Вверх страницы
Вниз страницы

ЗНАКИ ИСПОЛНЕНИЯ ПРОРОЧЕСТВ

Объявление

ПРАВИЛА ФОРУМА размещены в ТЕХНИЧЕСКОМ РАЗДЕЛЕ: http://znaki.0pk.ru/viewtopic.php?id=541

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



22.6.1941 03:00,04:00.

Сообщений 21 страница 24 из 24

21

В День Победы женщина-ветеран просила милостыню у резиденции губернатора Свердловской области
Представители правительства Свердловской области и губернатор региона Евгений Куйвашев сегодня приняли участие в торжествах в честь Дня Победы. Пока глава Среднего Урала поздравлял одних ветеранов ВОВ с 9 мая, другие, доведенные до отчаяния, просили милостыню у его резиденции в центре Екатеринбурга.
«Региональные власти сделают все возможное, чтобы вывести на новый уровень качество жизни свердловских ветеранов Великой Отечественной войны», – так начинается пресс-релиз департамента информполитики губернатора Свердловской области Евгения Куйвашева, который сегодня вместе с вице-губернатором Яковом Силиным поздравлял ветеранов и тружеников тыла, проходящих лечение в областном клиническом психоневрологическом госпитале. «Мы никогда не сможем сделать для вас столько же, сколько вы – поколение героев – сделали для нас и для всего мира, ценой своей жизни и здоровья победив коричневую чуму, – цитирует ДИП Евгения Куйвашева. – Но мы стараемся сделать все возможное, чтобы вы жили достойно».
Однако, по всей видимости, стараются региональные власти недостаточно. Жители Екатеринбурга, возвращавшиеся сегодня с Парада Победы по проспекту Ленина, стали свидетелями того, как пожилая женщина – вся в орденах и медалях и с удостоверением ветерана Великой Отечественной войны – просит милостыню. Фотографии женщины опубликовали в сообществе в соцсети «Вконтакте» «Типичный_Екатеринбург». «Вера Михайловна, 1926 года рождения, ветеран великой отечественной войны, просит милостыню в день 9 мая! При мне продавала цветы, которые ей подарили, т.к нужны деньги на лекарства после операции», – говорится в пояснениях к фотографиям.
Примечательно, что пожилая женщина просила милостыню в самом центре Екатеринбурга, рядом с резиденцией губернатора Свердловской области.
http://rusfront.ru/5443-v-den-pobedy-zh … lasti.html

0

22

Дневники партизана Анатолия Дзяковича
В моих руках — поразительный человеческий документ, дневники партизана-подрывника Анатолия Дзяковича. Выпускник Саратовского университета, химик, отец двоих маленьких детей, он был призван в армию как специалист за два месяца до начала войны. А в октябре 1941-го оказался в окружении, затем, тяжело контуженный, в немецком плену. Вместе с двумя товарищами сумел выбраться из лагеря, где люди сотнями умирали от голода, и легализоваться на оккупированной территории. Какое-то время работал, затем ушел в партизаны и воевал в составе партизанского отряда до июня 44-го года, до соединения белорусских партизан с наступавшей армией. После освобождения Белоруссии остался в городе Жлобине — исполнял обязанности председателя исполкома горсовета. Затем вернулся в Саратов, встретился с семьей. Преподавал в Саратовском индустриальном техникуме, носящем теперь имя Гагарина, возглавлял его литейное отделение, как раз то, которое окончил первый космонавт (в его красном дипломе стоит подпись Анатолия Дзяковича). Умер рано — 58 лет от роду, в 1968 году. Вот краткая биография.

А теперь о дневниках, о двух общих тетрадках, пронесенных Анатолием Николаевичем через фронт, плен и партизанский лес. Невозможно понять, как он мог записывать все это — если не изо дня в день (хроника имеет перерывы), то, по крайней мере, возвращаясь к своим тетрадкам вновь и вновь — в условиях, когда, казалось бы, ни до чего — выжить бы как-нибудь, да еще рассудка не лишиться. Впрочем, нужно спросить иначе: для чего он это делал? Для чего вести дневник в аду? Для того, чтоб сохранить себя как личность, чтоб изо дня в день возвращать себя к себе же, к собственному сознанию, памяти, совести, воспитанию, культуре. Чтоб этим держаться и ради этого бороться.

Все, кто читал дневники Дзяковича, говорят об их поразительной силе и о том, что их невозможно забыть. Но чем же объясняется эта сила, это воздействие текста на людей, родившихся уже после войны? Не тем, конечно, что автор дневников был литературно одаренным человеком, хотя он таковым был. Он любил и неплохо знал русскую поэзию, сам писал стихи, и вторжение поэтической строфы в его страшную хронику каждый раз поражает — так же, как и удивительная пейзажная зарисовка, и пронзительные слова о любви к жене, детям, далекому дому. И не фактурой, как таковой, не страшными картинами бесчеловечной оккупации и войны объясняется сила дневников этого партизана — ужасные картины подавляют, но не более того. Сила текста объясняется силой духа. Анатолий Дзякович — это человек нравственного выбора. Из чего не следует, что он безупречен, конечно, нет. И ненормативную лексику публикаторам приходилось кое-где заменять многоточиями, и «перегон» (самогон) в его записках фигурирует, особенно в той их части, где речь о жизни на оккупированной территории. И тот способ, которым Анатолий и его земляки сумели выбраться из фашистского лагеря военнопленных, заставляет содрогнуться… Однако будем помнить, что здесь нет греха перед чужими жизнями, это во-первых, а во-вторых, собственную жизнь, купленную у немцев столь тяжелой ценой Анатолий Дзякович впоследствии не берег, а совершенно сознательно обратил на борьбу с мировым злом — нацизмом.

Тетрадки Дзяковича — это хроника подвига, никем не придуманного и ничем не приукрашенного. Господи, да сколько же может человек вынести?! — этот вопрос приходит, когда читаешь о партизанском бытии (жизнью это назвать трудно). Война не делала из этих людей ангелов, понятно, и людьми оставаться могли далеко не все — но тем пронзительнее проявления любви или тоски по ней.

«Соединились с армией!» — последняя запись во второй тетрадке Дзяковича. После освобождения Белоруссии Анатолия Николаевича оставляют, как уже сказано, в городе Жлобине, он — «врио» председателя исполкома горсовета. Перед ним задача: привести городок в чувство, наладить в нем мирную жизнь. «Город разбит полностью. Опыта в работе нет, а дел уйма» — пишет вчерашний партизан жене; слава Богу, для семьи он больше не пропавший без вести.

— Мы ничего не знали об отце с октября 41-го до мая 43-го, — рассказывала мне Галина Анатольевна Дзякович, — в Саратове как раз вернули Церкви и открыли Свято-Троицкий собор, как многие храмы тогда, во время войны; народ кинулся крестить детей, родившихся уже без Церкви, и мама тоже окрестила нас с братом. И вскоре после этого пришло сообщение из штаба партизанского движения в Москве, что отец жив и находится в партизанском отряде «Железняк».

Кроме дневников, существуют письма Анатолия Дзяковича с войны. Те, что написаны в самом ее начале, до попадания в окружение и затем в плен, показывают нам человека, может быть, другого, не опаленного еще адским пламенем, молодого (31 год!) и действительно верящего в скорую победу. Но и в этих посланиях присутствует уже то великое самоотвержение, та самая смерть для себя, чем-то похожая на монашескую смерть для мира, которая только и делает возможным непридуманный подвиг — и которая сделала возможной Победу, в конце концов: «… так что ж, если придется и умереть? Умереть, зная, что умираешь за свою семью, за тысячи поруганных, исковерканных душой и телом — это лучшая смерть, которую может желать Человек…». В другом письме Анатолий находит для супруги такие слова: «Не узнавши горя, не оценишь радости. У нас есть надежда быть вновь вместе, а сколько семей ее не имеют. Терпи, моя любимая. Сейчас всем тяжело. Если не будет нашей победы, будет еще тяжелее».

Неподцензурные (в отличие от писем с фронта) записки Дзяковича не вписывались в идеальную картину войны, создаваемую пропагандой. Автор прекрасно это понимал. Более того: когда он вернулся, наконец, домой, в Саратов, госбезопасность занялась им — вполне легально жившим на оккупированной территории и работавшим какое-то время «на немцев» — вплотную. Он вполне мог оказаться в ГУЛАГе. Хотя, как говорит Галина Дзякович, «за ним столько пущенных под откос немецких эшелонов с оружием и боеприпасами — на Героя Советского Союза хватило бы вполне». У Дзяковича не было за войну даже медали, но разве это беда? Главное — не сел: в той же госбезопасности нашлись люди, способные разобраться в произошедшем.

Но тетрадки свои Анатолий Николаевич прятал до конца, до ранней своей кончины. Только после смерти отца сын, Владимир Дзякович, забрал тетрадки домой.

За первую публикацию писем и дневниковых записок Дзяковича нужно сказать особые слова благодарности саратовскому журналисту Виктору Андреевичу Злобину: в начале 1980-х, ища людей, связанных с Гагариным, он познакомился со вдовой его бывшего наставника и прочитал письма ее мужа с фронта. Впоследствии вышла книга тиражом в полторы тысячи экземпляров, но она не содержит всей полноты текста — в ней немало купюр, связанных, возможно, с тем, что первая, газетная публикация готовилась в советские годы. Публикация без купюр состоялась в 2010-м году — благодаря тому обстоятельству, что Галина Анатольевна Дзякович много лет проработала в ГаСО (Государственном архиве Саратовской области), и в свое время показала тетрадки директору архива Наталье Шировой. Дочь участника войны, Наталья Ивановна немало читала о ней, конечно, и немало видела фильмов, в том числе и хороших, но записки этого партизана потрясли ее: «Я сказала: Галина Анатольевна, умоляю вас, издадим полностью, без всяких вычеркиваний». Во вполне добротное издание, кроме записок Дзяковича, входили еще два фронтовых дневника — полковника Ивана Кузнецова и старшего лейтенанта Марата Шпилева. Но тираж этой книги составлял 167, при переиздании — 367 экземпляров. Причина банальна — архивисты издавали дневники практически за собственный счет.

По словам Натальи Ивановны Шировой, когда она вместе с коллегами-архивистами с согласия наследников принялась готовить книгу — испытывала сомнения: не сослужит ли публикация службу тому валу «чернухи» о Великой войне, который как раз и поднялся в то время. Но опасения были напрасными: правда партизана Дзяковича — это правда на все времена; автор записок был достойным человеком.

Мне представляется, что его дневники должны прочитать много людей, я бы даже сказала, что их должна прочитать Россия, если бы это не звучало слишком пафосно. Именно сейчас люди должны это прочитать, чтоб не утратить духовную связь с теми годами, уходящими всё дальше и дальше в прошлое, не потерять историческую память. Что происходит сегодня? На одной из саратовских радиостанций появился рекламный ролик: речь в нем идет о «полной капитуляции» (именно так!) цен в некоей торговой сети. Ролик построен как пародия на левитановское «От советского Информбюро…». И это далеко не единственный подобный пример.

Поэтому надо издать дневники Дзяковича (и не только их, конечно!) существенным тиражом. Саратовскими архивистами проделана уже вся необходимая подготовительная работа, всё, что можно, установлено и атрибутировано. Только найти средства и издать. Может быть, кто-то из посетителей сайта Православие.Ru в силах помочь?

Полностью тут: http://www.pravoslavie.ru/arhiv/61410.htm
Поразительные дневники (сразу оговорюсь: местами- не для слабонервных)! V.

0

23

День Победы: Танки и самолеты от Русской Церкви
http://imperialcommiss.livejournal.com/ … 1#t6384181

    Оригинал взят у diak_svyatoslav в День Победы: Танки и самолеты от Русской Церкви

    Сегодня среди обывателей стало модным вопрошать Русскую Церковь: а что, дескать, она, вообще сделала для страны?

    Дабы не растекаться мыслью по древу заострим внимание на вклад Церкви в годы Великой отечественной войны. А именно создание на средства, собранные духовенством и мирянами, танковой колонны "Дмитрий Донской" и авиационной эскадрильи "Александр Невский".

    Танковая колонна «Дмитрий Донской»

http://m001.bcm.ru/37/09e18e8c-3c5e-47a8-9a7e-2a0c11fd0c43.jpg

    В марте 1944 г. митрополит Крутицкий Николай (Ярушевич) выезжает на фронт для передачи Красной Армии танковой колонны имени Димитрия Донского — дара Русской Православной Церкви.

    7 февраля 1944 г. армии была передана армии танковая колонна «Дмитрий Донской», построенная на деньги, собранные Церковью еще с начала 1943 г. Акт передачи состоялся у деревни Горелки, что в 5 км северо-западнее Тулы, по месту расположения комплектующих военных лагерей. Колонна состояла из 40 танков Т-34-80.

    Сообщив о патриотической деятельности Церкви, ее нерушимом единстве с народом, митрополит передал бойцам привет, подарки и благословение Русской Православной Церкви и патриарха Сергия. В своей речи перед танкистами архиерей дал им напутственный наказ:

        «Вперед, дорогие воины, во имя полного очищения нашей земли, во имя мирной жизни и счастья нашего народа. На святое дело — вперед!».

    Свой первый бой танкисты колонны «Дмитрий Донской» приняли на 1-м Белорусском фронте, где «...прорвали сильно укрепленную оборону немцев».

    Менее чем за два месяца 38-й полк прошел с боями свыше 130 км и более 500 км сумел преодолеть маршем по бездорожью на своих танках. За проявленные мужество и героизм 49 танкистов колонны имени Димитрия Донского из 38-го полка были награждены орденами и медалями СССР. 21 солдат и 10 офицеров полка пали смертью храбрых на полях сражений, 19 человек из них сгорели в боевых машинах.

    Авиационная эскадрилья «Александр Невский»
http://airaces.narod.ru/all4/bilykin1.jpg

    Активную бескорыстную помощь оказывали защитникам Родины все слои нашего общества. Не могу не сказать о том, что в годы Великой Отечественной войны большие взносы делала в Фонд обороны страны и Русская православная церковь.

    5 Января 1943 года "Правда" опубликовала Послание митрополита Московского Сергия.

        "Нашим особым Посланием, — говорилось в нём, — приглашаю духовенство, верующих жертвовать на постройку колонны танков имени Димитрия Донского. Для начала патриархия вносит 100 000 рублей, Елоховский кафедральный собор в Москве — 300 тысяч, настоятель собора Колчицкий Николай Федорович — 100 тысяч".

    На Послание откликнулись буквально все епархии. Так, уже через несколько дней "Правда" опубликовала сообщение, что Ленинградская епархия в условиях блокады собрала и внесла в Фонд обороны 3 182 143 рубля. Благочинный города Горького протоиерей Александр Александрович Архангельский сообщил:

        "Наша церковная община в 1942 году внесла наличными в Госбанк 2,5 миллиона рублей в Фонд обороны. Героическое наступление доблестных советских войск, предпринятое в последнее время одновременно на нескольких фронтах, и достигнутые при этом успехи ещё больше воодушевили всех честных русских людей к подвигам на скорейшее освобождение родной земли...

        ...Вношу лично от себя 200 тысяч рублей на постройку нового боевого самолёта эскадрильи имени прославленного историей русского боевого вождя Александра Невского...

        Я призываю всех православных церковнослужителей на свои взносы создать грозную для врага могучую боевую эскадрилью "Александр Невский".

    На истребителе с надписью на борту "Александр Невский" сражался известный лётчик — истребитель, Герой Советского Союза, Александр Дмитриевич Билюкин. Всего за войну он выполнил 430 успешных боевых вылетов, в 36 воздушных боях лично сбил 23 и в составе группы 1 самолёт противника.

+1

24

Наследники Пересвета
Даже в такой богоборческой стране, как СССР, были нередки случаи, когда прошедшие Великую Отечественную войну солдаты и офицеры становились монахами и священниками. Покойный настоятель Псково-Печерской лавры архимандрит Алипий (в миру художник Иван Воронов) прошёл путь от Москвы до Берлина в составе 4-й танковой армии. Он участвовал во многих операциях на Центральном, Западном, Брянском, 1-м Украинском фронтах, заслужив орден Красной звезды, медаль «За отвагу», несколько медалей «За боевые заслуги». Именно капитан Воронов вернул из Германии многие монастырские ценности.

А в 1948 году он поехал на этюды в Загорск и, «покорённый и очарованный здешними местами, решил навсегда посвятить себя служению в Троице-Сергиевой лавре».

При монашеском постриге Иван был наречён Алипием в честь преподобного иконописца Киево-Печерского. В 1959 году он стал наместником Псково-Печерского монастыря, где, кроме служения, вёл большую реставрационную и иконописную работу. И, как пишет архимандрит Тихон (Шевкунов) в книге «Несвятые святые», «тринадцать лет держал оборону Псково-Печерского монастыря, защищая его от государства, за которое когда-то проливал кровь».

Однажды, когда в очередной раз пришли требовать закрытия монастыря, который в то время оставался единственным действующим помимо Троице-Сергиевой лавры, отец Алипий объявил:
- У меня половина братии – фронтовики. Мы вооружены, будем сражаться до последнего патрона. Посмотрите на монастырь – какая здесь дислокация. Танки не пройдут. Вы сможете нас взять только с неба, авиацией. Но едва лишь первый самолет появится над монастырем, через несколько минут об этом будет рассказано всему миру по «Голосу Америки». Так что думайте сами!..

«Не могу сказать, какие арсеналы хранились в монастыре, - пишет архимандрит Тихон, который девять лет жил там послушником. - Скорее всего, это была военная хитрость. Но, как говорится, в каждой шутке есть доля шутки. В те годы братия обители, несомненно, представляла собой особое зрелище – больше половины монахов были орденоносцами и ветеранами Великой Отечественной войны. Другая часть – и тоже немалая – прошла сталинские лагеря. Третьи испытали и то, и другое».

Как-то раз Псковскую область посетила министр культуры Екатерина Фурцева. Ей устроили посещение Псково-Печерского монастыря. Но отец Алипий, зная о её ненависти к религии, даже не вышел её встречать. Однако Фурцева все-таки увидела архимандрита на балконе, откуда он беседовал с собравшимися внизу людьми. И она решила поставить монаха на место, крикнув:

- Скажите, как вы, образованный человек, художник, могли оказаться здесь, в компании этих мракобесов?
- Почему я здесь? - переспросил отец Алипий. - Хорошо, я расскажу... Вы слышали, что я на войне был?
- Ну, положим, слышала.
- Слышали, что я до Берлина дошел? - снова спросил отец наместник.
- И об этом мне рассказывали. Хотя не понимаю, какое это имеет отношение к моему вопросу. Тем более удивительно, что вы, советский человек, пройдя войну...
- Так вот, - продолжал отец наместник. - Дело в том, что мне под Берлином... оторвало... (здесь, по словам архимандрита Тихона, отец Алипий высказался до чрезвычайности грубо). Так что ничего не оставалось, как только уйти в монастырь.

Подобный ответ дал почву для слухов и сплетен. Позднее известный реставратор и искусствовед Савва Ямщиков, много общавшийся с отцом Алипием, рассказывал:
- Меня спрашивали: почему такой красивый мужчина ушел в монастырь? Вот, говорят, он был тяжело ранен, потерял возможность продолжения рода... Как-то он сам коснулся этой темы и сказал мне: «Савва, это всё разговоры пустые. Просто война была такой чудовищной, такой страшной, что я дал слово Богу: если выживу, то обязательно уйду в монастырь. Представь: идет бой, на нашу передовую лезут немецкие танки, и вот в этом кромешном аду я вдруг вижу, как наш батальонный комиссар сорвал с головы каску, рухнул на колени и стал молиться. И понял я тогда: у каждого человека в душе Бог, к которому он когда-нибудь да придёт...»

Приходили к вере во многом и благодаря священникам, которые в годы войны служили не только в храмах. Как вспоминал протоиерей Борис Бартов (будучи авиамехаником, он готовил штурмовики к боевым вылетам), священников нередко можно было увидеть на полях сражений, в общем строю. Они сами шли в бой с молитвой и молились за своих товарищей, пусть и не верующих. «В 1944-м на Украине, я встретил священника, который прямо на дороге поставил аналой, крест, Евангелие и благословлял всех солдат, идущих на фронт. Только ночью на пару часов уходил батюшка отдохнуть, и так почти трое суток. Скольких бойцов защитила его молитва, от скольких отвела беда», - рассказывал отец Борис.

Екатерина Ошарина, прежде чем стать инокиней Раифского монастыря Софией, прошла всю войну, от Москвы до Берлина, участвовала во взятии Кёнигсберга и видела, как совершали молебен священники у стен города во время его штурма в апреле 1945 года.

- Взяли Кёнигсберг с Божией помощью, - рассказывала потом монахиня. - Собрались монахи, батюшки, человек сто или больше. Встали в облачениях с хоругвями и иконами. Вынесли икону Казанской Божией Матери… А вокруг бой идет, солдаты посмеиваются:
- Ну, батюшки пошли, теперь дело будет!
И, как только монахи запели, стихло всё. Стрельбу как отрезало.
Наши опомнились, за какие-то четверть часа прорвались… Когда у пленного немца спросили, почему они прекратили огонь, он ответил:
- Оружие отказало.

Один знакомый офицер сказал мне тогда, что до молебна перед войсками священники молились и постились неделю...

По материалам Народного политолога
http://rusfront.ru/5529-nasledniki-peresveta.html

0



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC