ идет за Церковью, как должно быть, а Церковь идет за народом. «Это можно, это тоже можно». – «Батюшка, а можно это?» – «И это можно». Но нельзя же так – нарушать все.
Я думаю, что если священник сам любит Бога – а как Бога любить? В исполнении заповедей, канонов, – то люди это все равно почувствуют, поймут, что за пастырь, как он служит. Бывает, что вечерняя служба совершается полтора-два часа – все, и батюшка уходит. А если разобраться: вечерняя и утренняя служба – это минимум три с половиной часа, бывает и больше.
Батюшки должны понимать, что мы – служители Божии. Бог живой, Он все видит и слышит. Раньше я читал Евангелие о том, что когда Господь придет, обрящет ли Он веру на земле, и думал: как это? Как это, когда Господь придет, веры не будет? А теперь вижу, как все это сбывается.

– Как Вы относитесь к инициативе Межсобороного присутствия Русской Православной Церкви относительно нового перевода богослужебных книг?

– Наш церковно-славянский богослужебный язык – это жемчужина, это драгоценность, его ни в коем случае нельзя терять. Вот мы говорим: «Вонмем, премудрость, вонмем». А если переводить, будет примерно так: «Внимание, слушаем Бога, внимание».
Даже мои прихожане говорят: «Как же так, батюшка? Ведь тысячу лет понимали церковно-славянский язык, а теперь перестали понимать? Как такое может быть? Батюшка, так они (реформаторы. – Примеч. А.С.), получается, неверующие». Простые люди об этом говорят. Действительно, если бы человек был верующий, он никогда не захотел бы перевести службу на русский язык, перевести Церковь на новый стиль, упразднить посты… В Великом Посту будем кушать рыбу кроме среды и пятницы. Как это возможно? Верующий человек не допустит такого, потому что у него начало премудрости – страх Господень, страх Божий, и он не может преступить то, что святые Отцы нам заповедовали.
Поэтому хочется сказать нашим пастырям, батюшкам, Божиим слугам и народу православному: не слушайте тех, кто будет заявлять: «Мы вводим русский язык, вводим новый стиль, мы решили упразднить посты, что-то переиначить…» Нельзя этого делать. Пускай даже ангел с неба это скажет – нельзя слушать. Говорят: «Нам сказал Предстоятель». Подождите, но он не может такого сказать, потому что он сам в таком случае попадает под анафему.
Сейчас нам – верующим архиереям, священству, мирянам – приходит время исповедничества. Этого не надо бояться. Мы будем служить, как и служили. Если скажут: «Вон из храмов, убирайтесь!», тогда уйдем, будем служить по домам. И Господь будет с нами, Господь нас никогда не оставит. Мы должны проявлять верность Богу и любовь к Богу. Если у нас есть вера, мы не отойдем от заветов святых Отцов. Менять ничего не надо, ничего нельзя убирать, ни на йоту. Как есть, так мы должны служить. Это будет залог нашего спасения и спасения наших прихожан. И тогда благодать Божия не отступит.

– Батюшка, скажите, пожалуйста, что Вы думаете об экуменизме? Как нужно решать эту проблему?

– Дело в том, что сегодня эту проблему уже никак не решишь. Все идет своим чередом, Господь все это попускает. Как говорит св. Иоанн Богослов в Апокалипсисе: Неправедный пусть еще делает неправду; нечистый пусть еще сквернится; праведный да творит правду еще, и святый да освящается еще. Се, гряду скоро (Откр. 22, 11–12). Господь дает нам время. У экуменистов свои планы. Мы не должны об этом молчать, конечно. Я и сам говорю и прихожанам своим, и людям, с которыми сводит Господь, и священникам.
Экуменизм – это предательство Господа. Я думал раньше: как же так? Ведь они же заканчивали академии, они же преподавали догматику в академиях, как же они этого не знают? Нет, это все делается специально, осознанно, отлажено. А тех, кто еще понимает, – священство, народ, – они стараются представить ненормальными, необразованными, показать, что у них нет академического образования, семинарского. А народ-то все равно чувствует сердцем, что этот батюшка говорит правильно, а тот – неправильно, хоть он и образованный. Дело здесь не в образованности, а в том, имеет ли священник Духа Святаго или не имеет. А если имеет он Духа Святаго, Духа ревности, он никогда не пойдет молиться с католиками, с папуасами, еще с кем-то…
Я знаю одно: наша жизнь скоротечна. И скоро нам придется предстать пред Богом, хотим мы этого или не хотим, и дать ответ. А какой дадим ответ? Не знаю. Вот когда читаешь Псалтирь, после каждой кафизмы есть тропари, 40 раз «Господи, помилуй» и молитва. Если бы наше священство, народ Божий вникали в эту молитву – там все сказано. Евангелие и Псалтирь – это великие книги. Только их надо для себя открыть, не просто так вычитывать, а духом проникать. Тогда и получит человек от чтения, например, Псалтири и смирение, и терпение, и вразумление, и мудрость. А это очень важно в наше время, этого так не хватает порой. Потому слава Богу, что Господь нам дает еще это время – время хорошее, время укрепления. Пусть они делают свое, вынашивают свои планы, как разрушить Церковь. Ну а мы имеем возможность помолиться, послужить Литургию, служить не спеша. А то бывает все бегом, бегом, бегом… Батюшки, да куда вы бежите? Вы вникните в службу, что там сказано в тайных молитвах… И ты поймешь, где ты стоишь, перед Кем ты стоишь и что сейчас будет происходить здесь, на Престоле. Поймешь, что Господь дает Себя, нам дает по любви Своей. А мы что, будем Бога предавать?! Нет, этого не должно быть, не будет этого! Это страшно. Если мы приходим на Литургию как на работу – это уже преступление пред Богом.

– Батюшка, а что Вы думаете по поводу проповеди так называемого сверхчастого причащения? Некоторые священники сегодня убеждены, что миряне имеют право причащаться за каждой Божественной Литургией, на которой они присутствуют. При этом предлагается разделить Таинства Исповеди и Причастия, т.е. разрешить людям причащаться без исповеди, ослабить посты… Допустимо ли это, на Ваш взгляд?

– Нет, это ни в коем случае недопустимо. Почему? Потому что если человек приступает ко святому Причащению – мирской человек, – и он не помолился положенными канонами: канон покаянный, канон Божией Матери, канон Ангелу Хранителю, Последование ко святому Причащению, если он не постился, то его душа не готова к принятию Таинства, благодать не войдет в человека. Такой человек будет причащаться без страха Божия. Это будет такая веселая Литургия, веселая-веселая, как у католиков – у них там уже клоуны причащаются… Это будет извращение. Ведь каноны дают душе покаянный настрой. Говорят: «Мне батюшка так благословил». Простите, нам святые Отцы все это оставили, а не сегодняшние батюшки. Наверное, просто такие батюшки сами уже не читают канонов.
А покаяние – это очищение души. Господь невидимо стоит, приемля исповедание. Если человек идет на Причастие без исповеди – это преступление. Батюшка, который ему это разрешает, сам толкает человека на грех. Потом он теряет благодать, теряет сокрушение, умиление, страх Божий... Как один архиерей однажды высказался: «Наша вера – веселая вера». А священномученик Сергей Мечев говорил: «Наша вера – покаянная». Этого нам нельзя забывать. Пусть у нас даже нет смертных грехов, но мы все равно грешим: гневом, гордостью, раздражением, тщеславием… Кто от этого свободен? Да никто. Понятно, что мы готовы к принятию Святых Тайн никогда не будем. Но после исповеди ты примиряешься с Богом, ты чувствуешь, что ты недостоин, ты понимаешь, что ты – грешник. И ты причащаешься не в осуждение. Это очень важно.
Одна моя прихожанка была в Иерусалиме и рассказывала: «Мы не постились, не исповедовались, общую исповедь прошли – и на Причастие». – «Как?» – «А нам сказали, что ничего читать не надо, Господь есть Любовь, и все». Так она приехала и каялась в этом, потому что сама почувствовала – дух ведь не тот, мирская такая, душевная радость, а духовной радости нет.

– Батюшка, а каково Ваше отношение к различным так называемым новым формам миссионерства: проповедям на рок-концертах, выставке «современного искусства» в притворе православного храма и т.п.?

– В этом не будет успеха. Когда человек приходит в храм просто на радостях: «Пойду в храм, поставлю свечку», такие люди обычно надолго не задерживаются. А вот когда человек пришел от какой-то скорби, печали, болезни… Я сам человек-практик, я вижу, как такие люди приходят в храм и остаются в Церкви. Они начинают слушать Бога, у них сердце открыто через покаяние, покаяние искреннее.
А если ходить по дискотекам – в этом не будет толку, а вот священство – наш брат – повредится, это я могу сказать точно. Святые Отцы уходили в пустыни от мира, еще в те времена – третий, четвертый век. А что говорить про нас и про наше время? Мы настолько слабые, знаю по себе, настолько немощные, нас одолевают страсти, но мы крепимся, боремся. А если молодой священник пошел на такое гульбище… Нет, ничего из этого не получится. Просто священство само распояшется, потеряет страх Божий, будет угождать этой молодежи, будет их причащать со смертными грехами – «потом кто-нибудь вроде бы исправится когда-нибудь…» Но это все будет то же самое, даже еще хуже и хуже.

– Возвращаясь к началу разговора, хочу задать еще такой вопрос: к сожалению, несколько раз приходилось быть свидетельницей неприятной картины – православный храм строят или восстанавливают нерусские люди, узбеки, таджики – мусульмане. Работают даже в большие православные праздники. Проходишь мимо и слышишь грубый мат на ломаном русском. Почему так происходит? Как к этому относиться православному человеку?

– Наш приснопамятный Патриарх Алексий II, даруй ему, Господи, Царство Небесное… Я очень любил Патриарха Алексия. Это был искренний человек, молитвенник, духовный человек. Он говорил еще в начале 2000-х годов: «Хватит строить, давайте будем молиться». А преподобный Лаврентий Черниговский пророчествовал, что храмы у нас заберут, храмы строятся уже для времен антихриста. Если разобраться, храмы на Руси строились с молитвой, с благоговением, с постом. Такие храмы были благодатными, у них начало уже благодатно. А эти храмы – в них и будет процветать экуменизм, глобализм, и Богу они уже не угодны, поверьте.

– Спаси Господи, батюшка. А что бы Вы хотели сказать или пожелать нашим читателям в завершение этой беседы?

– За все слава Богу! Русь пока еще жива. И еще есть священство, которое не заражено экуменизмом, глобализмом, есть священство, которое любит Бога. Есть и такой православный народ, который слушает это священство. Это очень важно, потому что мы можем завести народ и в пагубу, и в Царство Небесное. И страшно, когда ведешь в пагубу, а думаешь, что ведешь в Царство Небесное, потому что кто-то «благословил». Нет, такого не должно быть. Если что-то совершается не по заповедям, не по канонам Церкви, то это не может быть благословлено Богом, такое человеческое «благословение» не имеет никакой силы. Бояться ничего не надо, с нами Господь, с нами Бог, вот и все. Как мне говорит мой духовный отец: «Живи, батюшка, в истине, в правде Божией, и Господь никогда не оставит».
Нам нельзя сдаваться: мы на духовной войне. Эта война страшнее и труднее простой видимой войны. Здесь враг невидимый. На войне врага видишь и побеждаешь. Сам стреляешь, где-то ранили, ну, если убили – значит, на то есть воля Божия, пошел Домой. А тут все вроде свои, а потом страшно, когда свои оказываются чужими, прячутся под рясами. Как апостол Иоанн говорил: Они вышли от нас, но не были наши (1 Ин. 2, 19). Была бы вера, они бы никогда ничего такого не сделали, а нет веры – это беда. Поэтому не теряйте веру сами, укрепляйтесь в Православии. Помоги всем нам, Господи!

Беседовала Анна Самсонова

Источник: «Православный Крест», № 39

+2

12

Сергей, спасибо за открытие темы.
Очень душевнополезно, для всех нас.

0

13

Спаси Господи Оксана. Все надо делать во славу Божию, что и аз грешный стараюсь. Если хоть одно слово упадет на наши каменные сердца, и то слава Богу.

0

14

НАТЕЛЬНЫЙ КРЕСТ И КРЕСТНОЕ ЗНАМЕНИЕ

Двадцать веков тому назад, у евреев и язычников крест был орудием казни, предметом позора и ужаса. Не было казни мучительнее и позорнее крестной. Ей подвергали самых отчаянных разбойников и возмутителей общественного спокойствия; осудить преступника на крестную казнь, значило лишить несчастного имени человека, предать его всеобщему презрению, - таково было значение креста в древнем мире. А что такое крест теперь у христиан? Он есть орудие спасения, предмет благоговейного почитания для всех. Вместе с апостолом Павлом смеет говорить всякий православный: Мне же да не будет хвалитися, токмо о кресте Господа нашего Иисуса Христа (Гал. 6, 14).     

Отчего произошла такая перемена, за что начали так благоговейно чтить крест, который прежде считали позором? За то, что на кресте угодно было Сыну Божию принять смертную казнь за грехи всего мира. На кресте произошло примирение Отца Небесного с людьми-грешниками. С этого времени это знамение победы над смертью, над диаволом. 
     
Св. апостол Андрей Первозванный, ведомый мучителями на крестную смерть, увидев издали крестное знамение, с восторгом взывал: «Радуйся, Кресте, плотию Христа освященный, и членами Его, как Маргаритами украшенный! Прежде, нежели возшел на тебя Господь мой, ты страшен был для земных, но теперь знают верные, сколько сокрыто в тебе щедрот, сколько уготовано наград. Безбоязненно и весело я иду к тебе, но и ты с веселием и радостию приими меня, ученика Распятого на тебе Христа. Я всегда любил тебя и горел желанием обнять тебя. О, блаженный Кресте, приявший великолепие и красоту от членов Господа, многократно желаемый и неусыпно искомый! Возьми меня от людей и отдай Учителю моему, пусть тобою приимет меня Тот, Кто тобою меня спас!». А св. ап. Петр просил исполнителей крестной казни только о том, чтоб его распяли вниз головой, считая себя недостойным быть распятым подобно Иисусу Христу.

Видите, братья, как высоко чтили Крест Христов св. апостолы? Как же после этого не чтить и нам, православным христианам, такое драгоценное сокровище, оружие нашего спасения, избавление от власти диавола и ада, примирение с Богом и оправдание? По истине, с того времени, как Сын Божий Своими страданиями освятил Крест, как поет св. Православная Церковь: «Просветивый сиянием Пришествия Твоего Христе и освятивый Крестом Твоим мира концы» (Троич. канон 1-го гласа), в нем стала проявляться необыкновенная чудодейственная сила, о которой будет сказано ниже.
Носить крест есть не только обязанность всякого христианина, но и особая его заслуга и честь. Нельзя носить нательный крест как амулет, как украшение. Нательный крест и крестное знамение есть только внешнее выражение того, что должно быть в сердце христианина: смирения, веры, упования на Господа.
Нательный крест - это не ювелирное украшение. Как бы красив он ни был, из какого бы драгоценного металла он не был бы сделан, это, в первую очередь, зримый символ христианской веры. Православные нательные кресты имеют очень древнюю традицию и потому бывают весьма разнообразными по своему виду. В настоящее время широко распространено мнение об особой силе «осинового крестика». Мнение весьма ошибочное, так как является суеверием, это возвращение в язычество. С того времени, как Иисус Христос умер на Кресте, Его непобедимая непостижимая Божественная сила сообщилась Кресту и вселилась в него и осталась в нем навсегда, - следовательно, он так могущ и силен от того, что в нем таинственно присутствует сила Христова.

И потому при выборе креста надо обращать внимание не на материал, из которого изготовлен крест, а на то, соответствует ли его форма православным традициям. Крест должен быть обязательно освящен православным священником.

При освящении нательного креста священник читает две особые молитвы, в которых просит Господа Бога, чтобы Он в крест влил небесную силу, и чтобы этот крест хранил не только душу, но и тело от всех врагов, колдунов, чародеев, от всяких злых сил. Вот почему на многих нательных крестах есть надпись «Спаси и сохрани!»

Христианин должен всегда носить на себе крест и не снимать его никогда и нигде до самой смерти. Крест «всегда для верующих есть великая сила, избавляющая от всяких зол, особенно же от злодейства невидимых врагов», - пишет святой праведный Иоанн Кронштадтский. Нательный крест потому так и называется, что его носят на теле, под одеждой, никогда не выставляя наружу (снаружи крест носят только священники). Это не означает, что нательный крест необходимо скрывать и прятать при любых обстоятельствах, но все же нарочито выставлять его на всеобщее обозрение не принято.

Церковным уставом установлено целовать свой нательный крест по окончании вечерних молитв. В минуту опасности или когда на душе тревожно, хорошо поцеловать свой крестик и прочесть на его обороте слова «Спаси и сохрани».

Чтобы не забывать, что сделано и что приобретено для нас Спасителем нашим, крестом мы крестимся, т. е. рукой изображаем на себе знамение креста. Обычай осенять себя при молитве крестным знамением в Церкви христианской ведется от самой глубокой древности. Его установили св. апостолы и передали всем верным, и с того времени так крепко хранится этот обычай, что без крестного знамения не совершается ни одна молитва, ни церковная, ни домашняя, а все они начинаются и сопровождаются крестным знамением и благоговейными поклонами.

Крест Христов не только дает великую силу нашей молитве, но через него совершаются и преславныя дела. Им отражаются греховные искушения и страсти, идущие или прямо от диавола, или от греховного мира и от нас самих. В крестном знамении каждому из нас дана возможность совершать великое. Для подтверждения этих слов следует только обратиться к нашим священным летописям и всякий может убедиться, как могущественна сила Креста Христова. Укажем на некоторые из безчисленных примеров:

- Св. ап. Иоанн Богослов, как повествует его ученик св. Прохор, знамением Креста исцелил некогда лежавшего при пути больного.
- Некогда благочестивый Ир, по наставлению св. ап. Филиппа, начертал рукою образ Креста Христова на поврежденных членах больного Аристарха и тотчас усохшая рука исцелилась.
- Око прозрело, слух открылся и больной стал здоровым (жит. ап. Филиппа 14 ноября).*
- Когда св. Епифаний в детстве своем, будучи еще не крещенным, свержен был рассвирепевшим ослом и сильно повредил себе бедро, то случившийся здесь некий христианин трижды знаменовал Крестом и тем уврачевал отрока (жит. св. Епифания 12 мая).
- Преподобная Макрина, сестра св. Василия Великого, страдая от некоего лютого вереда на персях ее просила свою мать осенить больное место крестом и как скоро употреблено было это врачевство тотчас получила исцеление (жит. преп. Макрины 19 июля).
- Но чудодейственный Крест Христов не только исцелял недуги, он даже воскрешал мертвых и соделывал тело человеческое невредимым. Так, св. первомученица Фекла осенила Крестом множество дров и хвороста, собраннаго под нею на сожжение ее, и огонь не дерзнул прикоснуться к ее телу (жит. муч. Феклы 24 сентября).
- Св. муч. Василисса Никомидийская оградила себя знамением Креста, и посреди пламени в разженной пещи стояла много часов в огне горящем безо всякого вреда (жит. муч. Василиссы 3 сентября).
- Обреченные на снедь зверей святые мученики Авдон, Синнис, вел. муч. Пантелеймон и многие другие мученики начертывали на себе св. Крест и лютые звери, подобно кротким и незлобивым агнцам лобызали ноги человеков Божиих (жит. 15 января и 27 июля).

Крестное знамение нужно изображать на себе с живою верою в Распятаго, с благоговением и смиренным сознанием, что мы можем умилостивить Господа не своими заслугами, а только надеждою на милосердие Его, и ради претерпенных за нас Богочеловеком крестных страданий и смерти. Только с этим условием могут быть угодны Господу и наша ревность к исполнению заповедей Господних, и вместе наши молитвы, соединенные с крестным знамением.

Св. Церковь поступила мудро и в высшей степени благотворно для нас, когда заповедала нам осенять себя при молитве крестным знамением. Но после этого, сколько же безсмыслия, сколько самой злой неблагодарности в тех чадах ее, которые не хотят пользоваться этим добрым и надёжным средством, чтобы сделать свою молитву доступною и угодною Господу Богу, которые не крест изображают на себе, а просто размахивают рукой как попало? Сколько безстыдства, сколько дерзости, когда они даже здесь, в Божией Церкви без мысли, без чувства, безо всякаго сознания небрежно водят по груди рукой, и не хотят поднять её на столько, чтоб сделать на себе настоящее крестное знамение? Трудно определить и дать название тому движению руки, какое они делают, когда крестятся.

Страшно даже и подумать, как они, из самого креста, делают какое-то странное извращение. «Такому бо маханию, поистине, бесы радуются», - говорит св. Иоанн Златоуст. Лучше уж и не креститься, чем так искажать и унижать святейшее знамение креста. И подлинно так. Какое это крестное знамение, когда они не стараются ни сложить персты своей руки как должно, ни начертать на себе полный и правильный крест Христов, а иные хотя и совершают, но с какою-то гордостью, размашисто с откидыванием рук и головы или осеняют с каким-то стеснением только верхнюю часть своей груди и то едва заметно. - Все это происходит от дурной привычки, которая доказывает ни что иное, как крайнюю нашу небрежность и невнимательность к святому и великому делу - молитве пред Богом. А о тех, кто совершает с небрежением служение Богу и молитву, сказано в Писании: проклят человек, творящий дело Божие с небрежением (Иерем. 48, 10).

Даже и сложение пальцев для крестного знамения имеет великий смысл. Не кое-как слагаются они, но именно: три первые большие соединяются вместе и знаменуют Святую Живоначальную Троицу: Отца, Сына и св. Духа; два последние пригибаются к ладони и знаменуют то, что Сын Божий ради нашего спасения, приклонив Небеса, сошёл на землю, принял на Себя естество человеческое и таким образом в Нем были не слитно соединены два естества - Божеское и человеческое.

Итак, по Уставу св. Православной Церкви мы: слагая три первые перста правой руки, а последние два пригнутые к ладони и, вознося крестное знамение на чело, говорим: «Во Имя Отца», опуская руку в том же виде на живот, говорим: «И Сына», перенося руку на правое плечо, затем и на левое, при этом говорим: «И Святаго Духа», сделав на себе это святое знамение креста, опуская руку, заключи словом «Аминь». Это древнее правило содержится не только на Руси, но и в Иерусалиме, в Антиохии и в Константинополе, и во всей Греции, в Египте и на Афоне, и вовсех странах православных. - Кто желает убедиться и видеть своими глазами древнего свидетеля трехперстного сложения, пусть сходит во св. Киево-Печерскую лавру в пещеры к святым мощам преподобного Спиридона просфорника, который в час своей кончины сложил свою десницу для трехперстного крестного знамения, и в таком виде сложенною она пребывает и до ныне более восьмисот лет.

Демоны, как пишет преп. Симеон Новый Богослов, боятся образа Креста и не терпят видеть знамение Креста изображаемого даже на воздухе, но бегут от него тотчас.

Преп. Ефрем Сирин говорит так: «Если ты будешь всегда употреблять святой Крест в помощь себе, то не приключится тебе зло, и язва не приблизится к жилищу твоему (Пс. 90, 10). Вместо щита ограждай себя Честным Крестом, запечатлевай им свои члены и сердце. И не рукою только полагай на себя крестное знамение, но и в мыслях запечатлевай им всякое свое занятие, и вход свой, и исхождение свое во всякое время, и сидение свое, и восстание, и постель свою, и любое служение... Ибо весьма крепко это оружие, и никто не может никогда сделать тебе вреда, если ты им защищен».
Слава, Господи, Кресту Твоему Честному!

Будем же отныне и мы стараться с верою, благоговением и страхом Божим совершать на себе сие спасительное знамение правильно, и, при этом, нужно прежде всего оградить себя крестом, а потом положить приличествующий Богу поклон, а не так, как некоторые, по нерадению своему, вопреки учению св. Церкви вместе и кланяются, и крестятся. При этом обратим особое внимание, чтоб наше исповедание Христа не ограничивалось одними только наружными знаками, а сопровождалось бы всегда и добрыми чувствами в глубине нашей души, в нашем сердце так, чтобы прославляли Христа не в телесах только, но и в душах своих, яже суть Божии (ср.: 1 Кор. 6, 20). Ибо Крест Христов только при упомянутых условиях правильного употребления и понятия о нем, может быть всесильным и непреодолимым оружием против наших врагов видимых и невидимых, так как он не сам по себе имеет силу, а только в соединении с живою верою и при правильном и благоговейном употреблении.

Свт. Иоанн Златоуст говорит: «Если ты при полной вере, с сердечным расположением изобразишь на лице своем Крест Христов, то ни один из нечистых духов не возможет приблизиться к тебе, видя тот меч, которым он уязвлен, видя то оружие, от которого получил смертельную рану». Не стыдись же, христианин, столь великого блага, да не постыдит и тебя Христос, когда придет во славе Своей, и когда сие знамение явится пред Ним светлее самых лучей солнечных. Ибо кто постыдится Меня и Моих слов в роде сем прелюбодейном и грешном, того постыдится и Сын Человеческий, когда приидет во славе Отца Своего со святыми ангелами (Мк. 8, 38; Лк. 9, 26).

«Почаевский листок»

Из личного архива

0

15

НЕВОЗМОЖНО БЫТЬ СМИРЕННОМУДРИЮ В ИНОВЕРНОМ ИЛИ ЕРЕТИКЕ

преп. Иоанн Лествичник

«Невозможно быть смиренномудрию в иноверном, или еретике; исправление это принадлежит одним православным», - читаем мы у преп. Иоанна Лествичника. Однако со всех сторон нам говорят о доброте, честности, порядочности, патриотизма людей, пребывающих вне спасительной Православной веры. Прислушаемся к словам святого подвижника, ибо в них - мудрость святой Православной Церкви, и будем стараться стяжать и хранить смиренномудрие - сию добродетель, доступную, по словам святого преп. Иоанна Лествичника, лишь православным.

...В том, кто совокупляется со смирением, не бывает ни следа ненависти, ни вида прекословия, ни вони непокорства, разве только где дело идет о вере.

Кто с добродетелью смиренномудрия соединился браком, тот кроток, приветлив, удобоумилен, милосерд; паче же всего тих, благопокорлив, безпечален, бодр, неленостен, и – что много говорить – безстрастен; потому что в смирении нашем помяну ны Господь, и избавил ны есть от врагов наших (Пс.135,  23,24), от страстей и скверн наших.
Смиренномудрый… не любопытствует о предметах непостижимых; а гордый хочет исследовать и глубину судеб Господних.

Возлюбленный! Знай, что удолия умножат пшеницу (Пс.64:14), и плод духовный в себе. Сие удолие есть душа смиренная, которая посреди гор, трудов и добродетелей, всегда пребывает без возношения и неподвижною. Не постился я, говорит Давид, не бдел, не лежал на голой земле: но смирихся, и спасе мя Господь вскоре (Пс.114, 5).
Солнце освещает все видимые твари, а смирение утверждает все разумные действия. Где нет света, там все мрачно; и где нет смиренномудрия, там все наши дела суетны.

Иное дело смиренномудрствовать; иное дело подвизаться для приобретения смиренномудрия; а иное дело хвалить смиренномудрого. Первое принадлежит совершенным; второе – истинным послушникам; а третие – всем православным христианам.
Святое смиренномудрие говорит: кто имеет любовь ко мне, но еще не совокупился со мною совершенно, тот никого не будет осуждать, не пожелает начальствовать, не будет выказывать свою премудрость. По совокуплении же со мною для него уже закон не лежит (1Тим.1:9).

Смиренномудрие есть покров божественный, который не дает нам видеть наши исправления. Смиренномудрие есть бездна самоосуждения, неприступная для всех невидимых татей. Смиренномудрие есть столп крепости от лица вражия (Пс.60, 4). Ничтоже успеет враг на него, и сын, т.е. помысл беззакония не преложит озлобити его (Пс.88, 23). И истечет от лица своего враги своя и ненавидящие его победит (Ст. 24).
Смиренномудрие есть дверь Царствия небесного, и она вводит туда приближающихся к ней. Думаю, что о входящих сею дверью говорит и Сам Спаситель сими словами: и внидет и изыдет (Ин.10, 9) без страха из сей жизни, и пажить обрящет и злак в райских селениях. Все же, которые пришли в монашество иною дверью, татие суть своей жизни и разбойницы.
Если хотим достигнуть добродетели смиренномудрия, да не престанем самих себя испытывать и истязывать; и если в истинном чувстве души будем думать, что каждый ближний наш превосходнее нас, то милость Божия недалека от нас.

Невозможно пламени происходить от снега; еще более невозможно быть смиренномудрию в иноверном, или еретике. Исправление это принадлежит одним православным, благочестивым, и уже очищенным.

Священная двоица – любовь и смирение; первая возносит, а последнее вознесенных поддерживает и не дает им падать.
Смирение есть духовное учение Христово, мысленно приемлемое достойными в душевную клеть. Словами чувственными его невозможно изъяснить.
Святое смирение имеет дарование от Бога к восхождению на тридесять, на шестьдесят и на сто. На последнюю степень восходят одни безстрастные, на среднюю – мужественные, на первую же степень все могут взойти.
Познавший себя никогда не бывает поруган, чтобы предпринять дело выше своей силы; он утвердил ногу свою на блаженной стези смиренномудрия.
Птицы боятся и вида ястреба; а делатели смирения – и гласа прекословия.
Многие получили спасение без прорицаний и осияний, без знамений и чудес; но без смирения никто не внидет в небесный чертог. Ибо хранитель первых (дарований) есть второе (смирение); но часто, в легкомысленных людях, чрез первые истребляется второе.

Смиренномудрый всегда гнушается воли своей, как погрешительной, даже и в прошениях своих ко Господу: он с несомненною верою научается должному, и принимает оное, не жительству учителя внимая, но возложив попечение на Бога, Который и чрез ослицу научил Валаама должному. И хотя такой делатель все по воле Божией и делает, и мыслит, и говорит, но никогда не доверяет себе; ибо для смиренного тягость и жало – верить самому себе: как гордому трудно последовать словам и мнению других.

Приснопамятные отцы наши утверждают, что путь к смирению и начальная причина сей добродетели суть труды телесные; а я полагаю, – послушание и правость сердца, которая естественно сопротивляется возношению.

Если гордость некоторых из Ангелов превратила в бесов, то без сомнения смирение может и из бесов сделать Ангелов. Итак, да благодушествуют падшие (уповая на Бога).     
Если ты вооружаешься против какой-нибудь страсти, то возьми себе в помощь смиренномудрие; ибо оно наступит на аспида и василиска, то есть на грех и отчаяние, и поперет льва и змия (Пс.90:13), то есть диавола и змия плотской страсти.
Смиренномудрие есть тифон, могущий возвести душу из бездн грехов на небо.

«Лествица» преподобного отца нашего Иоанна Лествичника

Из личного архива

+1

16

О СОВЕСТИ

Священномученик  Сергий (Мечев)

Сегодня многие взывают к совести человеческой. Взывают верующие, видящие беззакония некоторых иерархов: "да есть ли у них совесть?!" Плачут родители о непутевых детях. Дети о неверующих родителях.

Но что же такое совесть? Ответ на это дает Священномученик Сергий (Мечев).

Когда мы в нашей обыденной жизни говорим, что совесть наша нас обличает, что она не позволяет нам делать того или другого или, наоборот, что  совесть  у нас молчит, мы придаем « совести » какое-то особенное значение. Также и в христианском пути  совесть  занимает исключительное место. Что же такое  совесть  с точки зрения  святых   отцов ?  Святые   отцы  называют  совесть  естественным законом, вложенным Богом в сердце человека при творении: «Когда Бог сотворил человека, то Он всеял в него нечто Божественное, как бы некоторый помысл, имеющий в себе, подобно искре, и свет, и теплоту; помысл, который просвещает ум и показывает ему, что доброе, и что злое: сие называется совестью, а она есть естественный закон ... Последуя сему закону, то есть совести, патриархи и все святые прежде написанного закона угодили Богу».

Так было во время райского пребывания человека с Богом. Лишь только, когда повредился, затмился закон, напечатленный в сердце человека, возникла нужда в Священном Писании. Это было при Моисее, когда среди народа Божия распространилось нечестие, оскудела вера. «Но когда люди чрез грехопадение зарыли и попрали ее (совесть), тогда сделался нужен закон написанный, стали нужны святые пророки, нужным сделалось самое пришествие Владыки нашего Иисуса Христа, чтобы открыть и воздвигнуть ее (совесть), засыпанную оную искру снова возжечь хранением святых Его заповедей».

Так же в Новом Завете. Вначале ученики Христовы не имели писаного закона и только под конец своей жизни писали Евангелие и послания. Некоторые же из христиан узнали Закон Божий не только не из Священного Писания, но даже и не из устного предания. Сам Господь в сердце их, в  совести  их открыл им Благую Весть. Так было с апостолом Павлом, который никогда не видел Господа на земле, не слышал проповеди Его непосредственных учеников и апостолов почти до конца своей жизни, но, еще будучи фарисеем, неуклонно исполнял все веления своей  совести , и потому Господь открылся ему. Так же и о Марии Египетской мы знаем, что она знала Закон Божий, не имея никаких книг.

Дело Христово состояло в том, что Он восстановил в человеке  совесть , возжег искру, попранную и зарытую.  Совесть  связана в нас непосредственно с образом Божиим, и как он в нас растлился и нуждался в восстановлении, так и  совесть . Христос пришел на землю для того, как учит Церковь, чтобы восставить образ падшего праотца и вместе с тем восстановить, возжечь в нас искру  совести.

Такое учение  о   совести  находим мы у всех  святых   отцов , и наш святитель Тихон Задонский пишет в своем слове «О  совести »: «Бог, созидая человека, насадил в душе его совесть, дабы тою аки правилом управлялся и, что творить и от чего уклоняться, наставлялся. Совесть не иное что, как закон естественный или природный; почему и с законом Божиим написанным совесть сходна. Чего бо научает закон Божий, того научает и совесть». И если мы о том стараемся, постепенно восстановляется и очищается в нас этот закон, написанный «не на скрижалях каменных, а на скрижалях сердца плотяных», все более приближаясь к писаному Закону Божию. Оба эти закона в идеале одно и то же." Именно потому-то апостолу Павлу и Марии Египетской не нужно было чтение Священного Писания.

Естественный закон восстанавливается в христианах при Крещении вместе с образом Божиим, и, если только человек прилагает к тому старание, он в продолжение жизни все более очищается и просветляется вместе с подобием Божиим. Блаженный Диадох сравнивает образ Божий с рисунком, на который мы накладываем краски в течение нашей жизни, все более приближаясь и уподобляясь Богу.

Но закон естественный есть и у неверующих, и у язычников, но в них он в таком же положении, как и образ Божий, то есть растлился и пал. Тем не менее, если они все-таки следуют своей совести, хотя бы то и искаженной и оскверненной, но все же вложенной как Закон Божий в их сердца, она ведет их к Богу, Когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон: они показывают, что дело закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть их и мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую (Рим. 2, 14-15), говорит апостол Павел.

Для христианина же, в котором чрез Крещение восстанавливается образ Божий и очищается совесть, последняя связывается еще с Ангелом Хранителем. И Иоанн Лествичник так говорит о совести: «Совесть есть слово и обличение Ангела Хранителя, данного нам при Крещении»4. Мы-то, люди, опять можем образ Божий в себе затмить, но у нас есть Ангел Хранитель, и наша совесть - его слово. «Совесть есть естественная книга (велений Божиих): деятельно читающий оную получает опыты Божественного заступления», - говорит Марк Подвижник. Вот Ангел Хранитель и дает нам возможность деятельно читать книгу естественного закона.

Можем ли мы доверять нашей совести, можем ли руководствоваться в жизни велениями этого голоса, который то оправдывает, то обвиняет нас? Да. «У нас есть достаточное руководство - совесть, и невозможно, чтобы кто-нибудь лишен был ее помощи», - отвечает Иоанн Златоуст. Если желаешь всегда иметь душеспасительное руководство, внимай своей совести и неотложно исполняй, что она будет внушать тебе. Иоанн Златоуст указывает нам, что если бы мы, христиане, внимательно относились к своей совести теперь, после Крещения, имея при этом и Ангела Хранителя, мы всегда могли бы знать волю Божию, как это было у первых людей до грехопадения. В нашей воле повиноваться совести или попирать ее и пренебрегать ею.

Мы должны постоянно помнить, что в нас живет совесть, что надо стремиться к тому, чтобы огонь этот не потух, как искра под пеплом, но постоянно разгорался. «Ныне же в нашей власти или опять засыпать ее, или дать ей светиться в нас и просвещать нас, если будем повиноваться ей. Ибо когда наша совесть говорит нам сделать что-либо, а мы пренебрегаем сим и когда она говорит нам, а мы не делаем, но продолжаем попирать ее, тогда мы засыпаем ее, она не может уже явственно говорить нам от тяготы, лежащей на ней, но, как светильник, сияющий за занавесью, начинает показывать нам вещи темней. И как в воде, помутившейся от многого ила, никто не может узнать лица своего, так и мы, по преступлении, не разумеем, что говорит нам совесть наша, так что нам кажется, будто ее вовсе нет у нас.

Однако нет человека, не имеющего совести, ибо она есть, как мы уже сказали, нечто Божественное и никогда не погибает, но всегда напоминает нам полезное, а мы не ощущаем сего, потому что, как уже сказано, пренебрегаем ею и попираем ее». Если совесть наша молчит или «показывает вещи темней», это не значит, что плоха самая совесть, вложенная в нас Богом. Это свидетельствует о том, что мы сами, имея сначала очищенную совесть, не радели о ее чистоте и жизнеспособности. Иначе можно было бы сказать, что в нас нет Божественной искры, что и образ Божий несовершен, что в Самом Боге нет совершенства. Мы знаем и из нашего собственного опыта, и из мировой литературы, что каждый из нас перед тем как совершить грех, преступление, слышит удерживающий его голос совести, хотя и слабый, робкий, но все же говорящий, но мы сами отвергаем его, не видим и не хотим видеть света.

Очень ярко говорит об этом Тихон Задонский: «Тако Бог в совести человеку глаголет и вопиет ему, когда хощет зло соделать: возвратися, человече! не туда, идешь ты. Уклонися от зла (Пс. 33, 15). Христианине! Хощеши ли ты отмстить, повредить или, что горше того, убить ближнего твоего? Бог в след тебе вопиет: человече, воротись! Хощеши ли блуд сотворить и осквернить тело свое? Бог вопиет тебе: человече, воротись! Хощеши ли украсть, похитить и отнять у ближнего твоего добро? Бог гремит в совести твоей: человече, возвратись! Хощеши ли ближнего твоего прельстить и обмануть? Бог тебе вопиет: человече, воротись! Хощеши ли оклеветать, осудить, обругать и опорочить брата твоего? Бог отвращает тебе от того и глаголет: человече, воротись ... А что в совести тебе говорит, то и в слове Своем святом говорит.  Совесть  непогрешительная и слово Божие суть согласны. Что  совесть  говорит, тое и слово Божие; от чего  совесть  удерживает и отвращает, от того и Божие слово; за что  совесть  обличает, за тое и Божие слово ... и за что  совесть  похваляет, за тое и Божие слово ... Сего ради когда  совесть  нас от чего отвращает и удерживает: се есть глас Божий, вопиющий внутрь нас, отвращающий и удерживающий нас от зла». Нам эта картина так знакома! Всякий, кто внимательно относится к своей  совести , кто хоть иногда заглядывает в свою душу, подтвердит эти слова  святого   отца .

Но Нил Синайский говорит, что может быть в душе и иной голос, который говорит нам, что все обстоит благополучно, что ничего не случится с нами, если мы сделаем то и то, который заставляет  совесть  умолкать, и святой советует.- «Свидетельницу дел твоих - совесть свою - не отсылай к помыслу, презирающему падение и сладкоречиво о нем говорящему».

Наше величайшее счастье, но вместе с тем и несчастье, состоит в том, что мы в себе самих имеем свидетеля и обличителя наших дел и обличителя «постоянного, но не непрерывного», как говорит Иоанн Златоуст, то есть она не мучает нас в каждую минуту нашей жизни, так как мы не снесли бы этого, но ее обличение то и дело вспыхивает в нас, не давая нам уснуть. Иоанн Златоуст утверждает, что совесть делает это не однажды, не дважды, но многократно и во всю жизнь и, хотя бы прошло много времени, она никогда не забывает сделанного, но сильно обличает нас и при совершении греха, и до совершения, и особенно по совершении. Итак, совесть есть, во-первых, свидетель не безмолвный и, во-вторых, обличитель, но не непрерывный. В этом, как я сказал, наше счастье и несчастье. Непрерывное обличение нас убило бы, мы не смогли бы начать иной жизни - чистой и святой. А наше несчастье заключается в том, что, пока слышим обличение совести, мы еще хотим что-то сделать, а едва оно кончится - к деланию охладеваем. А нам следует пребывать до конца бдительными. Внимание к своей совести должно быть для христианина! основным деланием.

Мы имеем совесть - свидетеля не безмолвного и обличителя постоянного, но не непрерывного, имеем и укорение, и отраду, имеем все, чтобы встать от бездны греховной и бдительно идти вперед правым путем. Мы постоянно должны прислушиваться, не перестала ли нас обличать совесть, и если да, искать причину этого, помня, что «тех только одних не обличает совесть, которые или достигли верха добродетели, или ниспали в самую глубь зла». «Должно внимать себе, не перестала ли совесть наша обличать нас не ради чистоты нашей, но как бы утомившись».

И если мы имеем в себе этого свидетеля и обличителя, мы должны идти к нему на послушание, прислушиваться к его велениям и не отсылать его к помыслу, «презирающему наше падение и сладкоречиво о нем говорящему». Оптинский старец отец Иосиф говорил: «Совесть человека похожа на будильник. Если будильник прозвонил и, зная, что надо идти на послушание, сейчас встанешь, то и после всегда будешь его слышать, а если сразу не встанешь, несколько дней подряд говоря: «полежу еще немножко», то в конце концов просыпаться от его звонка не будешь». Всякий знает это в отношении к будильнику, в отношении же к совести мы это как будто и знаем, но не обращаем на это внимания.

Кроме того, что совесть является нашим обличителем, она в то же время и судия наш неусыпный и неподкупный, как говорит Иоанн Златоуст: «Нет, подлинно нет между людьми ни одного судьи, столь неусыпного, как наша совесть. Внешние судьи и деньгами подкупаются, и лестию смягчаются, и от страха потворствуют, и много есть других средств, извращающих правоту их суда; а судилище совести ничему такому не подчиняется, но хотя бы ты давал деньги, хотя бы льстил, хотя бы угрожал или другое что делал, она произносит справедливый приговор против греховных помыслов, и согрешивший осуждает сам себя, хотя бы никто другой не обвинял его». В этом отношении совесть находится в исключительном положении, ибо ведь никто так не знает наших грехов, никто не может следить за нами постоянно, как она, а в то же время мы имеем в себе самих такого блюстителя. В этом отношении совесть есть нечто неоцененное для нашего спасения, она есть некая Божественная искра, без которой не могли бы мы спастись. Совесть - наш судья не только теперь, она и на Страшном суде будет нам первым и самым страшным судиею. Именно потому-то и будет страшен этот суд, что нельзя будет уже оправдаться, нельзя будет сказать, что обвинитель неправ.

Беседа первая

Из личного архива

0

17

БЛАГОСЛОВЕН ГОСПОДЬ, ОЖИДАЮЩИЙ ИСПРАВЛЕНИЯ

Святитель  Николай Сербский

У одного человека было две дочери. Младшая отделилась от своего отца и отправилась в далекие края и, живя беспутно, расточила все состояние.

У Христа Спасителя было две дочери – Азия и Европа. Азия – старшая, Европа – младшая. И весьма любил Христос младшую дочь, и младшая дочь любила Его, и жила при Нем не отделяясь тысячу лет. Но спустя тысячу лет возненавидела Европа родителя своего Христа и начала отделяться от Него. Мало-помалу, пока не отделилась совсем, уйдя в чужую страну, то есть в страну не Божию, языческую, на мусорную свалку, с которой когда-то увел ее Христос, омыл и ввел в царские палаты.

И обнищала без Христа Европа и впала в такую бедность и убожество, что никто не хотел протянуть ей руки, в страхе, что и руку украдет. Ибо, кто без Бога, тот без чести. Кто без Бога, тот без истины и милосердия. Ибо сказал  прозорливец: «Милость и истину любит Господь». И тем, кто потеряет Господа, сохранить милосердие и истину невозможно. Итак, отделившись от Господа, потеряла Европа милосердие и истину. Ее душу покрыла непроглядная языческая тьма. И уже ничего она не видела – несчастная, голодная, нищая, голая, слепая. Такой стала Европа, когда удалилась от своего духовного Родителя, от Христа.

Но и в крайней нищете Европа не смирила своей барской гордыни. Презираемая всеми континентами, она все еще превозносилась перед человечеством и похвалялась своими чудесами. По сути, ее девиз гласил: Чудотворец не Христос, а я – Европа, я чудотворец. Я пересчитала звезды, я изобрела микроскоп и телескоп, я высчитала ширину и длину вселенной, я нашла лечебные травы, я выдумала хирургические ножи, я сделала динамит для разрушения скал, я построила машины для полетов, машины для погружения под воду и машины для плавания; я – богиня изобретения машин, пароходов и железных дорог, электрических приборов, радио и телевидения. Я, я, я и я!  Я - главный чудотворец этого века. Нет больше Бога – чудотворца, это байка древних примитивных времен. Есть только чудотворец-Европа.

Ох братья мои, слышите ли слова блудной дочери? Слышите ли хвастовство обнищавшей, оборванной, голодающей аристократки? Она уже ничто, а похваляется как будто она – все. Ничего не имеет, а бахвалится, как будто ей принадлежит весь мир. Превозносится перед всеми, что ее уважали. Но все лишь презирают ее. Мажет и красит лицо, чтобы казаться красивой, но все брезгуют и гнушаются ей, как самой страшной уродиной.

Старшая дочь Христова, Азия, смотреть не может на Европу. Она ей на вид отвратительна, на слух неблагозвучна, смрадна на запах, для прикосновения мерзка, вся в коросте и гнили. Невыносима Азии Европа.

И вот как отвечает Христова Азия отпавшей атихристианской Европе:

Что имеешь своего? Чем хвалишься? Чем гордишься? Даже если и нашла ты что-то, на чьей ниве нашла? Что хвалишься буссолью, электрикой, паровозами и другими машинами? Разве все это нашла ты не во дворце Господнем, в который приведена была как гостья? Если Хозяина не вспоминаешь, ты – воровка. Да ты и есть воровка. А еще разбойница, грабительница и насильница. Все чудеса твои – это Божии чудеса, о которых ты последняя узнала. Истинно говорю тебе – все чудеса твои – чудеса Божии, но все чудеса Божии не твои еще и не станут твоими даже через миллион лет. А твое одно только, слушай и запомни, только одно не от Бога, а твое – злоупотребление всеми чудесами Его. Чудеса от Бога, а твое – злоупотребление. Например, летающая машина –  Божие чудо, а твое – убийство людей при помощи этой машины. Божие - плавать, а твое – топить. Божие – лечить, а твое – травить. Божие – объединение, а твое – разделение. Божие – истина, а твое – ложь. Божие – милосердие, а твое – себялюбие. Что у тебя общего с Христом, Европа, с Христом, Богом истины и милосердия? Ничего.

А ты, Сербия? Отчего ты застыдилась и покраснела? Оттого, что пошла за Европой. Сдружилась с отступницей. Пошла за блудницей. Если изменишь свой путь, да будешь благословенна. И благословен Господь, ожидающий твоего исправления. Аминь.

Свт. Николай Сербский. Сквозь тюремное окно

Из личного архива

0

18

ЛЮБОВЬ К БЛИЖНЕМУ НЕ ДОЛЖНА БЫТЬ БОЛЬШЕ ЛЮБВИ К БОГУ

Святитель  Григорий Двоеслов

Если кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей, и братьев и сестер, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником (Лк. 14, 26).

Есть ли противоречие в том, что заповедуется ненависть к родителям и близким родственникам нам, которым дана заповедь любить даже врагов? И действительно, Истина говорит о жене: Что Бог сочетал, того человек да не разлучает (Мф. 19, 6). И [апостол] Павел говорит: Мужья, любите своих жен, как и Христос возлюбил Церковь (Еф. 5, 25). Вот ученик повелевает любить жену, тогда как Учитель говорит: Кто... не возненавидит жены... не может быть Моим учеником.

Неужели одно возвещает Судия, а о другом вещает проповедник? Или мы можем вместе и ненавидеть, и любить? Но если мы вникнем в силу заповеди, то можем делать то и другое через разделение, так что будем любить тех, которые близки к нам, и ненавидеть и избегать враждебных нам на пути Божием. Как бы через ненависть к ним любить Того, Кого не слушают мудрствующие по плоти, когда внушают нам нечестие. Но, чтобы показать, что Господь производит эту ненависть к ближним не от расположения душевного, а от любви, Он тотчас добавил: И самой жизни своей. Итак, нам заповедуется ненависть к ближним и к душе своей. Следовательно, тот, любя, должен ненавидеть ближнего, кто ненавидит его так, как самого себя. Ибо мы ненавидим душу свою, когда не следуем ее пожеланиям, когда боремся с ее наслаждениями. Итак, она как бы через ненависть бывает любима, когда, будучи презрена, направляется к лучшему. Именно так мы должны выражать свою ненависть к ближним, чтобы и любить в них их суть, и ненавидеть то, чем они препятствуют нам на пути Божием. Известно, что когда [апостол] Павел шел в Иерусалим, пророк Агав взял его пояс, связал им себе руки и ноги и сказал: Мужа, чей этот пояс, так свяжут в Иерусалиме (Деян. 21, 10, 11). Что же говорил тот, кто совершенно ненавидел душу свою? Я не только хочу быть узником, но готов умереть в Иерусалиме за имя Господа Иисуса (Деян. 21, 13) и не дорожу своею жизнью (Деян. 20, 24). Вот как апостол, любя, ненавидел, и ненавидя, любил свою душу, которую желал предать смерти за Иисуса, чтобы воскресить ее к жизни от смерти греха.

Итак, это понятие о ненависти к себе самим перенесем на ненависть к ближнему. Надо любить каждого в этом мире, не исключая и врага, но на пути Божием не надо любить врага, хотя бы он был и родственник. Ибо, кто сильно желает вечного, тот должен быть на том пути Божием, на который вступает без отца, без матери, без жены, без детей, без родных, без себя самого, чтобы тем вернее знать Бога, чем менее помнить о ком-либо в деле благоугождения Ему. Ибо много значит, когда плотские страсти рассеивают внимание ума и затмевают Его проницательность; но мы не терпим от них вреда, если держим их в стесненном положении. Итак, надо любить ближних, любовь должна быть простираема на всех ближних и дальних, однако ради этой любви не должно уклоняться от любви к Богу.

Но как нужно выражать эту самую ненависть души? Истина объясняет далее: И кто не несет креста своего и идет за Мною, не может быть Моим учеником (Лк. 14, 27). Потому что крест называется так от «крестования», распятия на кресте. И мы носим Крест Господень двумя способами: или умерщвляя плоть воздержанием, или считая беду ближнего своею собственной, по сочувствию. Ибо тот, кто выражает скорбь о чужой беде, тот носит крест в душе. Но надо знать, что есть люди, которые употребляют воздержание плоти не ради Бога, а ради тщеславия. И есть много таких, которые выражают сочувствие к ближнему не по духу, а по плоти, для того чтобы содействовать ему не в Добродетели, но как бы в виновности. Эти люди, хотя и кажутся несущими крест, однако не следуют за Господом. Поэтому та же самая Истина справедливо говорит: И кто не несет креста своего и идет за Мною, не может быть Моим учеником. Ибо нести крест и идти вслед за Господом значит или умерщвлять плоть воздержанием, или проявлять сочувствие к ближнему, по желанию вечной цели. Но кто делает это ради временной цели, тот хотя и носит крест, но отказывается идти вслед за Господом.

Из личного архива

0

19

Истинные монахи из глубины своего уединения, светят миру простым образом благоугодного жития своего и живы> действенным словом спасительной истины.

(Глинский игумен Филарет..)

Об одних Глинских подвижниках написаны книги, о других статьи, а о третьих из уст в уста передавались рассказы от поколения к поколению. Одним из таких подвижников был старец схиигумен Поликарп, родившийся в 1928 году в селе Большая Гневшева Курской области, в большой благочестивой семье и нареченный в крещении Федором в честь Св.Феодора Стратилата. Семья состояла из одиннадцати человек и детей воспитывали в страхе Божьем. Когда Федору исполнилось 5 лет, его отец Игнатий умер и на плечи матери легли все заботы о семье.

Жизнь становилась тяжелее. Мать Ксения, стараясь прокормить детей, ходила в лес собирать цветы для продажи, но и этого было недостаточно, семья часто голодала. По промыслу Божию семья резко уменьшалась, сестры маленькими уходили из жизни. Одна сестра умерла чудесным образом. Когда из школы вынесли иконы, она отказалась идти в школу, так как там нет икон. После чего прожила только три дня. Другие дети умерли также в младенческом или отроческом возрасте.

Остались в живых Федор со всегда горячо любимой мамой и две старших сестры. Одна из сестер вышла замуж, а другая приняла монашеский постриг. Маленький Федор помогал матери собирать цветы в лесу, где он не раз терялся. Один раз совсем заблудился, и устав от поиска нужной тропинки, забрался на дерево и оставался там до тех пор, пока его не нашли. В то время в их краях был страшный голод и они переехали на Кубань. Мать нанялась на работу обрабатывать кукурузу. Федор оставался один дома. После того, как их обокрали, они решили вернуться домой, но денег на дорогу не было. Однажды в церкви мать горько плакала, к ней подошла одна благочестивая женщина и спросила о причине ее слез. Выслушав ее, она сказала: «Не плачь, я дам денег на дорогу и ты уедешь в свою деревню». Приехали к родственникам. Мать стала работать, а Федор пошел в школу. Своей одежды у него не было, поэтому одевался и обувался в старое, кто что давал. Его много обижали - в школе одноклассники, дома - дети родственников. Вскоре они купили амбар и стали в нем жить вдвоем с матерью.

Федор с 12 лет заготавливал сено вместе со взрослыми мужчинами и выполнял другую тяжелую работу. В 17 лет ему было попущено Господом, для укрепления веры, испытать на себе его чудодейственную силу. Мать повела его к Великому старцу, иеромонаху Макарию, который с Божьей помощью лечил его, наставлял, поучал и предсказал: «Будешь батюшкой».

Однажды, поздней осенью, Федор пошел учиться на тракториста без благословления матери. В пути его настигла ночь и он попросился на ночлег. Его впустили, но в доме всю ночь пила и гуляла банда. Федор не спал и услышал, что его хотят убить. Он стал просить Святителя Николая о помощи и отпросившись, спрятался на огороде Его кинулись искать, но он затаился, для надежности при сыпав себя землей. Так он пролежал до рассвета, тем и спасся от лихих людей, но промерз и заболел. И только благодаря молитвам матери и старца Макария, по милости Божьей Федор выздоровел.

Однажды, читая Св.Евангелие, мать увидела преображение своего сына в старца с длинными волосами и бородой. Она долго думала об этом видении и поняла, что Господь ей показал - сын будет монахом. В начале 1949 года Федора призывают в Армию и он 4 года прослужил на Дальнем Востоке, у озера Ханка. Это были годы тяжелых испытаний. Он открыто молился, а над ним смеялись, называя «попом». Как - то сняли с него нательный крест, отобрали именную икону Св.Феодора Стратилата. Командир убеждал его в том, что Бога нет, но Федор твердо стоял на своем: «Я верил и буду верить, что Бог есть, а ты хоть сейчас бери пистолет и убивай меня, но от веры не откажусь». Такая Вера в Бога была у него в юности, и он сохранил ее, еще больше укрепив на протяжении всей своей земной жизни. И всех, кто его знал при жизни, он укреплял именно этой непоколебимой Верой в Бога. Он всегда говорил: «Бог был. Бог есть и Бог будет всегда и во веки веков. Аминь. И кто будет веровать - спасется». В армии заставляли всех петь Интернационал, а он в это время пел Херувимскую песнь. Стали за ним наблюдать, поет ли он. Доложили командиру, что мол поет и рот широко открывает. Так что обошлось. И еще Батюшка рассказывал, что как - то в череде тяжелых армейских буден стоит он на посту и вдруг видит, как радостно заиграло Солнце. Его осенило, что наступила Пасха и охваченный благодатью он запел «Христос Воскресе».

Будучи в армии, ему очень хотелось попасть в церковь и он говорил себе: «Приду домой, буду ходить в храм». Там же ему было виденье, будто идет он, а навстречу ему идут монахи. Когда пришел он из армии домой, мать повезла его в Глинскую пустынь. В монастыре он и увидел тех монахов, каких видел в видении. Здесь его встретил отец Симеон, великий старец (ныне проживающий в г.Сухуми) который сказал: «Вот к нам пришел братец». И оставили его в монастыре. Три месяца по болезни мать не могла навестить Федора, а когда пришла, то увидела сына поющего на клиросе. Она была удивлена - именно таким он был в ее видении. Так Федор с 1953 года становится насельником Рождественского Богородичного мужского монастыря Глинской пустыни.

Монастырь, расположенный в глухих лесах Курской области, был основан в начале XVI века на месте явления Чудотворной иконы Рождества Пресвятой Богородицы. На протяжении веков эта обитель славилась высоким духовным настроением Глинских монахов, чему в большей степени способствовал строгий афонский устав и процветавшее здесь старчество. В эти годы духовной жизнью обители руководили три замечательных старца, продолжатели традиций Глинских подвижников. Это настоятель монастыря схиархимандрит Серафим (Амелин, 1874-195 8гг.), схиигумен Андроник (ЛукашД889-1974гт.) и иеросхимонах Серафим (Романцев, 1885 - 1976 гг.

О монахах Глинского монастыря можно сказать слова Св.Иоанна Златоуста: «Монахи - лики ангелов в человеческой плоти». Жизнь их трудная и несносная, но сладостнее и вожделеннее мирской; их уста исполнены благоухания; в их обителях тишина и безмолвие. Они соблюдают строгий пост и встают до рассвета, подвизаясь в благодарениях Богу, молитве и псалмопениях. Под руководством этих мудрых наставников стал проходить юный послушник Федор науку постижения монашеской жизни. Его духовным отцом стал строгий и требовательный отец Андроник (Лукаш). Епископ Сумской и Ахтырский Евстратий писал: «Отец Андроник пользуется заслуженным уважением всех насельников обители. Всё свободное время проводит в молитве». За своих духовных чад молился Отец Андроник непрестанно, как сам писал: «Сколько есть моих сил, всегда днем и ночью я вас поминаю в своих грешных молитвах». Мудрый духовный наставник, о.Андроник имел дар от Бога безошибочно видеть внутреннее состояние человека. Советы старца всегда были основаны на учении святых отцов. Молодой послушник Федор (в последствии схиигумен Поликарп) впитывал в себя мудрость и простоту, любовь и требовательность, веру и страх Божий своего любимого духовного отца. Мы, его духовные чада, видели все это в нем самом.

В Глинской обители о.Поликарп со смирением и усердием нес послушание: работал в коровнике, месил тесто и выпекал хлеб в пекарне. Кроме этого было послушание на клиросе и исполнение молитвенного правила. В обители о.Поликарп сдружился с послушником Виталием, который впоследствии стал великим старцем и сейчас причислен местным собором Грузинской православной церкви к лику Святых. Отец Андроник замечал в о.Поликарпе некоторое юродство (белку почти убитую принес в свою келью, мух кормил сахаром и др.)
Ныне здравствующий Владыка Никон, епископ Задонский, знавший в то время о.Поликарпа, также свидетельствует о его юродстве, говоря, что он летом ходил в валенка: спал в них. Отец Андроник очень любил послушника Федора и через 6 лет несения послушания в Глинской пустыни благословляет его на монашеский постриг. Такое в монастыре случалось очень редко, обычно искус послушники проходили в течение 10 и более лет. Так в монастыре о.Поликарп принял монашеский постриг с именем Петр и был посвящен в иеродьякона 29 сентября 1959 года. С посвящением в иеродьякона увеличилась физическая нагрузка о.Петра, но с этим укреплялись духовные силы. И сейчас, анализируя его земную жизнь, с уверенностью можно сказать, что главное, что получил о.Поликарп в Глинской пустыни - это всецелое послушание старцам до полного отсечения собственной воли. Поэтому батюшка часто говорил и наставлял:

«Послушание - рай, ослушание - ад.

Слава Богу, что не по моему».

Трудная и сладостная жизнь в Глинской пустыни о.Поликарпа и других его любимых наставников и собратьев обрывается 14 июля 1961 года в связи с закрытием монастыря.
И он покидает монастырь, получив Благословение своего духовного о. Андроника служить людям в миру. Начинается новый, более тяжелый период земной жизни о.Поликарпа. Он возвращается домой и несет послушание в церкви, выполняя тяжелую работу. Но председатель церковного совета стал клеветать на батюшку, будто он учит людей против советской власти. Его арестовывают, но по милости Божьей изменяют решение, выдают паспорт и он уезжает в Сибирь к племяннице. О. Поликарп поступает в храм на послушание. Но местный церковный совет его не признаёт и прячет от людей.

О.Поликарп много молился, много плакал, просил Матерь Божью помочь ему. Он уже думал, что его никто и никогда не увидит и не найдет. «Я думал, что у Бога забыт» - вспоминал батюшка, но однажды, когда было тяжело, обняв руками Крест - Голгофу, услышал голос: «Я тебя не оставлю».

В это время из Москвы туда приезжает раба Божья Лидия (знавшая батюшку по Глинской пустыни) по благословлению схиигумена Саввы из Пскове - Печерского монастыря, который дал денег на дорогу со словами: «Там пропадает о.Петр, ты его обязательно вывези оттуда». Так 1963 году батюшка попадает в Москву, где встречается с О. Виссарионом, собратом по Глинской пустыни, который был в то время священником Иоанно - Предтеченской церкви Сампурского р-на Тамбовской епархии. О.Виссарион просил Владыку принять о.Петра на Тамбовскую кафедру и посвятить в иеромонахи. Так, по воле Божьей и по Благословению Архиепископа Тамбовского и Мичуринского Иннокентия указом от 12 июня 1965 года о.Петр становится иеромонахом и до 1968 года служил вторым священником в селе Ивановка Сампурского р-на. С января 1968 год; о.Петр был временно назначен священнослужи-телем Покровского Кафедрального собора г.Тамбова. Через 3 месяца батюшку переводят служить в с.Александровка, Сосновского р-на. 6 лет он служил настоятелем Покровской церкви. За безупречное поведение и ревностное отношение к пастырским обязанностям о.Петр в 1970 году 3 марта награждается митрополитом Тамбовской епархии на-перстным крестом. К сожалению, во властные структуры доносят на батюшку, но начальник райисполкома заступился за него, говоря:«В огонь дров не напихаешься».

Это краткое жизнеописание старца.

О Глинских старцах.

0

20

Глинский старец схиархимандрит Серафим

"...Всего необходимее для спасения смирение истинное, внутреннее убеждение, что вы хуже и грешнее всех и всего, но это величайший дар Божий, и приобретается он многими трудами. Тогда человек в душе своей ощущает такое спокойствие, которое никакими человеческими словами не изъяснимо.

Истинно смиренный, если имеет какие от Бога дарования - молитву, или слезы, пост, то все оное тщательно скрывается, ибо похвала людская, как моль, все изъедает".

В своих письмах и наставления о.Серафим постоянно предостерегал от осуждения
ближних.

+2



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC